Вселенские Соборы

На 2-м заседании (10 ноября) читали деяния IV Вселенского собора. При чтении знаменитого Томоса папы Льва: «agit enim utraque forma cum alterius communione, quod proprium habuit: Verbo quidem operante, quod Verbi est, carne autem exsequente quod carnis est, et horum unum coruscat miraculis, aliud vero succumbit injuriis» папские легаты заметили: вот ясное учение о duae naturales operationes inconfuse et indivise. Макарий сказал: «Я не учу о двух энергиях, да и папа Лев здесь такого выражения, как «две энергии», не употребляет». Довольно смело это замечание Макария, ибо мы только что процитировали слова папы Льва: «duae operationes». Что же оно значило бы, если за ним не мыслилось бы «две энергии»? «Итак, ты думаешь, что Лев говорит здесь о μια ενεργεία?» — возразил император. Макарий ответил: «Я не употребляю чисел, а говорю вместе с Дионисием Ареопагитом о богомужном действии — θεανδρικη ενεργεια». — «А что ты под ним разумеешь?» — спросил император. «Я тоже этого не определяю», — ответил Макарий.

Эти уклончивые ответы Макария были свидетельством его идейного смущения, но не трусости в исповедании своего монофелитства. В дальнейшем он со всей откровенностью и искренностью защищал монофелитство.

На 3-м заседании (13 ноября) приступили к атакам V Вселенского собора. Здесь в самом же начале оказалось пришитым подложное сочинение, якобы, Мины, патриарха Константинопольского, к папе Вигилию, трактующее вопрос о волях и утверждающее εν θέλημα. Πο самому анахронизму этого вопроса для эпохи V собора явно было, что это подлог. Легаты протестовали против чтения документа, и он был сдан в комиссию для исследования. Сам император, чиновники и епископы убедились, что три тетради первой книги актов собора не имеют нумерации и по почерку отличаются от четвертой, которая имеет отметку: № 1. Затем в архиве сохранилась кипа бумаг, «исходящих» от патриарха Мины. И тут никакого письма Мины к папе Вигилию не записано. Да и умер патриарх Мина раньше V собора, еще в 552 г. Император велел вырвать вставные тетради.

Когда стали читать вторую книгу актов, среди них встретили два письма папы Вигилия к императору и императрице с учением о «миа энергиа» (una operatio). Легаты опять опротестовали эти письма, как неподлинные. Они говорили: если бы такое письмо было включено в деяния, то и собор сделал бы постановление об «одной энергии», между тем в деяниях нет ничего подобного. Комиссия потом открыла, что в записи 7-го заседания V Вселенского собора эти письма Вигилия были написаны на четырех вставных страницах без пагинации между 15 и 16 листами. а затем в патриаршем архиве найден был и другой экземпляр деяний V собора, без этих вставок.

Таким образом, доказательств монофелитской доктрины в деяниях собора не нашлось.

Тогда император просил Макария и Стефана выдвинуть следующую серию их аргументов — от святых отцов. Te представили два тома выписок из отцов. Их чтению было посвящено все 5-е заседание 7 декабря. Император предоставил им полную свободу и спросил: не хотят ли они еще что-нибудь заявить? На это Макарий и его единомышленники заготовили к следующему, 6-му заседанию еще третий том выписок. Все эти тома были запечатаны под надзором императорских чиновников, депутатов от собора и римских легатов, чтобы впредь не было спора о неверности цитат или искажений отдельных речей на соборе. а копии этих трех томов вручены были отцам собора для перечитывания, обсуждения и формулировки возражений. При этом папские легаты сделали предупреждение, что они находят это собрание цитат Макария Антиохийского и его последователей — Стефана, Петра (епископа Никомидийского) и Соломона (епископа Кланейского) — ничего не доказывающим. И это потому, что: 1) цитаты оторваны от контекста, 2) они говорят не о Христе во плоти, а о единстве воли во Св. Троице; легаты, сверх того, просили проверить эти цитаты из отцов по текстам творений этих отцов, хранящимся в патриаршей библиотеке. Сами легаты представили также том выписок из святых отцов о двух волях. Этот том был прочитан на следующем, 7-м, заседании и тоже опечатан в таком же порядке, как и первые три тома монофелитов.

а Георгий Константинопольский и Макарий Антиохийский получили копии с этого римского тома.

Общие заседания были прерваны на целых два месяца. Всем предоставлена возможность штудировать писания отцов и собранные цитаты и спокойно, добросовестно уяснить и сформулировать свое собственное мнение.

Лишь 7 марта следующего, 681 г. созвано было 8-е заседание собора. На нем император обратился с вопросом к патриархам Востока — Георгию Константинопольскому и Макарию Антиохийскому. Георгий торжественно засвидетельствовал, что на основании спокойного изучения текстов отцов он пришел к твердому признанию двух воль во Христе.

Вслед за Георгием и все епископы Константинопольского патриархата присоединились к этому заявлению. Георгий после этого в знак своей убежденности теперь в православности «двух воль» просил императора восстановить в диптихах напрасно вычеркнутое имя папы Виталия. Император согласился, и собор приветствовал его торжественными комплиментами, сравнивая со столпами православия из царей — с Константином Великим, Феодосием Великим, Маркианом и Юстинианом.

После этого император перешел к допросу Макария Антиохийского. Принесены были в запечатанном виде три макариевских тома цитат. Макарий признал, что печати целы. Распечатали для чтения. Но еще до чтения цитат Макарий представил заготовленную формулу своего понимания вопроса о волях во Христе.

Это письменное изложение вместе с устными добавлениями Макария и явилось для собора самым центральным документом монофелитства. Собор его разобрал и отверг. Макарий исходил из халкидонского утверждения двух природ. Но, говорил он, «воля во Христе одна, ибо в Нем не было греха», т. е. грешной человеческой воли. Ошибка здесь в смешении греха с волей. «Таким образом, Бог-Слово не совершал ничего, ни божественного, как Бог, ни человеческого, как человек (ου κατά Θεον τα θεια, ουδ’κατ’ανθρωπον τα ανθρωπινα), но творил новое, единое «богомужное» (богочеловеческое) действие». — «Невозможно, чтобы в одном Христе Боге находились одновременно две воли (θελημα), или взаимно противоположных, или совершенно одинаковых. Учение церкви научает нас, что «плоть» Господа никогда не производила своего естественного движения отдельно и по своему стремлению, вопреки указанию соединенного с ней в ипостась Бога-Слова. Скажу прямо: как наше тело управляется, украшается и приводится в порядок разумной и мыслящей душой, так и в Господе Христе весь человеческий состав Его управляется всегда и во всем Божеством Самого Слова»..

На прямой вопрос императора Макарий категорически отверг дифелитство — двухволие: «Я не скажу, что две природных воли или что два природных действия в домостроительстве воплощения Господа Нашего Иисуса Христа, хотя бы меня разрубили на мелкие части и бросили в море».

Макария очень сбивали с толку цитаты из отцов, особенно из Афанасия Великого, о безгрешности человеческой природы Христа, равной Адаму до грехопадения. Макарий из этого заключал, что и в Адаме до грехопадения греха не было, потому что не было в нем и человеческой воли, и что в Адаме воля была одна, но не человеческая, а божественная.

В одном из последующих заседаний об этом пункте с Макарием спорил сицилийский монах Феофан. Монахи из Сицилии принесли с собой и другие писания Макария, распространившиеся в их среде в этой западной области. На вопрос Феофана, «Имел ли Адам природную волю?» Макарий отвечал: «Адам имел волю самовластную и свободную, потому что до преступления он имел божественную волю, желал того же, что и Бог». Против причудливости такого мнения поднял голос весь собор. Отцы говорили: «Какое нелепое богохульство! Если Адам до падения имел божественную волю, то, значит, он был единосущен Богу и воля Адама была неизменяемой. Так как же он изменился, преступил заповеди и подпал смерти? Имеющий одну волю с Богом — неизменяем».

В ряде заседаний были прочитаны и разобраны все цитаты Макария из отцов. Между прочим было установлено, что у Аполлинария было учение об «одном действии, энергии». Это многих вразумило. На 10-м заседании (8 марта) епископ Мелитинский Феодор и несколько его единомышленников, в начале собора тяготевшие к Макарию, представили письменное исповедание двух воль во Христе. а еще незадолго перед тем (7 марта 681 г.) Феодор Мелитинский по наущению Макария подал заявление о желательном компромиссе, прикрываясь своей деревенской необразованностью (χωρικος).

A именно: «Чтобы никто не смел преступить или переиначивать древних определений веры, установленных отцами церкви для спасения всех. а также, чтобы никто не подвергался осуждению из прежде учивших, как об одном действии и одной воле, так и о двух действиях и двух волях. Пусть никто из той или другой стороны не подвергается осуждению в этом». Эта напускная наивность тогда же была разоблачена, что вскоре толкнуло Феодора к полному раскаянию.