Страница 19 из 50
В Канонах Ипполита мы находим предписание: «Cathecumenus qui dignus est lumine, non impediat eum tempus» [148] [149].
В никейскую эпоху устанавливается порядок, согласно которому оглашенные и желающие принять крещение сообщали епископу свои имена, которые вносились в особый список baptizomenoi (крещаемых). В проповедях мы находим часто призыв к оглашенным давать свои имена в список крещаемых. «Ессе Pascha da nomen ad baptismum», обращался Августин к оглашенным [150]. «Уже вы в преддверии царских чертогов, — говорил Кирилл Иерусалимский. — О, когда бы сам Царь и внутрь ввел вас! На древах теперь цветы; о, когда бы и плод на них видеть! Уже перепись имен ваших была, также и в воинство наречение, и брачные светильники, и желание небесного общежития, и намерение благое, и надежда последующая» [151]. Как и раньше, это внесение имен в списки крещаемых происходило в начале Великого поста. Отсюда следует, что нахождение в разряде просвещаемых длилось 40 дней. Когда стали крестить кроме Великой Субботы и в другие дни, переход из состояния оглашенных в разряд крещаемых допускался и в другие сроки.
Достигнув своего высшего расцвета в IV и в начале V века, катехуменат начинает постепенно приходить в упадок. При огромной массе желающих вступить в Церковь оглашение сводилось к обучению основным истинам веры. В силу этого оглашенных (katechoumenoi) в собственном смысле не оказалось, а остались только одни крещаемые (baptizomenoi). К полному упадку этого института привело то обстоятельство, что начиная с V века почти исключительным контингентом крещаемых были младенцы. По отношению к ним оглашение как предварительное подготовление к принятию христианства не могло быть применяемо. Случаи крещения взрослых становились все реже и реже, но даже по отношению к ним не было настоятельной необходимости проводить полностью дисциплину оглашения. В Византии весь уклад жизни становится христианским, так что сама жизнь до некоторой степени заменяла оглашение. Крещение языческих народов происходило в «государственном порядке» через решение глав этих народов. В настоящее время в Православной Церкви не имеется дисциплины оглашения, по крайней мере в том виде, в каком она существовала в IV веке. Несмотря на прекращение самой дисциплины оглашения, ее литургическое выражение сохраняется в Церкви в священнодействии во еже сотворити оглашеннаго, которое совершается одновременно с таинством крещения как его составная часть.
Необходимость совершения этого священнодействия, которое потеряло свое реальное значение, обусловливается тем, что оно включает в себя отречение от прежней греховной жизни и служения сатане, хотя нет никаких препятствий перенести этот момент, как это было в древней Церкви, в само таинство крещения.
ВОСПРИЕМНИКИ
1. Восприемничество возникло из порядка приема в Церковь, а следовательно, из практики крещения взрослых, а затем было перенесено на крещение младенцев. Желающий стать христианином должен был заявить об этом предстоятелю церкви через посредство какого–либо члена церкви, который становился поручителем за желающего вступить в Церковь: приводил его к епископу и принимал участие в таинстве крещения. По всей вероятности, такое лицо имелось уже в апостольское время. Литургическая формула, которую мы находим в новозаветных писаниях (ti kolyei — что препятствует?) и о которой мы уже говорили выше, произносилась перед крещением. Этот вопрос ставил предстоятель церкви или, может быть, то лицо, которое приводило кандидата к предстоятелю. Последнее предположение более вероятно. На его вопрос предстоятель церкви давал согласие: ouden kolyei, то есть нет препятствий. В Учении двенадцати апостолов имеется предписание, чтобы крещаемый, крещающий и некоторые еще (tines alloi) постились перед совершением крещения [152]. Возможно, что некоторые другие лица, о которых говорится в Дидахе, или по крайней мере одно из них, было тем лицом, которое приводило кандидата к предстоятелю. У Тертуллиана мы уже встречаемся с термином sponsores (греч. термин anadochoi), то есть поручители [153]. Описание роли поручителя при крещении мы находим в Апостольском Предании Ипполита Римского.
Поручитель приводит кандидата в церковь и свидетельствует о нем, что он способен быть зачисленным в число оглашенных. Возможно, что он принимал участие в научении оглашенного, но главная его роль заключалась в руководстве жизнью оглашенного. По Ипполиту, поручитель должен был свидетельствовать перед церковью о жизни оглашенного во время его оглашения [154]. На основании этого свидетельства оглашенный объявляется достойным приема в Церковь. Таким образом, у Ипполита поручитель выступает как лицо, ответственное перед церковью за того, кого он приводил ко крещению. У Ипполита нет указаний, что поручитель исполнял какие–либо функции при самом крещении, но, несомненно, как об этом свидетельствует более поздняя практика, он должен был принимать в крещении более близкое участие, чем остальные члены церкви. После крещения функция поручителя прекращалась, во всяком случае после некоторого времени, когда крещенный достаточно осваивался с жизнью в церкви.Потребность в поручителе должна была особенно чувствоваться, когда при гонениях появилось большое количество падших. Институт восприемников должен был окрепнуть и развиться в это время.
Одно из наиболее полных описаний функций поручителя при крещении мы находим у автора книги О церковной иерархии. По его словам, желающий принять крещение должен был найти себе восприемника, который представлял его епископу и ходатайствовал перед последним о его принятии в Церковь. «Возлюбивший священное причастие этих истинно премирных [вещей], пришед к кому–нибудь из посвященных, просит его поруководствовать себя на пути к иерарху [то есть епископу]… Этот [то есть восприемник], пламенея священным желанием спасения обращающегося…, благосклонно, наконец, дает обещание исполнить просьбу и, взяв его, приводит к соименнику иерархии.» Имя восприемника записывается вместе с именем крещаемого. «Когда один из иереев возгласит по записи имя самого крещаемого и восприемника [его]: то крещаемый вводится иереями в воду и подводится под руку иерарха… После сего [крещения] иереи, взявши крещаемого, вручают восприемнику и руководителю его в обращении…» [155] Хотя это описание относится к V или VI веку, когда дисциплина оглашения начала приходить в упадок, функции восприемника остаются еще теми же, что и у Ипполита. Гораздо яснее выступает активная роль восприемника при совершении крещения: он воспринимает крещенного из купели. Поэтому он действительно является восприемником (anadochos).
Ходатайство и ручательство восприемника о том, кого он приводил к епископу для включения его в число оглашенных, не имело, конечно, в древней Церкви правового характера. Поэтому предположение Рудольфа Зома, что восприемничество имеет свои корни в пророческом служении, не может быть решительно отклонено, хотя прямых доказательств этого предположения нигде не находим. Оно не находится в противоречии с первоначальными функциями восприемников. По Зому, восприемник выполнял функцию пророка, который свидетельствовал перед церковью, что сам Бог призвал крещаемого в Церковь. Для совершения крещения, как для каждого церковного акта, необходимо откровение Духа. Восприемник, приводящий желающего вступить в Церковь к епископу, не мог это делать по своей личной инициативе, но делал это по откровению [156].
Таким образом, первоначально восприемник был тем, кто приводил в Церковь ее нового члена, свидетельствовал о нем перед церковью и воспринимал его из крещальной купели.
Функции восприемника, как уже упомянуто, оканчивались с крещением. Однако духовная связь между ним и тем, кого он привел к купели, не порывалась. Восприемник способствовал духовному рождению новокрещенного. Апостол Павел писал в Послании к Галатам: Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (4,19). На этом основании легко могла появиться мысль, что между восприемником и тем, кого он привел в Церковь, появляется некоторая духовная связь. Апостол Павел духовно родил галатов, хотя неизвестно, кого из них он лично крестил. Восприемник способствовал рождению воспринятого им из купели, так как он его привел к епископу и засвидетельствовал, что тот достоин быть оглашенным. В известном смысле восприемник мог рассматривать себя как духовного родителя воспринятого им.