Возвращение на Мару

- Получается, - сказала Маша, - что годы, когда Белый Кельт прибыл в Чернигов, для нас являются самыми темными?

- Получается так. Хотя мы знаем, что летописцы в шестидесятых годах одиннадцатого века усиленно обращают внимание на различные "знамения", все время повторяя, что они предвещают недоброе. И вот в самых разных концах Русской земли, то в Новгороде, то в Белоозере и даже в самом Киеве, появляются язычники-волхвы, предрекающие несчастья. В том числе и их агитация привела к восстанию в Киеве. Кстати, дочь, в каком году это было?

- Сейчас. В 1068-м.

- Молодец. Конечно, сказалось все - и неурожаи, и набеги половцев, но в любом случае влияние волхвов оставалось сильным по всей стране, а уж про вятичей я и не говорю.

- Ты связываешь судьбу Фергюса с волхвами? - впервые подала голос Лена.

- По крайней мере, это явная зацепка. Так что, дочка, для начала мы еще раз перечитаем все связанное с тем временем. Попробуем выписать новую литературу, если она появилась. Жизнь на месте не стоит и наука тоже.

- Папа, а как быть, если нет ни летописей, ни памятников? Монголы же напали на Русь, сколько всего сгорело-погорело...

- Ты права, Маша, но ведь и летописи не панацея. Взять хотя бы "Повесть временных лет", нашу главную летопись. Еще Шахматов давным-давно доказал, что как минимум дважды сочинение Нестора подвергалось обработке. Да и сам летописец, уверен, был небеспристрастен. Но это хоть что-то. Ведь мы действительно порой думаем, что жизнь Руси началась с призыва варягов. Но, согласись, до этого были века, тысячелетия жизни наших предков, в которых находилось место и войнам, и созиданию, и освоению новых земель... и поэтому ученые изучают все - и былины, и сказания народа, и географические названия. И такое подчас выясняется, что дух захватывает.

- Расскажи.

- У нас еще будет время. Но, согласись, интересно ведь, почему в былинах, собранных учеными в поморских северных селах, Дунай называют батюшкой, то есть отцом, а его рождение связывают с образом богатыря? Мне рассказывал один болгарский друг, что их Академия наук посылала на наш Север экспедицию и та сделала удивительное открытие: у поморов она насчитала около тысячи слов, которые есть только в болгарском языке.

- Коля, ты не увлекся? Опять о своей Дунайской теории, - напомнила о себе Лена.

- Мама, не мешай, интересно же.

- Ты права, я действительно увлекся. Я уж не говорю о географических названиях. Отчего несколько десятков населенных пунктов в Московской области имеют своих "тезок" в Словакии? Ведь это же неспроста. Другое дело, что, занимаясь той же топонимикой, желательно знать древние, подчас уже умершие, языки. А то что получается? Находятся энтузиасты - краеведы, берут, к примеру, непонятное название местной реки и по созвучию с русским языком начинают сочинять, что бы это название значило.

- Помнишь, - вступила в разговор Лена, - ты рассказывал о речке Яхроме.

- Папа, расскажи, - поддержала маму Маша.

- Это классический пример. Есть целых три реки с таким названием - Яхрома. Ясно же, славяне, пришедшие на наши земли, из суеверных ли соображений, еще ли почему, сохранили те названия рек, речушек, которые им дали прежде жившие народы. "Ма" и "мо" на языке балтов, племени, жившего в наших местах до славян, обозначают воду, реку. Посмотрите: Мо-сква, Мо-кша, Костро-ма, Яхро-ма, Клязь-ма... А у нас сочинили легенду о Екатерине Второй, которая переходила эту речку через мост, оступилась и сказала "Я хрома". И люди верят: красиво звучит! А недавно мне в Любимовске рассказали о местном краеведе. Там речка протекает - Шиворонь. Вот он и "перевел": сизая ворона. Представляете? Бедные вятичи все вдруг оказались с дефектом речи и вместо "с" дружно стали говорить "ш".

- А вместо "сиз" - "шив", - смеясь, подхватила Маша.

- Точно. В девятнадцатом веке в городке Кимры - это в Тверской области, жил один купец - любитель старины. Он взял и возвел название своего городка к древнему народу - киммерийцам... Самое любопытное, что в данном вопросе - я говорю о географических названиях, - ничего не надо додумывать. Без домыслов все и так закручено, как в детективе.

Я посмотрел на дочь: глаза у Маши горели, лицо разрумянилось. Она была вся - слух. Лена слушала сдержаннее, но, я видел, и ее заинтересовал мой рассказ. Впрочем, и без того, сказать по правде, "тут Остапа понесло". Это был мой конек:

- Возьмем те же Кимры. Ведь это же самоназвание целого народа, который для нас более привычно звучит по-другому - валлийцы. Напомню, у жителей Уэллса кельтские корни. Но мы смотрим на карту Центральной России. Чуть выше Кимр по течению Волги - Дубна, город физиков. Там протекает речка с таким же названием. И очень многие возводят ее название к дереву - дуб. Но, оказывается, подобные названия встречаются и в Тульской, и в Калужской областях, и на Украине. Правда, кое-где они звучат как Дубна, а кое-где - Дубно. Могло ли со временем "а" превратится в "о"? Без проблем: ведь речь идет о реке. Если река, то она Дубна. А вот в кельтском языке есть слово "дубно", и оно переводится как "глубокий". Еще одна река - Угра. Я купался в ней в районе Юхнова - течение быстрое, вода холодная. Опять смотрим в кельтский язык: угрос - холодный. А есть еще в этом языке одно слово - "вис" - течь.

- Висла? - переспросила Маша.

- Она самая. А помнишь, мы к нашим друзьям в Тулу ездили? Там через весь город речка протекает - Упа называется?

- Помню.

- Так вот, речка с таким названием есть в Чехии, а по-латышски "упе" означает "река". Правда, любопытно: буквально на одном пятачке у русских рек - кельтские, балтийские, славянские названия?

- Папа, а наших названий, получается, и нет? - спросила Маша.

- Есть и наши. Красивая Меча, Тихая Сосна, Ворона... На Сарматской равнине, как видишь, всего вдосталь, ведь на ней, словно в гигантском котле, столько народов "варилось". По каким только направлениям они не двигались, ища лучшей доли. Кто-то искал плодородных земель и теплые моря, а вот наши предки, наоборот, оказались в конце концов в северных лесах. Но загадок все равно не перечесть. Потому, к примеру, Страбон называл праславян кельтоскифами, а...

- А мне кажется, - перебила меня Лена, - теперь до истины не докопаться, и нечего на все это время тратить. Кто откуда ушел, кто куда пришел... Ты лучше, Корнилов, попробуй узнать, куда делись всего два человека - Анна и ее отец. - Она на секунду замолкла, будто вспомнив что-то. - Ой, ребята, да ведь он наш однофамилец!

- А я, между прочим, это сразу заметила, - подала голос Маша.

- Молодцы, - засмеялся я. - Поверьте, для меня это стало еще одним доводом в пользу того, чтобы заняться судьбой Белого Кельта .

- Бог даст, что-нибудь у вас и получится. Вы только обязательно побольше расспрашивайте местных. Может, кто-то знает что-нибудь о вашем Фергюсе, - серьезно сказала Лена.

Я сдержал улыбку. Разумеется, первым делом мы с Машей займемся опросами местных жителей, но меня порадовало, что дело, так захватившее нас с дочерью, по-видимому, не оставило безучастной и мою жену.

- Вот видишь, Маша, мама подсказала нам еще один метод. Спасибо ей. Кто знает, где мы найдем кончик нужной ниточки - в какой-нибудь черниговской летописи или в рассказе местного батюшки.

- Правда, надо быть готовым, - продолжила Елена, - что тот же Белый Кельт приобретет мифологические черты, как Соловей-разбойник. Поди здесь, разберись.

- И то верно. В свое время в этнографических экспедициях я в четырех или в пяти областях слушал истории о Кудеяре - атамане, что именно там он зарыл свой клад, оттуда совершал набеги.

- А на самом деле или у него было несколько братьев и они работали по методу бригадного подряда, или настоящий Кудеяр так в свое время всех впечатлил, что каждого мало-мальски приличного разбойника стали называть Кудеяром, - сказала Маша.

Мы все рассмеялись. Тут Лена спохватилась:

- Послушайте, грамотеи, а вам не кажется, что наш экскурс в историю слишком затянулся? Нам еще до дома добираться, а я ужин не готовила.

- Мы сыты духовной пищей, мамочка.

- Ой-ой, посмотрю я, что ты скажешь через час.

Мы поднялись. Уже вечерело. Огромное красное солнце садилось за Голубицу, за окрестные поля и рощи. Умиротворение и покой словно разливались в воздухе. И я вспомнил, как три года назад на этом самом месте, впечатленный похожей картиной, я рассказал своим дорогим девчатам о том, как поэт Василий Андреевич Жуковский, подъезжая вечером к родному городу Белеву, увидел нечто похожее: тихая река, солнце, медленно уходящее за горизонт и окрасившее пурпурным цветом облака, воды, купола храмов... Увидел - и написал стихи. А через много лет еще один великий человек - Петр Ильич Чайковский написал оперу "Пиковая дама", в которой для дуэта Лизы и Полины взял стихи, написанные Жуковским. Тогда Маша сказала, что они с мамой обязательно выучат этот дуэт.