Страница 16 из 44
Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков... и Исаака... наколол дров для всесожжения, и... пошел на место, о котором сказал ему Бог... И взял Авраам дрова... и возложил на Исаака... взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе. И начал Исаак говорить Аврааму... вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения? Авраам сказал: Бог усмотрит Себе агнца... сын мой... И пришли на место... и устроил... Авраам жертвенник, разложил дрова, и, связав сына своего, положил его на жертвенник поверх дров. И... взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам!... не поднимай руки твоей на отрока, и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога, и не пожалел сына твоего, единственного... для Меня. И... Авраам... увидел: позади овен, запутавшийся в чаще рогами. Авраам... принес его во всесожжение вместо Исаака, сына своего" /22, 1- 14/. Описанное происшествие для христианского мышления являет определенный камень преткновения: как это Бог мог подвигнуть Авраама на подобную жестокость? При этом одни толкователи следуют букве текста: Бог просто решил испытать Авраама /а "искушение" и есть "испытание"/, а другие настаивают на аллегории: Аврааму показалось, что Богу была бы угодна подобная жертва, так что еще неизвестно, не Авраам ли искушал Бога.
Однако случившееся нужно рассмотреть прежде всего в контексте эпохи. Как уже было сказано, одним из видов религиозной извращенности, распространенных в древности, был обычай человеческих и, в частности, детских жертвоприношений. Этот страшный культ обличается пророками Израиля VIII-VI вв., но во времена Авраама он был весьма распространен у окружающих народов, которые считали, что высшая жертва своему богу - чистое дитя. В наше время были раскопаны места со следами сожжения десятков детей. Историкам религии известны некоторые подробности этих обычаев: родители вели своего первенца на жертвоприношение, и по дороге ругали его, приписывая ему собственные грехи, как бы перенося их на него /не отсюда ли суеверный обычай ругать кого-то перед экзаменом?/. Завоевав Ханаан, иудеи обнаружили в долине Ге-енном подобный жертвенник и сделали там место для сжигания мусора /отсюда происходит название "геенны огненной" в НЗ/. Но в ранней истории Израиля мы находим отголоски культа заместительной человеческой жертвы. Вернемся к Аврааму. Он имеет огромный опыт веры, предстояния пред Богом. Целью прихода в обетованную землю было рождение потомка, от которого произойдет многочисленный народ. Исаак родился, и цель, кажется, достигнута; и Авраама переполняет радость и благодарение за дарование сына.
Но к этому времени сами отношения с Богом для Авраама стали важнее земного родового бессмертия, Бог стал дороже Исаака! И вера Авраама теперь испытывается в отношении жертвенности: ты всё получил от Бога; способен ли ты теперь всё отдать, чтобы быть с Богом? /Нечто подобное мы встречаем у Достоевского: "если бы мне доказали, что истина находится вне Христа, я предпочел бы остаться со Христом, нежели с истиною"/. И Авраам решает принести Исаака в жертву, чтобы доказать абсолютную значимость Бога. Но подсознательно в этой до безумия напряженной вере присутствует и другое: Бог милосерден и для Бога ничего невозможного нет. Отсюда и уклончивый ответ Исааку: "Бог усмотрит себе агнца" /19, 8/, и повеление слугам-отрокам: "останьтесь вы здесь, а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам" /19, 5/. Верит Авраам, что Бог не откажется от обетования; как говорят Отцы, верил Авраам, что Бог воскресит Исаака. Поэтому попытка Авраама принести Исаака в жертву лишь внешне напоминает ханаанский культ, но обусловлена совсем иным побуждением. Конечно, Бог останавливает Авраама, Он не приемлет самого безумия, но тем не менее вера Авраама не просто испытана, а взошла на высший уровень - уровень жертвенности. Господь реагирует на это в характерных словах: "Мною клянусь, говорит Господь, что так как ты не пожалел сына твоего, единственного...
для Меня, то Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря... и благословятся в семени твоем все народы земли" /19, 16-18/. Семя Авраама - это последователи трех "авраамитских" религий, которые, несмотря на принципиальные различия, едины в своем представлении о Боге Живом. Что касается Исаака, то он, безропотно отдающий себя на заклание, рассматривается как прообраз Господа Иисуса. Так и хочется продолжить библейскую цитату: "за то, что ты не пожалел единственного твоего сына для Меня", то и Я не пожалею отдать Сына Своего для спасения людей.
3.4. Путь "от Иакова к Израилю"
Особое место в истории праотцев ВЗ занимает житие внука Авраама, Иакова. У Исаака и его жены Ревекки родилось двое близнецов, Исав и Иаков; Иаков вышел из материнской утробы вторым, но при этом держась рукой за пяту Исава. Помня о том, чем является в Библии образ пяты, мы догадываемся, что Иаков, пользуясь слабостями Исава, будет компенсировать свое второстепенное положение. "Стал Исав человеком, искусным в звероловстве, человеком полей; а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах. Исаак любил Исава, потому что дичь его была по вкусу его, а Ревекка любила Иакова. И сварил Иаков кушанье, а Исав пришел с поля усталый и сказал... Иакову: дай мне поесть красного, красного этого /этими словами передается крайнее нетерпение/; ибо я устал... Но Иаков сказал Исаву: продай мне теперь же свое первородство. Исав сказал: вот, я умираю, что мне в этом первородстве? ... Он поклялся ему и продал ... первородство свое Иакову. И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы" /25, 27-34/. Первородство, проданное за чечевичную похлебку, стало с тех пор поговоркой. Из текста нам ясно, что Исаак и Ревекка сами невольно способствуют раздору между братьями, выбирая себе любимчиков. Иаков использует алканье Исава как повод шантажировать его насчет первородства, для него почему-то очень важно, и, по-видимому, он не первый раз подступает к Исаву с этой просьбой.
Ему не дает покоя тот факт, что он "второй из равных" /они близнецы/, он хочет быть первым, т.е. в будущем - старшим в семье. В момент слабости вполне земной Исав соглашается на это, он может постоять за себя и не строит хитроумных планов, ведь реально старшим, первым всегда будет он; какая ему разница - кем считаться. Для него чечевичная похлебка сейчас гораздо важнее исполнения Божиих обетований-благословений где-то в далеком будущем, и, отказываясь от первородства, он косвенным образом показывает свое безразличие к Богу. Но Иаков, вдохновляемый Ревекой, на этом не останавливается: "Когда Исаак состарился, и притупилось зрение глаз его, он призвал старшего сына своего, Исава, и сказал: сын мой! Тот сказал ему: вот я. (обычно мы при цитировании опускаем подобные обороты; "вот я" означает благоговейное предстояние /пред Богом, пред отцом и др/ в ответ на призыв). Исаак сказал: ...я состарился: не знаю дня смерти моей; возьми теперь орудия твои... налови мне дичи, и приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне есть, чтобы благословила тебя душа моя, прежде нежели я умру (совместное вкушение трапезы - древняя сакральная тема, но, кажется, и Исаак, и Исав заняты больше ее гастрономическим аспектом). И пошел Исав в поле. Ревекка слышала, когда Исаак говорил сыну своему Исаву... Ревекка сказала... Иакову: пойди в стадо, и возьми мне оттуда два козленка молодых...
и я приготовлю... отцу твоему кушанье, какое он любит, а ты принесешь отцу твоему, и он поест, чтобы благословить тебя перед смертью своею" А т.к. Исав был весьма космат, то Ревекка не только одела на Иакова одежду Исава, но его руки и гладкую шею обложила козлиной кожей. Иаков вошел к подслеповатому отцу с кушаньем, выдал себя за Исава и обманным образом получил благословение. Вернувшись, Исав, а вслед за ним и сам Исаак с ужасом узнают, что Иаков отныне благословлен быть первым в семье, а Исав должен во всем ему служить, и это Богом положенное благословение Исаак отменить не в силах. /27, 11-40/. Обратим внимание на то, что для Иакова и для Ревекки, его вдохновляющей, первородство - земное, "юридическое" право старшинства и владения имуществом, его недостаточно, а вот благословение - это своеобразная магическая формула, способная Иакова защитить; о Боге как источнике этого благословения они и не вспоминают /характерно Иаков говорит отцу в /27, 20/: "Господь Бог твой послал мне навстречу..." - твой Бог, я его не знаю/. Дважды обманутый Исав возненавидел Иакова и собирается его убить сразу по смерти отца. Ревекка узнает об этом и решает отправить любимого сына к своему брату Лавану в Междуречье.