Страница 25 из 50
Появление вероисповеданий постепенно вызвало изменение этой практики. Католическая и Православная Церкви принуждены были признать при известных условиях смешанные браки. После 1054 года постепенно в Византии упрочивается взгляд на католиков как на еретиков или, в лучшем случае, как на схизматиков. К ним стали применяться правила относительно еретиков, а следовательно, браки между православными и католиками разрешались только в случае перехода католической стороны в православие. Вековая связь Восточной и Западной Церквей не могла оборваться сразу после прекращения общения между ними. Мы знаем, что браки католиков и православных заключались вплоть до падения Византии. Даже в XII веке византийские императоры вступали в брак с латинянками и выдавали своих дочерей за латинян. Так, первая И вторая жены императора Мануила Комнина были латинянки. Мария Комнина, племянница этого императора, была замужем за Фридрихом Барбароссой. Алексей II Комнин вступил в брак с французской принцессой Агнессой. Во всех случаях заключения браков одна из сторон переходила в соответствующее вероисповедание, то есть если брак заключался в Византии, то католическая сторона переходила в православие, а если на Западе, то православная сторона переходила в католичество. Такого рода переход в то время не вызывал никакой религиозной коллизии. Аналогичная практика существовала и на Западе.
Другими словами, западная и восточная практика отрицала по существу смешанные браки. Только со времени Реформации появляются изменения этой практики. Католическая Церковь принуждена была признать смешанные браки, но при условии, что брак будет заключен в Католической Церкви и дети от этого брака будут крещены в Католической Церкви. Католическая практика смешанных браков перешла в Православную Церковь. Как Католическая Церковь, Православная Церковь в новое время признает смешанные браки при условии заключения их в Православной Церкви и крещения детей в ней. Это создает неразрешимую в церковном порядке коллизию требований Православной и Католической Церквей, которая может временно разрешаться в государственном порядке. Коллизия заключается в том, что без государственного законодательства, которое регулировало бы этот вопрос, либо одна, либо другая сторона в смешанном браке должна нарушить требования своей Церкви и подвергнуться прещениям. С другой стороны, эта коллизия свидетельствует если не о возможности, то во всяком случае о трудности заключения смешанных браков между православными и католиками. Браки православных с протестантами не вызывают такого рода трудностей, так как протестантская Церковь не настаивает на крещении детей в протестантской Церкви.
Проблема крещения и воспитания детей от смешанных браков православных и католиков может быть решена только при соединении Церквей, когда вообще эта проблема будет снята, или при сговоре церковных властей, но при современных отношениях этот сговор неосуществим.
В Русскую Церковь перешло византийское законодательство относительно смешанных браков. Поэтому в Киевский и Московский периоды смешанные браки вообще запрещались. Только в Петербургский период они были допущены законом. До революции 1917 года церковный и государственный закон требовал крещения и воспитания детей от смешанных браков в православной вере [177]. Католическая Церковь принуждена была признать русское государственное законодательство в вопросе смешанных браков и на себе самой испытать последствия своего собственного законодательства.
В связи с проблемой воспитания детей от смешанных браков разрешается вопрос о крещении детей от неизвестных родителей. В древней Церкви дети от неизвестных родителей могли быть крещены только на основании их веры, то есть они могли быть ' крещены в таком возрасте, который предполагает возможность сознательной веры и свободного решения. В Византии они крещались в православной вере, так как церковная власть исходила из официального признания государством только Православной Церкви. Это было несомненное нарушение учения о крещении, которое перешло и в Русскую Церковь. В ней дети от неизвестных родителей крещались в православной вере согласно государственному закону.
Наконец, практика крещения младенцев поставила еще один вопрос, а именно вопрос о том, как быть с младенцами, относительно которых существует сомнение, крещены они или нет? Впервые этот вопрос в древней Церкви возник в связи с нашествием варваров на окраины Римского государства. В других случаях этот вопрос ставился очень редко, так как крещение младенцев, как и крещение взрослых, совершалось в церковном собрании, а не было частным делом родителей и того лица, которое совершало крещение. Карфагенский собор в 401 году постановил: «О младенцах, когда не обретаются достоверные свидетели, сказующие, яко без сомнения крещены суть, и сами они, по своему возрасту, не могут удовлетворительно отвещати о преподанном им таинстве, рассуждено, яко подобает без всякого сомнения крестити их, дабы таковое сомнение не лишило их очищения сею святыней. Сие братия наши местоблюстители Мавританские присоветовали потому, что многих таковых покупают у варваров». [178] При практике крещения детей от неизвестных родителей это правило дает единственное допустимое решение вопроса о детях, относительно которых существует сомнение в их крещение. Это правило Карфагенского собора почти дословно повторил Трулльский собор. На Западе в средние века количество случаев, когда возникало сомнение о крещении, значительно возросло. Решение Карфагенского собора казалось недостаточным.
Догматическое богословие настаивает на неповторимости таинства крещения, а решение собора не дает гарантии относительно этой неповторимости. В VIII веке на Западе мы находим условную формулу крещения: Si baptizatus es, non te baptizo, sed si nondum baptizatus es, ego te baptizo (Если ты крещен, я не крещаю тебя, но если не крещен, то я тебя крещаю).
В XII веке папа Александр III издал постановление об обязательном употреблении формулы условного крещения для сомнительных случаев. Условная формула крещения для сомнительных случаев была заимствована Петром Могилой: аще не крещен… Через его Требник она вошла в употребление в Московской Руси. Она оставалась обязательной и в синодальный период как содержащаяся в книге О должностях пресвитеров приходских.
Условное крещение является не только догматическим и литургическим недоразумением, но и свидетельствует об утрате первоначального смысла учения о таинствах. Таинства не являются магическими актами, а совершаются молитвенным призывом всей Церкви. Может ли Церковь молиться условно и может ли быть вообще условная молитва? Несомненно, что на практику условного крещения в Католической Церкви повлияло ее учение ex opere operate, но Православная Церковь этого учения не содержит, а потому школьное богословие не может обосновать условное крещение, которое к тому же не имеет никакой опоры в церковном предании.
7. Церковь утвердила практику крещения детей, как вытекающую из учения о самом таинстве крещения. Церковное сознание хранит эту практику, но ее смысл и значение под влиянием школьного богословия в значительной степени темен. Крещение младенцев претерпело гораздо более значительные отклонения от своей нормы, чем крещение взрослых. При крещении взрослых личная и свободная вера, как общее правило, осталась необходимым условием приема в Церковь. Для малолетних и младенцев их личная вера была заменена верою их родителей в том смысле, о каком мы говорили раньше. В формуле вера—крещение первая часть, которая отсутствует у детей и младенцев, заменяется верою их родителей в момент крещения. Замена личной веры крещаемых детей верою их родителей открывала возможность недолжного перенесения личной веры на других лиц, если вера родителей была недостаточна или ее совсем не было. Это в свою очередь открывало тот прорыв в учении о таинстве крещения, который открывал широкий доступ принуждению и насилию, несовместимому с природой таинства. Крещение детей от неизвестных родителей, крещение пленных детей, крещение детей от нехристианских родителей и, наконец, практика крещения детей от смешанных браков указывает, какое широкое место заняло принуждение в совершении таинства крещения.