Страница 50 из 56
Не только об обиженных скорбел Афу, но и об обидчиках, ибо видел, что, преступая закон Божий, они близятся к погибели. Никогда Афу не отступал от установленного порядка церковной службы. От желающих принять священный сан он требовал хорошего знания Священного Писания и сам экзаменовал их. Афу часто узнавал, что происходит в городе, из экстатических видений, которые посылал ему Господь. Уже на смертном одре он призвал к себе клириков и наставлял их не желать себе высокого положения и почестей, ибо, по его словам, став епископом, он с трудом сохранял духовные дары, приобретенные в отшельничестве, и не достиг новых высот. Нет сомнения, что всё это - не идеализированный портрет, а описание реального человека с яркими, живыми чертами. В алфавитных "Apophthegmata" ["Изречениях"] есть интересный отрывок, посвященный Афу и хорошо согласующийся с его последними наставлениями, описанными в "Житии" [12]. Афу вел суровую отшельническую жизнь. Он хотел продолжать ее и после рукоположения, но не смог - ουκ ίσχυσε. В отчаянии он простерся пред Богом и воскликнул: "Неужели из-за епископства отнята у меня благодать?" (Μη άρα δια την έπισκοπήν απήλθεν ή χάρις απ' έμοΰ). И был ему ответ от Бога: нет, но, пока ты жил в пустыне, где не было людей (μη οντος ανθρώπου), Бог помогал тебе — о θεός άντελαμβάνετο. Теперь же, когда ты в миру, о тебе заботятся люди (Cotelerius, pp. 398-399; PG 65, 133; ср.
"Verba seniorum" XV, 13; PL 73, 956). Подчеркнуто противопоставление пустыни и мира - έρημος и κόσμος. Тот же эпизод, но без упоминания имени Афу, цитирует преподобный Исаак Сирии, что указывает на широкую его известность. Контекст, в котором приводит цитату преподобный Исаак, позволяет прояснить смысл рассказа. Исаак вспоминает эту историю в своем "Слове о разных предметах в вопросах и ответах", говоря об отшельниках, обитающих в пустынях, вдали от людей. Задается вопрос: почему одним даются "видения и откровения", другим же, даже более первых потрудившимся - нет? Видения и откровения, говорит Исаак, часто даруются тем, кто в пламенной ревности по Богу бежит от мира, "отрекшись и совершенно отрешившись от него, удаляясь от сожительства с людьми, оставив всё, не ожидая никакой помощи от видимого; они пошли вослед Богу, и нападает на них боязнь вследствие уединения, окружает их опасность смертная от голода, от болезни и от скорби, так что приближаются они к отчаянию". С другой стороны, "пока человек получает утешение от своих ближних и от всего видимого, не бывает ему утешения от Бога". Таков ответ. Дальше следуют примеры. Второй из них - история Афу (хотя имя его и не называется).
"Другой некто, когда был в отшельничестве и вел жизнь отшельническую, ежечасно услаждался благодатным утешением, и любовь Божия пребывала на нем, посещая и явственно открываясь ему; а когда сблизился с миром, взыскал по обычаю утешения - и не обрел, и молил Бога открыть ему причину, говоря: "не ради ли епископства, Господи, отступила от меня благодать?" И был ему ответ: нет. "Но ты был в пустыне, где нет людей, и Господь хранил тебя. Теперь же ты в мире, и о тебе заботятся люди" [13]. В таком контексте рассказ "Изречений" становится более ясен. "Благодать", дарованная Афу в пустыне, не что иное, как харизма или, точнее, харизмы видений и утешений. Слово "благодать" здесь означает и "помощь", и "утешение". С Божией помощью Афу в глуши мог вести свою σκληραγωγία [суровую жизнь]. Но в "обитаемом мире", в обществе людей, это стало невозможным. Афу - харизматик, πνευματικός; но харизматики должны жить в одиночестве, в пустыне, а не "в миру". Интересно отметить, что автор "Жития" упоминает об "экстазах" Афу лишь вскользь. Ему гораздо интересней пастырские успехи святого. Был ли этот автор монахом? Согласно "Житию", в ранние годы Афу жил "в послушании" у неких избранных и верных людей (некоторые из них были наставлены "учениками апостольскими"). После их смерти Афу остался один, если не считать инока, - вероятно, новоначального монаха, - которого он научал пути к небу.
Итак, Афу на первых порах жил в общине и лишь затем удалился в уединение. Впрочем, возможно, что он жил в сообществе отшельников. В то время не было ничего необычного в том, что член монашеской общины уходил в отшельничество. К несчастью, именно в этом месте коптский текст поврежден: имеется лакуна неопределенного размера. Но из "Жития апы Павла" мы можем почерпнуть дополнительную информацию: Афу был пострижен апой Антонием из Скита и оставался в пустыне пятьдесят четыре года. Дриотон делает поспешный вывод, что Афу воспитывался в авдианской общине. Доказательства его по меньшей мере зыбки [14]. Прежде всего, утверждает он, учителя Афу в "Житии" обрисованы "таинственно" и создается впечатление, что это некая "отдельная группа" - ces hommes que le papyrus designe si mysterieusement donnent bien l'impression d'etre des separes. Но в тексте нет ничего "таинственного"! Сама фраза достаточно обыденна: Афу вышел из общины почтенных и "верных" учителей. Сами они были наставлены "учениками апостольскими". На первый взгляд, утверждение действительно кажется странным. Для Дриотона это замаскированное указание на авдиан - un trait bien Audien [деталь, несомненно, выдающая авдиан]. Здесь Дриотон вспоминает ссылки авдиан на "апостольское предание" в споре о праздновании Пасхи.
Однако он сам признает, что в "Житии" Афу (единственном документе, где упоминаются его учителя) нет ни слова о каких бы то ни .было необычных пасхальных традициях. Напротив, очевидно, что сам Афу придерживался обычного календаря Александрийской Церкви. Более того, в "Житии" нет никаких указаний на апостольское предание. Там говорится лишь, что учителя Афу были наставлены последователями - μαθηταί - апостолов. Вопрос лишь в том, что означал этот термин в церковной и монашеской практике четвертого столетия. Но и на этот вопрос не так уж трудно ответить. В то время повсеместно считалось, что монашество есть следование примеру апостолов, и термин "апостольский" широко применялся при описании аскетического образа жизни - нищеты, ухода от мира, скитаний и так далее. Особенно часто этот эпитет применялся к отшельникам. Сам по себе уход из мира рассматривался, как апостольский поступок, подражание ученикам Христовым, которые оставили всё и последовали за Ним (см. Лк. 5:11 - αφέντες πάντα). Эта мысль ясно выражена в великом "Житии Антония", хотя само слово там не встречается [15]. Евсевий рассказывает, что Ориген настаивал на буквальном понимании евангельской заповеди бедности - не владеть ничем (Hist. Eccl. VI, 3, 10). Говоря о терапевтах, Евсевий использует термин “αποστολικοί άνδρες” [мужи апостольские] именно потому, что они предавались аскетическим упражнениям (II, 17, 2).
Рихард Райценштайн уже показал, что в устах Евсевия слова "апостольская жизнь" имеют прямой и конкретный смысл: они означают аскетизм [16]. Причем аскетизм подразумевает стяжание духовных даров. По словам Райценштайна, "der vollkommene Asket, εμπνευσθείς υπό Ιησού ως οί απόστολοι, er ist der ανήρ αποστολικός” [совершенный аскет вдохновлен Иисусом Христом, как апостолы; он - муж апостольский] [17]. В частности, мужами апостольскими, ведущими апостольскую жизнь, называются отшельники. В литературе четвертого и пятого столетий это общее место [18]. Приведем два примера. Говоря о преследованиях христиан при Валенте, Сократ Схоластик упоминает новацианского епископа Агелия: "Он вел жизнь апостольскую - βίον αποστολικόν βίους - ибо всегда ходил босым и имел только одну одежду, соблюдая евангельские правила" (Hist. Eccl. IV, 9). Епифаний употребляет этот термин в том же смысле: “αποτάξαμενοι και αποστολικόν βίον βιοΰντες” [отрекшиеся от мира и ведущие апостольский образ жизни]. Уход из мира и "апостольская жизнь" - одно и то же. Епифаний описывает энкратитскую секту апостоликов: само название говорит об их приверженности к "апостольскому" образу жизни. Автор с неодобрением показывает их замкнутость и нетерпимость, но признает, что уход из мира - поистине апостольский путь. У апостолов не было ничего своего - ακτήμονες υπάρχοντες.