Страница 37 из 43
Поэтому, когда ты болеешь, страдаешь, — помни, что говорит Господь: это Я с тобой, не бойся. Когда ты делаешь что–нибудь для человека, слушай слово Господне: «Это ты делаешь для Меня». Когда ты преодолеваешь искушение, когда ты борешься с ним, — Господь говорит: «Я вижу! Я смотрю, только помни о том, что это Я здесь рядом, и не бойся». Надо уметь узнавать Его во всем, надо уметь чувствовать Его присутствие. Как это сделать?! Просто — должно быть желание; надо напоминать себе об этом.
Но есть еще одно обстоятельство, которое может стать препятствием. Ведь мы хотим Его увидеть, но у нас черная пелена на глазах. Откуда она? От наших собственных грехов. Если мы хотим видеть солнце через стекло, стекло должно быть чистым! И чем грязнее стекло, тем хуже виден свет. А если оно закопченное, то свет почти не проникает.
Так вот, для того чтобы слышать голос Божий, для того чтобы видеть Христа, стоящего и идущего рядом с нами, мы должны постоянно очищать свое сердце. Не уставать бороться с грехом, не уставать быть Ему верными. Верность Ему освобождает, спасает и дает силы. Тот, кто предает Его, — предает себя. Мы должны хранить Ему верность! Господь нас призвал! Он нас создал! Он наш брат, возлюбленный, небесный Жених, наш Бог и Спаситель. Вот кто такой Христос, Которого мы призываем. И Он нам может дать то, что никто в мире никогда не даст.
Будем хранить Ему верность. Будем всегда стремиться к тому, чтобы услышать Его, увидеть Его, узнать Его, — даже тогда, когда кажется, что вокруг нет ничего светлого, а один мрак. Узнать Его, потому что Он здесь, рядом с нами.
Аминь.
О Никодиме и Иосифе Аримафейском
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В один день, в одно воскресенье мы вспоминаем и жен–мироносиц, и Иосифа Аримафейского, и Никодима. Жены–мироносицы остались до конца свидетелями, верными своему Господу: они были и на Голгофе, когда все ученики разбежались, они были и у гроба, они были среди первых, кто увидел Господа живым. А Иосиф с Никодимом скрывали свою веру, скрывали свою надежду. Они эту веру тайно хранили в своем сердце, потому что оба были людьми знатными, известными, членами высшего совета, и, боясь мнения своих соработников, знакомых, они приходили к Господу тайно… Вот эти — тайно, а эти — явно, и Господь их всех соединяет в сегодняшнем празднике.
Вы все помните, как пришел Никодим ко Христу ночью! Ночью пришел, чтобы никто его не видел. Так бывает, что и к нам приходят люди, боясь мнения других: приходят потихоньку, тайком, когда в храме нет службы, потому что сердце их просит правды Божией. И Господь Иисус не упрекнул Никодима, не сказал ему: «Что ж ты пришел ко Мне таясь, крадучись ночью?!»
Потому что Он видел его сердце и видел, что не всякий человек в состоянии открыто исповедовать свою веру. Да и вера–то была самая малая, как бы самая зачаточная, потому что он пришел Его спросить: «Как жить? Как достигнуть Царства Божия?» А Господь сказал: «Кто не родится второй раз, кто не родится свыше, тот не может увидеть Царствия Божия»[74].
Эти слова — замечательные, важные для всех нас, мы должны приложить к себе, потому что Господь и нам говорит: «Кто не родился свыше, кто хотя бы однажды не почувствовал себя чадом Божиим, не почувствовал прикосновения благодати Господней, тот еще не вошел в Царство Небесное».
Родиться снова! Снова обновиться! — какое это счастье, какое обещание!
А Иосиф Аримафейский, быть может, и вообще не приходил, а только жил в тайной надежде, что наступит Царство Божие и что Иисус Назарянин — благовестник этого Царства. А потом все рухнуло, все надежды улетучились, все оказалось не таким, как думалось. И вместо Царства Божия были суд, Лобное место и смерть Иисуса на кресте.
Конечно, в это время уже ни Иосиф, ни Никодим, ни женщины из Галилеи, которых мы потом стали называть мироносицами, уже ни на что не надеялись; у них не осталось ни веры, ни надежды.
Но у них осталась любовь. Любовь к Учителю, Который в их глазах все равно оставался прекрасным, хотя Он и умер и никакое обетование не исполнилось, хотя Он не смог Себя защитить от врагов и, казалось бы, торжествовали неправедные судьи; торжествовали лжецы, клеветники, бесчестные палачи, недостойные архиереи — вот кто торжествовал в то время. И можно было ожидать, что вот эти люди, Никодим, Иосиф, женщины, должны были сказать в душе своей: «Да, это была ошибка: мы напрасно пошли за Иисусом; Он Самобманывался и вот умер, и нету больше никакой надежды. Торжествует неправда, торжествует зло, торжествуют насилие, ложь, зависть, клевета». И по–своему они были бы правы. Но все–таки они так не подумали и не сказали. Почему? Потому что сердце им подсказывало что–то, чего они не могли понять и выразить! Зачем они пошли на могилу?! Зачем Иосиф и Никодим снимали тело Господа? У них было только одно обоснование, одна причина: человеческая верность и человеческая любовь.
Больше ничего не осталось, только похоронить Его. И вот тогда–то Иосиф Аримафейский оставил свой страх! Прежде, когда Господь открыто проповедовал и можно было надеяться еще на Его торжество, он таился; а тут, когда Господь остался бездыханным трупом на кресте среди преступников, — вот тогда Иосиф осмелился пойти к Пилату и сказать: «Позволь мне похоронить Иисуса Назарянина». А казненных преступников бросали в общую яму, в братскую могилу. Пилат удивился: «Прошло мало времени, он уже умер?» «Умер», — сказал офицер. И Пилат разрешил[75].
Тогда Иосиф с Никодимом, купив по обычаю ароматов, миро и неся их в сосудах, сняли тело Господа с креста в печали. Не в простой печали, а в глубоком отчаянии! Потому что, когда мы хороним человека, мы думаем о его бессмертии, мы думаем о том, что встретимся, а они не только хоронили человека — они хоронили свои надежды. И камень, которым закрыли двери гроба, как бы «заваливал» их надежды на пришествие Царства Божия. Потому что Иисус обещал, и обещанное не исполнилось, говорил, и слова Его не сбылись.
Они все хотели сделать так, как полагалось по обычаю. Но время уже подходило, солнце уже садилось, и нельзя было довести обряд до конца — все тело полностью помазать миром. И женщины, видя все это, — они стояли вдали, не осмеливаясь приблизиться, — видя, как хоронят тело Господа, решили, что пройдет день субботний, когда нельзя ничего делать и ничего покупать, и тогда они придут и закончат обряд погребения. Так все и разошлись.
И потом пришли они, неся свое миро, пришли в слезах, пришли все с тем же отчаянием, так же без надежды, так же без веры, но только с любовью. И вот им–то первым явился Господь — победитель смерти. Мы не знаем, явился ли Он Иосифу и Никодиму наверно, явился, потому что мы знаем: Он явился пятистам братьям, собравшимся вместе, и конечно, среди них были Иосиф и Никодим.
И они стали свидетелями. Они сохранили верность и любовь! И Господь дал им веру и оправдание их надежды. Это для нас большой человеческий урок, урок, данный Господом.
Аминь.
2 мая 1988 г.
О расслабленном
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодняшнее Евангелие мы обычно читаем на водоосвящении, читаем слова, вам всем хорошо знакомые. Вошел Господь Иисус в Иерусалим и пришел в так называемую Овечью купель, место печальное, нечистое, где лежали больные, где было много язычников. До сих пор на стенах этого бассейна сохранились языческие надписи, благодарившие богов за исцеление.
Время от времени вода в бассейне вскипала, и люди, толкаясь, ругаясь и отпихивая друг друга, лезли в воду, потому что тот, кто входил первым, принимал на себя целительную силу этой воды. И чем труднее было до нее добраться, тем более каждый старался приложить усилий. Тут были и зависть, и ненависть, и споры, и стоны больных — тяжелое, страшное место. И, наверное, многие люди старались обходить его стороной. А там было пять притворов, глубоко врытых в землю; к ним вели ступени в несколько этажей, и всюду лежали стонущие, смердящие, скорченные больные.
И Господь Иисус пришел в это царство скорби, чтобы разделить с людьми их страдания. Оглянулся вокруг, и внимание Его привлек старый, седой паралитик, лежавший без движения. Господь подошел к нему и спросил: «Долго ты лежишь тут?» И тот сказал: «Тридцать восемь лет, всю жизнь». Всю жизнь…
Наверное, какие–то доброхоты приносили ему поесть, кто–то переворачивал его, ведь он как труп лежал, но не нашлось человека, который бы подтащил его к воде. А у него была единственная надежда, что когда–нибудь наступит такой год, когда он одним из первых погрузит свое тело в воду и болезнь его оставит. Господь сказал ему: «Так долго лежишь ты…». «Да, тридцать восемь лет… У меня нет человека, который бы мне помог». А сам он, даже если бы и пополз, напрягая все силы, все равно бы его обогнали другие, все равно бы его оттолкнули.