Страница 25 из 36
- Этого ты знать не можешь, - отомстила ему Маша.
- Почему же не могу?
- Сам сказал - темный. Тем более что Колумб кукурузу из Америки привез, когда тебе уже четыреста лет было, и ты ничем не интересовался.
- Да мы в эти годы еще вьюношами были, - впервые вставил словечко Зеха. - Правильно я сказал - вьюношами? И, кстати, кто такой Колумб?
Мне совершенно определенно нравились эти ребята. Я понимал, что их знания, словарный запас, почерпнуты от людей, все эти века живших на Маре. Не меньше и не больше того. В комнате стало еще светлее, и силуэты наших собеседников начали бледнеть.
- О Колумбе - в следующий раз. Пора нам прощаться. - Я взял инициативу в свои руки.
- А кто мне ответит, что означает Малыга? - Маша укоризненно посмотрела на меня. Или ты просто не знаешь?
- Ой, хитрая! Хорошо. Малыгами в древности и позже на Руси называли самого младшего ребенка в семье.
- Точно! - подтвердил Малыга. - Как хорошо, что именно вы оказались в этом доме, а то, помню, лет двести назад...
- Ты замолчишь, вьюноша? - Болдырь грозно взглянул на Малыгу. - Маша еще не со всеми нами познакомилась. - И, обратился ко мне, подбоченясь: - Продолжите, Николай.
- Спасибо. Болдырь, дочка, это...
- Кажется, я знаю, - обрадовалась Маша. - Это тот, кто бочки делает. Вы делали бочки, да? Или ваш папа?
Ну и горазды же они смеяться., люди, бывшие ровесниками Владимира Мономаха. До меня только сейчас стала доходить вся уникальность данной ситуации.
- Ой, батюшки, умираю! - почти пищал, задыхаясь от смеха, Гвор. Бочки! Его папа! Не обижайся, Машенька, но ни он, ни его папочка отродясь ничего, окромя невода, в руках не держали.
- Болдырем, дочка, называли человека, у которого родители из разных народов. Насколько я понимаю, мама у Болдыря была славянка, а отец пришел откуда-то из южных краев. Зеха, если мне не изменяет память, означает разиня. Уж прости, коли я обидел тебя, Зеха.
- А за что извиняться? Уж коли назвали, так назвали.
- Ну и наконец, Лек, Лека. В этом слове двойной смысл. С одной стороны, так назывались игральные кости, а с другой - лекарство или способ излечения.
- Способ излечения? - перебил меня Лека. - Не знал. Думаю, вернее первое.
- Поживем - увидим, - был мой ответ. - Кажется, никого не забыли?
- А Гоит? Что означает это имя? - спросила Маша. И я вновь услышал, как в наступившей тишине тикают ходики.
Они все поднялись. Леке суждено было начать разговор, он его и закончил:
- Гоит по-нашему заклинатель, колдун... Пора нам. Думаю, у нас будет время и мы сможем увидеться. Что еще? Я знаю, после встречи с нами вы в церковь пойдете. Все правильно: в то, что здесь рассказано, поверить трудно Жаль, что сейчас зима. Когда по весне снег сойдет, сходите в свой огород. У вас там чуть в стороне две ивы растут. Промеж них что-то вроде болотца. Попробуйте, копните там.
- Зачем?
- Помнится, вам здешние старики о святом колодце рассказывали. А место указать никто не мог. И не мудрено. Вырыл его Корнилий, а Гоит, убив монаха, первым делом велел своим отрокам завалить колодец. Только одна молва и осталась. Благое дело сделаете, если святой источник людям вернете.
- Что ж, я понял тебя, Лека.
- Ну вот и славно. Пошли, ребята.
И через мгновение мы с Машей остались в комнате одни.
Глава 18
Из дневника Марии Корниловой.
31.12.1993 г. Пятница.
Сегодня последний день этого года, самого удивительного в моей жизни. Пишу эти строки в Сердобольске. Где-то далеко-далеко, за лесами, полями, за этой белой снежной завесой на горе Мара стоит маленький домик. Уже две недели прошло с тех пор, как мы приехали в Сердобольск, а я не верю в это. Хожу из угла в угол, ничего делать не хочется. Даже писать дневник. Сегодня папа предложил: "Год кончается, ты не хочешь подвести кое-какие итоги?" Что ж, попробую это сделать. Но сначала мне придется возвратиться почти на месяц назад.
После чудесного посещения Леки и его друзей я уснула и проспала полдня. Проснулась удивительно бодрой и полной сил. Пока нежилась в постели, в голову пришли кое-какие мысли относительно Гоита. Слышу, папа что-то напевает на кухне. Это верный признак того, что у него хорошее настроение.
- Привет, папа! Поешь?
- Ага! Давай умывайся - и за стол. Обедать пора. Я по твоей милости без завтрака остался.
- Что же не разбудил?
-Уж больно ты сладко спала. Впрочем, после такой ночи это не удивительно.
- Папа, у меня появились кое-какие идеи. Выслушаешь?
- У меня тоже.
- Я по поводу Гоита.
- И я по этому же поводу.
- Слушай, может, мы к одинаковым выводам пришли?
- Вряд ли, дочка, - продолжая мурлыкать под нос и накрывая на стол, произнес отец. Он буквально весь сиял, как... Впрочем, это не важно: сиял, и все. - Мы сегодня уезжаем.
- Что?! Я не ослышалась?
- Ты не ослышалась. Мы сегодня уезжаем. Вечером будем в Любимовске, передохнем у Толстикова дня три-четыре, затем поедем в Курск...
- Курск?
- Да, в Рыльск мы можем попасть только через Курск.
- Ты шутишь? А в Рыльск нам зачем нужно?
- Очень нужно, дочка. Там есть монастырь, называется Свято-Николаевский, а в этом монастыре живет удивительный старец - отец Ипполит. Очень мне с ним пообщаться нужно. Да и тебе тоже. Ну, а дальше загадывать не будем, но, думаю, остаток зимы проживем в Сердобольске.
- Вот как? Кто-то, помнится, мне говорил, что любые решения, а тем более важные, мы будем принимать вместе, а ты, оказывается, все уже решил и за меня тоже? Ладно, сейчас поем и буду собираться. Или сначала собрать вещи?
- Мое сокровище обиделось? Напрасно. Ты только что проснулась, и я первым делом тебе рассказал о нашем плане...
- О нашем?
- Конечно. Ты же доверяешь мне? Просто у нас очень мало времени, дочка. Даже не представляешь, как мало.
- Папа, скажи честно: это испуг, и мы просто бежим отсюда?
К моему удивлению, он весело рассмеялся.
- Ты так подумала? Отлично!
- Что - отлично? Слушай, может, объяснишь, все толком?
- Обязательно. Но я чертовски проголодался. Давай сейчас по-быстрому перекусим, а потом...
- Мне, в отличие от тебя, кусок в горло не полезет.
Папа подошел ко мне, взял за руку.
- Мы можем уехать отсюда безо всяких угрызений совести. Больше того, уехать, гордясь собой.
- Гордясь?
- Вот именно. Зачем мы приехали сюда? Искать следы Белого Кельта и Анны. И сделали почти невозможное: нашли место, где они закончили свой земной путь. Мы уже много знаем об этих удивительных людях. И я со спокойной совестью могу писать отчет в Ирландию, чем и займусь в Сердобольске. Чужие деньги отработаны нами честно.
- Папа, но ведь то письмо было для кого-то поводом, чтобы ты и я появились здесь. Думаю, ты это понимаешь...
- Понимаю, но я еще не закончил. Вчера ночью произошло событие из ряда вон выходящее. Мы стали свидетелями настоящего чуда. Попробуй, расскажи кому-нибудь о том, что с нами произошло...
- Что приходили люди из одиннадцатого века, души которых не могут обрести покоя...
- Хорошо сказала. И кем мы будем в глазах даже тех людей, кто нас уважает и относится хорошо?
- Чокнутыми.
- Мягко сказано. Но, знаешь, я к этому отношусь очень серьезно: еще несколько лет назад не верил, что бесы могут являться к людям...
- Так ты не веришь Леке, Болдырю и считаешь их бесами?
- Постой, не перебивай. Так вот, я не верил в рассказы о нечистой силе. Затем прочитал несколько житий святых, увидел, как в монастырях отчитывают бесноватых... Кстати, отец Ипполит делает это очень хорошо. Он - удивительный старец.
- Так вот почему мы к нему собираемся!
- И поэтому тоже. Года два назад, мне довелось побывать в гостях у одного священника. Ему позвонил кто-то из прихожан, и я услышал удивительный разговор. Прихожанин рассказывал, что к нему пришли два беса, и спрашивал, что ему делать. Признаюсь, я еле сдержался, чтобы не рассмеяться: у мужика явно была белая горячка. Но, к моему удивлению, священник очень серьезно отнесся ко всему этому. И стал давать вполне конкретные советы, а утром просил того человека обязательно придти в храм... Не зря, дочка, бесы в Библии названы родом лукавым. Пусть на меня обижается Лека со товарищи, но я лучше перестрахуюсь.
- Хорошо, но предположим, что они говорят правду? И мы знаем, что есть Гоит, которого...
- Которого ты решила вычислить. Правильно?
- Да.
- И это тебе кажется проще простого: в Мареевке, не считая меня, из мужчин живут Егор Михайлович Бирюков и Федор Иванович Смирнов.
- Кто-то из них - Гоит!
- А кто?
- Давай наблюдать, анализировать.
- Маша, а почему бы нам не увеличить список?
- То есть?
- Ты забыла нашего друга Петра Васильевича Зегулина, а еще есть в соседней деревне Емелуха.
- Михаил Алексеевич? Шутишь?
- Нисколечко. Если помнишь, Гоит всегда куда-то уходил с Мары. Зачем ему постоянно торчать здесь? А те же мать и дочь Тимошины могут быть его глазами и ушами. Помнишь, Емелуха как-то приходил к ним в гости?