Всегда с Богом

Незаметно наступила осень 1964 г. Скоро пойдет 8 год моего служения наместником Троице - Сергиевой Лавры. Середина октября как - то особенно богата разными событиями. Московская Духовная Академия готовится праздновать на Покров свое 150 - летие. Ожидается много гостей. В Лавре после Покрова будет заседание Синода Русской Церкви. Будут назначения и интронизации новых архиереев. Об этом все говорят. Эти новшества меня совсем не трогают. В Лавре очень много своих проблем, хлопот и трудностей. 11 октября служил обедню в Трапезном храме. В алтаре стояли и молились три архиерея. На запричастном стихе один из них обратился ко мне с вопросом: "Куда вас переводят? На какую кафедру?" Я очень расстроился и у себя в покоях усердно молился о том, чтобы этого не случилось. Поздно вечером обратился к патриаршему секретарю и телохранителю Даниилу Андреевичу Остапову с просьбой разъяснить, почему ходят всякие слухи, а со мной на эту тему никто не говорит. Д.А. Остапов ответил, что Святейший Патриарх Алексий решил, что я слишком долго нахожусь в должности наместника, мне надо "расти", и вот освобождается Саратовская кафедра, очень хорошая, старинная, и лучше всего вручить ее наместнику. Д.А. Остапов добавил: "Сначала вас хотели в Смоленск, но потом перерешили".

Я с чувством возразил, что мне абсолютно не хочется "расти" таким способом, я могу еще десятки лет служить в Лавре, и мне нравится моя служба. Остапов возразил: "Надо считаться с волей Святейшего"… С этого вечера меня неотступно стала преследовать мысль: "Как же это так? Думал вечно буду в Лавре, и вот я накануне огромных перемен в моей жизни". 15 октября я постригал сразу трех монахов: о. Иеронима (в будущем наместника Лавры), о. Евсевия (в будущем епископа) и о. Иерофея (в будущем кандидата во епископы). Постригал и думал: "Неужели это мой последний здесь постриг?" На пострижении присутствовал духовник греческого короля архимандрит Иероним. 16 октября мы узнали, что снят Н.С. Хрущев и вместо него избран Л.И. Брежнев. Родилась мысль: "Хрущева снимают и меня тоже". 10 ноября в Лавре находился Святейший Патриарх. Накануне был день его рождения. Служили раннюю обедню. На клиросе пели: митрополит Пимен, епископ Питирим, ректор прот. К. Ружицкий и я. Позже пришли В.А. Куроедов и П.В. Макарцев. Сегодня Святейший остался в покоях один (Д.А. Остапов уехал в Москву). В таких случаях я несколько раз в день приходил к Святейшему, спрашивал, не нужно ли ему что - нибудь. Правда, этими вопросами ведал келейник, но мне по должности наместника следовало навещать Святейшего тоже. В этот день я решил начистоту поговорить со Святейшим Патриархом о моей судьбе.

Я сказал, что был очень взволнован, узнав, что идут разговоры о моем архиерействе, но я желал бы "расти" не в чинах, а духовно. Я убеждал Патриарха, что мое желание остаться наместником на много лет — искреннее и, возможно, полезное для Церкви. Святейший, как я почувствовал, поверил моей искренности, но ответил: "Уклоняться от архиерейства не надо, что же получится, если все кандидаты во епископа откажутся? Где же мы будем брать архиереев?" И все - таки я остался при своем мнении. Спустя две недели я встретился с митрополитом Пименом. Просил его: "Спасите меня от архиерейства". Он заулыбался и ответил общими фразами, что послушание — выше всего, и что архиерейство — это большая честь и большое достоинство. Наконец, 20 декабря в Переделкино Святейший ясно и точно сказал мне, что вскоре будет сессия Синода, и будет решение направить меня в Саратов. Я расстроился, уединился и написал на имя Святейшего прошение, в котором просил отложить такое решение и оставить меня в Лавре. И тем не менее через два дня был Синод и меня определили быть епископом Саратовским и Волгоградским. Вдруг подошел ко мне Д.А. Остапов и говорит: "Хотя вы мне и надоели с вашим нежеланием быть епископом, но я всесторонне обдумал вашу позицию и с вами согласен. Советую вам обратиться к Председателю Совета по делам религий Куроедову и отказаться от архиерейства.

Дело в том, что он активный сторонник вашего перевода". На другой же день я позвонил Куроедову. Тот очень вежливо ответил: "Не надо вертеть ручку назад. Машина должна идти вперед, а не назад". Все мои надежды упали. И я как - то вдруг, с какой - то душевной ясностью понял, что в моей судьбе проявляется воля Божия. Зачем же идти против воли Божией? В последних числах декабря я посетил в городе Борисове в Белоруссии мою приемную мать Стефаниду Ивановну Голуб, матушку покойного митрофорного протоиерея Иоанна Голуба. Рассказал ей о своих смятениях. Она высказалась очень ясно и просто. Перекрестила меня материнским крестом и сказала: "Даю свое материнское благословение на архиерейство. Отказываться не надо".

1965 г.

9 января состоялось мое наречение в Трапезной церкви Троице - Сергиевой Лавры. Наречение совершали: Святейший Патриарх Алексий, митрополит Пимен и архиепископ Питирим. Я чувствовал себя бодро, хотя было ощущение большого ответственного часа. Вся моя нерешительность и желание остаться в Лавре как бы улетучились. Впрочем, кое - какие мысли прозвучали в моем слове при наречении: "…Не скрою, что постановление Вашего Святейшества и Священного Синода быть мне епископом я воспринял не только с естественным для каждого человека смущением и страхом перед высотой архиерейского служения (1 Тим. 3, 1–7), но с большой грустью, возникшей при мысли о предстоящем оставлении дорогой для меня Троице - Сергиевой Лавры, в которой мне Господь судил жить и трудиться свыше 15 лет, из них 7 лет — в должности наместника. Обители Сергиевой принадлежали все мои помыслы, все сердце, все силы. Здесь, под кровом Преподобного, мыслил я оставаться и до конца жизни, не ожидая ни наград, ни почестей, ни высшего сана. Конечно, как монаху мне следовало бы безропотно принять любое церковное послушание. Однако, как наместник Лавры Сергиевой, вспомнив отказ самого Преподобного от святительского сана, я дерзнул сказать несколько слов "вопреки" и подал на имя Вашего Святейшества прошение о том, чтобы миновала меня чаша архиерейства.

И лишь когда любовь Ваша отказала мне в моем дерзновенном прошении, я воспринял это как знак неминуемого Промысла Божия. И теперь, надеясь на продолжающееся надо мною непрестанное действие всеблагого Промысла Божия и в надежде на укрепляющее меня Ваши Святительские молитвы, я твердой рукой приму жезл епископа и здесь, перед всей Церковью, даю слово отдать всю свою жизнь на честное и самоотверженное служение Церкви Божией, на благо нашей Родины, "право правя слово истины" (1 Тим. 2, 15) и благовествуя Евангелие Царства Божия (Марк. 16, 15)". Со Святейшим Патриархом и ректором Академии я договорился, что, переехав в Саратов, буду продолжать весь этот год преподавать логику в Академии. Впоследствии так оно и было, только на выпускных экзаменах я присутствовать не смог, и их принимал новый преподаватель. 28 января я выехал саратовским поездом в свою епархию. В поезде меня сопровождали Василий Данилович Палько, экскурсовод Лавры, и иеродиакон Иероним (будущий наместник). Вез я с собой 6 чемоданов с самыми необходимыми вещами и книгами. Оставшиеся вещи и библиотека были мною временно размещены в пустовавшей келье над вратами обители. На следующее утро мы прибыли в Саратов, и я вскоре же по прибытии посетил кафедральный Свято - Троицкий собор, приложился к его святыням и помолился о помощи Божией в моем новом подвиге.

В ближайшие субботу и воскресенье я служил всенощную и Божественную Литургию в Свято - Троицком соборе. После литургии обратился к прихожанам, просил их молитв и покаялся перед ними, что очень не хотел быть епископом Саратовским, но мечтал о продолжении служения в Лавре. В понедельник позвонил местному уполномоченному Алексею Павловичу Никанорову, а затем посетил его с визитом вежливости, как это принято было в Русской Церкви. Он принял меня вежливо, обещал содействовать в возникающих вопросах. В эти дни я позвонил в Москву управляющему делами Московской Патриархии архиепископу Таллинскому Алексию, будущему Святейшему Патриарху, доложил ему о своем прибытии и услышал, что я должен быть 4 февраля в Лавре для участия в богослужении. По возвращении из Лавры вместе с сопровождавшим меня духовенством впервые отправился в Волгоград. Со мной в поезде — настоятель Свято - Троицкого собора и секретарь протоиерей Михаил Лобачев. Он много рассказывает мне из жизни епархии и часто напоминает о своей просьбе — освободить его по старости и болезни от его обязанностей и уволить. В Волгограде я служил в Казанском кафедральном соборе литургию, после которой обратился к прихожанам с первой проповедью. Настоятель собора здесь протоиерей Василий Ошурко. Староста — Иван Филиппович Богданов, человек нерелигиозный, грубый, оказывающий давление на священников.