Страница 9 из 11
Святой Иоанн Златоуст говорит еще: "У диавола нет иного столь же сильного оружия, как отчаяние, и поэтому мы не столько доставляем ему радости, когда совершаем грех, сколько, когда отчаиваемся".
Приведем пример из "Нового Изборника" преподобного Никодима Святогорца: "Святитель Герман, Патриарх Константинопольский [
2], в своем "Слове о покаянии" пишет, что один христианин, побежденный блудным бесом, каждый день впадал в грех и каждый день снова каялся со слезами, говоря: "Господи, помилуй меня и отыми от меня это искушение, потому что я побеждаюсь наслаждением и не могу поднять очи, чтобы смотреть на Твой пречистый образ и воззреть на Твой сладчайший лик, чтобы возрадоваться". Выйдя из церкви, он снова впадал в грех, однако не отчаивался, но опять шел в церковь с покаянием. Так он поступал много лет, более десяти. И человеколюбец Бог великодушествовал, желая его покаяния.
Однажды тот снова совершил грех и побежал в церковь, пал на пол и, стеная из глубины сердца, плакал и рыдал, прося благоутробие Божие, чтобы Он пожалел его и помог освободиться из трясины греха. Диавол, видя, что побеждается его покаянием, проявил неслыханную дерзость и зримо явился пред церковными вратами и возопил: "О сила! Почему Ты меня так преследуешь, Иисусе, Сыне Божий? Твое безмерное милосердие победило меня. Почему ты принимаешь этого блудного и нечистого, который лжет Тебе каждый день и презирает Тебя? Почему ты не попаляешь его молнией, но милосердствуешь о нем и ждешь его? Ты несправедлив. Ты судишь несправедливо и невзирая на грехи. Меня Ты низверг с Небес за малое преступление, высокомерие, и вовсе не жалеешь. А этот - лжец и блудник, но Ты милосерд к нему и слушаешь, чтобы помиловать, потому что он плачет перед Тобой. Почему же Ты называешься тогда справедливым? Я вижу, что Ты смотришь на лица и из-за великой Своей любви презираешь справедливость". Он говорил это с большой горячностью, а из его ноздрей выходило пламя.
Сразу же после этого из святого алтаря послышался голос: "Змий лукавый и пагубный, ты не насытился тем, что поглощаешь весь мир, но стремишься похитить даже этого, который прибег к Моей бескрайней милости. Разве его грехи, которые ты показываешь, могут перевесить Мою кровь, которую Я пролил за спасение грешников? Мое заклание и смерть простили его грехи. Почему же ты не преследуешь его, когда он впадает в грех, но принимаешь с радостью, надеясь завладеть им? И если Я, будучи милосердным и добрым, повелел Моему Апостолу Петру прощать своего брата до седмьдесят крат седмерицею (Мф. 18, 22), или до четырехсот девяноста раз, то разве Я не прощу сего раба Своего? Да, Я его прощу и не отвергну, пока не обрящу его, потому что он обращается ко Мне, потому что Я был распят за грешников и простер Свои руки на кресте, чтобы тот, кто хочет, прибегал ко Мне и спасался. Я никого не прогоняю от Своей благости, если даже он еще тысячу раз в день придет ко Мне и опять согрешит. Ибо Я пришел в мир призвать не праведников, но грешников на покаяние".
Диавол же стоял, трепеща, и не мог убежать. Затем снова послышался голос: "Послушай, соблазнитель и враг истины, в чем же ты Меня обвиняешь? Поскольку Я справедлив, то в чем найду человека, в том и сужу. Раз Я нашел его припадающего теперь предо Мной в покаянии, просящего Моей милости, то Я и возьму сейчас его душу и возложу на нее венец как на святого, ведь он столько лет пребывал в надежде на Мою благость и не отчаивался в своем спасении. Ты же, несчастный, смотри, какой чести удостоится эта душа". И так, брат, будучи распростертым на полу храма перед святым образом Христа Спасителя, плача и рыдая, предал свой дух. И сразу пришло множество Ангелов, взяли его душу, "с великой славой и ликованием отнесли ее в место упокоения. Затем пришел гнев Божий и, словно пламя, упал на сатану".
Наконец, приведем еще одну уловку диавола: откладывание исповеди, которое происходит либо из безразличия, либо от легкомыслия, либо от скрытности. ("Я еще молод! Дай-ка порадуюсь пока жизни, а там видно будет".) Однако никто не знает, что будет завтра. Мы не подписывали договора со смертью.
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф. 25, 13). Сегодня принадлежит нам, а не завтра. "
Ныне время благоприятное. Ныне день спасения", - учит святой Апостол Павел (2 Кор. 6, 2). Конечно, чем чаще мы откладываем исповедь, тем тяжелее нам собраться и тем удобнее овладевает нами отчаяние.
Часто мы чувствуем благодарность к Богу и хотим выразить ее каким-нибудь приношением. Мы размышляем, какой же дар был бы лучше всего? Бог же хочет от нас только одного. Это то, чего Он попросил у святого Иеронима. В его Житии мы читаем: "Однажды в Рождественскую ночь святой Иероним молился на коленях в Вифлеемской пещере. Молился он со слезами. Он размышлял о тайне любви Божией, о чуде Его Воплощения. Он думал о волхвах, которые в такую ночь принесли новорожденному Богу богатые царские дары. И сказал:
- Святой Младенец, какой же дар могу принести Тебе я, бедный, несчастный, грешный? У меня нет ничего.
- Однако и ты, Иероним, можешь даровать Мне нечто, - послышался голос Господа.
- Что же, Святой Младенец? Что я могу Тебе даровать? - спросил святой с трепетом. - Свои грехи, Иероним, - ответил Господь" [
3].
Не говоря о том, что это выглядит как легкомысленная дерзость.
^
Святитель Герман Константинопольский (740; пам. 12/25 мая) известен был даром пророчества, противостоял иконоборческой ереси, скончался в изгнании.
^
Житие Блаженного Иеронима Стридонского (420; пам. 15/28 июня).
^
Перед духовником
Отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим. (Лк. 15, 21)
Когда мы уже готовы к великому шагу, тогда поспешим к духовнику, посмотрим на него, как на отца, и откроем ему свое сердце. Чтобы наша исповедь была угодна Богу, она должна быть искренней, правдивой, без преувеличений, проникнута смирением и страхом Божиим. Нужно иметь в виду, что в священный час исповеди мы не должны:
просить, чтобы священник нас о чем-либо спрашивал. Как уже говорилось выше, исповедь - это не допрос; священник не может знать, что мы таим в своей душе;
переносить ответственность на других и сообщать что-либо о других людях. А то ведь некоторые имеют обыкновение, вместо того чтобы исповедоваться в своих грехах... исповедовать грехи других! Конечно, намного легче говорить о чужих грехах или считать всех окружающих виновными в собственном падении. Преподобный Иоанн Лествичник советует: "Обнажи, обнажи свою рану перед врачом. Не стыдись, но скажи: "Рана моя, Отче, моя собственная. Ее вызвало мое легкомыслие, и ничто иное. Никто не виновен в моем грехе, ни человек, ни диавол, ни тело, ничто иное, кроме моего нерадения". А преподобный Исаак Сирин добавляет: "Не обвиняй никого за какой-нибудь грех, но считай себя самого за все ответственным и виновным в грехе". Итак, мы должны взять всю ответственность на себя и избегать самооправдания и недосказанности;
рассказывать пространные истории. Мы должны говорить кратко и конкретно. На исповеди нет места многословию, несущественным подробностям и описаниям. Некоторые из нас, исповедуя свои грехи, будто бы рассказывают историю о каком-то третьем лице, без сочувствия, сокрушения и раскаяния. Такая исповедь, без покаянного чувства, ничем не отличается от простой беседы. Однако беседа - это одно, а исповедь - другое. Обсуждение некоторых тем и проблем может происходить в другом месте и в другое время;
исповедоваться общими словами и неопределенно. Например: "Я очень грешен" или "Я во всех грехах грешен" и т.п. Мы должны сказать, в чем конкретно мы оказались недостойными любви Божией. Святитель Иоанн Златоуст учит: "Недостаточно сказать "я грешен", но нужно вспомнить и исповедать конкретные грехи";
рассказывать о своих добрых делах и несуществующих добродетелях. Иисус Христос говорит: "
Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны сделать" (Лк. 17,10). Разве есть какие-нибудь добрые дела, которыми мы можем похвалиться? Ведь если попытаться увидеть глубинные движущие силы наших "добрых дел", наших "жертв", которые, как нам кажется, мы совершаем, и наших "добродетелей", которых, как мы полагаем, у нас достаточно, то можно устыдиться. Почти все покрыто скрытым эгоизмом, самолюбованием, лицемерием. Диавол, зная наши смрадные внутренние побуждения, нисколько не противится многим нашим добрым делам и добродетелям. Единственное, что оправдывает упоминание о своих кажущихся добродетелях на исповеди, так это то, что при этом бывает легче разобраться в скрытых мотивах некоторых поступков, открыть и осознать глубинные стимулы и предпосылки, которые часто обесценивают все то хорошее, что мы хотим сделать. Это не значит, что раз наши "добрые дела" подпорчены, то нужно от них отказаться. Просто на исповеди есть возможность вникнуть в наши побуждения, что помогает нашим делам быть чище в дальнейшем;