Всегда с Богом

Последние отличает большое количество жизненных примеров и личное пламенное отношение к предмету речи. Архиепископ Пимен — Богослов в самом высоком смысле этого слова. Сложно описать во всей полноте всю систему воззрений Владыки именно потому, что это не теоретические выкладки, сделанные в тишине кабинета по книгам, но реальный опыт бытия человека с Богом. Круг интересов Владыки способен в некоторой мере отразить широту его взгляда на вещи. Помимо собственно церковных предметов, Владыка проявляет внимание, например, к природе. Архиепископ фиксирует в дневнике температуру воздуха и воды, состояние погоды, виденных в поездках животных…"Собрал за два часа 15 минут две больших корзиночки земляники. Крупная. Красивая!" — такие события иной раз составляют содержание целого дня на страницах "Воспоминаний". Помнится, именно эти места воспоминаний вызывали насмешку у интеллигенции: "Если "ехали в Вольск", то "видели лису", а в Пугачеве Владыка обычно видит зайца!" Но именно ввиду внимания к миру Божию стала возможна проповедь "Красота природы", опубликованная в "Журнале Московской Патриархии" в 1989 году. Во время составления проповеди Владыка разучивает на фортепиано сочинение Бетховена "Прославление Бога в природе". "…Благодатное действие красоты природы на человека давно замечено людьми.

Смиренные иноки, стремившиеся к совершенству и украшению своей души добродетелями, избирали для жительства и подвигов отдаленные уголки природы, где, молясь и труждаясь, они испытывали духовную радость от соприкосновения с красотой видимого мира. Эти скромные отшельники слышали, как листья деревьев шепчут молитвы к Богу, как птицы воспевают гимн Творцу, как каждое творение прославляет Бога…". В его грибных охотах несомненно присутствует азарт — он вообще свойственен Владыке. Количество собранных грибов аккуратно вписывается в дневник. Личный рекорд Владыки — 532 гриба, собранные в один день. У Владыки — доверительные отношения с миром природы. Некоторые фотографии, сделанные в лесу, оставляют впечатление разговора. В архиерейской резиденции всегда жили коты. Владыка часто и подолгу разговаривал с ними. Что там разумели коты — неизвестно, а вот дневник Владыки местами полон сострадательного, без стародевичьей слезливости, понимания бессловесной твари Божией: "У Мурзика вчера родилось 4 котенка. Оставили одного. Мурзик целый день ищет остальных, плачет. Жалко Мурзика — ведь пропали родные дети…". Владыка беседовал с сурками в степи, и те вылезали из своих нор; с деревенскими цепными кобелями, задыхающимися от ярости, и собаки внезапно становились кроткими: глядишь, злобный пес уже тычется носом и просит ласки у архиепископа.

Владыка свои взаимоотношения с животными объяснял весьма просто: "Всем нравится ласка. А еще маленький кусочек сахара…". …Владыка вернулся из леса. Он выходит из белой епархиальной "Нивы" и говорит: "Мы собрали 176 грибов!" Потом сам — всегда только сам! — несет тяжелые корзины в кухню. Отец Василий Султанов рассказывал, как в 1966 году Владыка впервые, с огромным камнем нырял в реку Баланду: "Минута прошла — нет Владыки! Мы думали — все: утопили архиерея! И тут он выплывает и спрашивает: "Сколько я был под водой?… Это немного". И опять нырнул. Уже в XIX столетии многие пытались бежать на лоно природы — Стивенсон, Меллвил, Гоген. В нашем веке число желающих обрести гармонию с натурой огромно. Только почему - то избирают для этого пути дикообразные — например, жить голым в лесу или залезть на гору и там совсем лишиться остатков ума, пощаженных технократической цивилизацией. И отчего - то мало кто пытается разглядеть Божественный Свет сквозь бытие мира тварного. В перестройку Владыка — участник Комитета спасения Волги. Комитет заглох сам собою, как всякое дело на Руси. Жаль!.. Архиепископ Пимен мог бы многое сделать в нем. Он уделяет самое серьезное внимание экологической проблеме — спасение Волги становится темой беседы архиепископа с Председателем Верховного Совета Лукьяновым (1989 год).

Круг светского чтения архиепископа Пимена — это, в известной степени, "острая" для своего времени литература. Он читает те книги, которые читает обыкновенно русский интеллигент: Булгаков, Солоухин, Цветаева, Пикуль… "Развлекалки" Владыка не читал. Человек безупречного вкуса, Владыка более всего ценит Пушкина: в день рождения и смерти "солнца русской поэзии" архиепископ непременно служит панихиду в Кафедральном соборе. Дневник архиепископа содержит еще и такую запись: "Слушал Баха. Плакал". Особое пристрастие — Гетевский "Фауст". Видимо, здесь первопричина неприятия Владыкой модернизма, в конечном итоге сводящемуся к "чистому искусству". Владыка в самом лучшем смысле традиционалист. Владыка не однажды говаривал, что "ничего не понятно" в работах абстракционистов. Зато — он возлагает цветы на могилы Есенина и Высоцкого. Один из них кощунник и самоубийца. Религиозность другого под большим сомнением. Казалось бы, странные симпатии для православного архиерея. Но Владыка умеет разглядеть живое чувство. Владыка серьезно интересуется психологией. Она имеет самое прямое отношение к его неоконченной работе об архиепископе Луке (Войно - Ясенецком) "Дух, душа, тело". И в мире художественного творчества Владыку привлекают прежде всего психологические начала. Великий художник, по мнению архиепископа, всегда и исключительно — психолог.

Суждения архиепископа об искусстве отличаются знанием предмета, скажем, его мнение об эстрадной музыке — "дрянные мелодии" — является на свет после скрупулезного выслушивания кассет, специально записанных. Неприятие иных художественных произведений основывается вовсе не на непонимании, а на несогласии с эстетической концепцией, со слабостью выразительного ряда. Судя по "Воспоминаниям", Владыка регулярно пересматривает рязановские фильмы "Гараж" и "Служебный роман", драматургия которых традиционна и содержательна. А вот эстетская проза Набокова, самой интересной чертой которой является стиль — "ничего особенного". И такой отзыв предсказуем, если принять во внимание надуманные проблемы, которые испытывают набоковские герои, и очень - очень приблизительный рисунок характеров. И здесь Владыка, как обычно, современен до предела. В "Воспоминаниях архиерея" много действующих лиц. Владыка вписывает в дневник события из жизни родственников, имена членов семей знакомых, уборщицы на теплоходе или маляра, с которым архиепископ познакомился, гуляя по Риге. Это старинное, аристократическое, чуждое чванству внимание к личности всякого человека. Оно, оплодотворенное религиозными исканиями, породило великую русскую литературу XIX века. Аристократизм Владыки, в русле все той же традиции, высоко религиозен.

Его монашеские обеты, без сомнения, несокрушимы, а в отношении ко всем, приходящим в Церковь, видна прекрасная, невозможная в "обществе равных возможностей", дворянская семейственность. Полушутя, полусерьезно архиепископ составил свое генеалогическое древо по обычаю, крайне дотошно, но по поводу этого труда не раз говаривал: "Оно подтверждает, что все люди между собой родственники, если только поискать…" Архиепископ весьма внимателен к быту; он знает толк в тонкой кухне: например, одно из его любимых блюд — цветная капуста; он понимает вкус разнообразных вин — архиепископ лучшим среди них признает итальянский вермут "Чинзано". Но он вовсе не порабощен роскошью — быт архиепископа прост. Например, между Москвой и Лаврой Владыка перемещается почти исключительно на электричке, он часто сам ходит на базары и в магазины, отдавая явное предпочтение книжным, музыкальным и антикварным лавкам, а порой сам чистит снег или работает в саду. Владыка вписывает в дневник, например, покупки мебели — эти записи полны восклицательных знаков. Так, наверное, предки архиепископа обустраивали свои родовые гнезда, хваля Бога за большие и малые радости, которые Он дает. Внутренняя культура архиепископа Пимена простиралась до сократовского: "Знаю, что ничего не знаю". Он внимательно следит за всякого рода феноменами. Владыка лично знаком, например, с доктором Елизаровым и академиком Угловым.

В 80 - е годы архиепископ посещает опыты психолога Ярошевского, а в дневник записывает: "В опытах все очень понятно". Архиепископ ходит в цирк: его интересуют и заставляют восторгаться ученые животные. С величайшей нежностью он записывает в дневник разговоры маленьких детей, иногда играет с мальчишками в городки. Владыка изучает свидетельства очевидцев, переносивших клиническую смерть. Примечательно, что внимание Владыки привлекают именно те сферы человеческого сознания, которые таинственны, непонятны. Непонятное, тайное, запретное в человеческой психике архиепископа не пугает. Он говорит о необходимости исследований экстрасенсорики, парапсихологии, знахарства с тем, чтобы лишь располагая точными данными, Церковь высказывала отношение к этой стороне бытия человека. Такое мнение требует изрядной доли мужества: церковное большинство обыкновенно консервативно; способности сверх того, что имеются у каждого, однозначно почитаются за великий грех. Всякий новый научный факт, всякое значительное дарование кажется невероятным и оттого крамольным, если не прямо сатанинским. Владыка яростно нетерпим к суеверию. Оттого, что суеверие подменяет собою Веру. Это относится ко всем видам суеверий — религиозным, научным и политическим. Воззрения свои Владыка не скрывает. В сектантской "столице Поволжья" это означает: иметь постоянно действующую оппозицию.