Страница 4 из 28
напрасно. И что было бы, если теперь, стоя перед
Богом в этой пустоте, мы посмотрели бы вокруг и
увидели, что наше
спасение зависит от тех, которые готовы нас
простить, и от того, способны ли мы
простить – и что ни они, ни мы на это не
способны.
Давайте подумаем; потому
что это дело не проповеди, не чтения
Евангельского, это дело жизни и смерти: выберем
путь жизни! Аминь!
10 февраля 1991 г.
Неделя 36-я по Пятидесятнице. Прощеное
воскресенье
Во
имя Отца и Сына и Святого Духа.
Из „земли чуждей” мы
сейчас идем в страну славы, на встречу с Живым
Богом, как дети Его Царства. И этот храм сейчас
являет нам образно картину нашего положения: мы
стоим в полумраке, и видим Святая Святых Бога, Его
собственное место, алтарь, залитый светом Славы.
Мы знаем, что Христос принес свет в мир, что
Он – Свет, а мы – дети Света. И вот теперь мы
устремляемся из тьмы в полумрак и из полумрака – в блистающую славу
нетварного Божественного Света.
Во всяком путешествии,
когда мы только что покинули привычное место, мы
еще полны привычных чувств, воспоминаний,
впечатлений; а потом они постепенно бледнеют,
пока в нас не останется ничего, кроме устремления
к цели нашего пути.
Вот почему на первой
неделе Поста читается покаянный канон Андрея
Критского; в последний раз мы задумываемся о
себе; в последний раз мы отрясаем пыль со своих
ног; в последний раз мы вспоминаем о неправде
прежних лет.
И прежде чем приступить к
Торжеству Православия, когда мы вспоминаем, что
Бог победил, что Он пришел и принес правду в мир,
принес жизнь, и жизнь с избытком (Ин. 10, 10),
принес и радость, и любовь, мы в последний раз
обращаемся на самих себя и к другим, чтобы
испросить друг у друга прощения: освободи меня от
уз, которые сплетены моим недостоинством и
которые сковывают меня; от уз, которые сплетены
из греховных дел и греховного небрежения, из
того, что мы сделали другим, и того, чего не
сделали, а что могло принести столько радости,
столько надежды, и явить, что мы достойны Божией
веры в нас...
Поэтому в течение
наступающей недели оглянемся на себя в последний
раз, взглянем друг на друга и помиримся. Мир,
примирение не означают, что проблем не стало;
Христос пришел в мир, чтобы примирить его с Собою,
и в Себе – с Богом; и мы знаем, какой ценой это
Ему обошлось: беспомощным, уязвимым, беззащитным
Он отдал нам Себя, говоря: делайте со Мной, что
захотите; и когда вы совершите последнее
зло, – узрите, что Моя любовь не
поколебалась; она была и радостью, она была и
пронзающей болью, но это всегда только любовь...
Это пример, которому мы
можем, которому мы должны следовать, если хотим
быть Христовыми. Прощение наступает в момент,
когда мы говорим друг другу: я знаю, как ты хрупок,
как глубоко ты ранишь меня, и потому, что я
ранен, потому, что я жертва – иногда виновная,
а иногда и безвинная – я могу повернуться к
Богу и из глубины боли и страдания, стыда, а
подчас и отчаяния я могу сказать Господу:
Господи, прости! Он не знает, что он делает! Если
бы только он знал, как ранят его слова, если бы
только он знал, сколько разрушения он вносит в
мою жизнь, он не сделал бы этого. Но он слеп, он не
созрел, он хрупок; и принимаю его, я понесу его
или ее, как добрый пастырь несет погибшую овцу;
потому что все мы – погибшая овца Христова
стада. Или же я понесу его, ее, их, как Христос нес
крест: до смерти включительно, до любви распятой,
когда нам дана вся власть простить, потому
что мы согласились простить все, что бы нам ни
сделали.
И вот вступим в Пост, как
идут из густой тьмы в рассеивающийся сумрак, и из
сумрака в свет, с радостью и светом в сердце,
отрясая прах с ног, сбрасывая все путы, держащие
нас в плену: в плену у жадности, в плену у зависти,
страха, ненависти, ревности, в плену взаимного
непонимания, сосредоточенности на себе –
потому что мы живем в плену у самих себя, тогда
как мы призваны Богом быть свободными.
И тогда мы увидим, что шаг
за шагом мы движемся как бы через большое море,
прочь от берегов мглы и сумрака к Божественному
свету. На пути мы встретим распятие; и в конце
пути придет день, – и мы будем предстоять
перед Божественной любовью в ее трагическом
совершенстве, прежде чем она настигнет нас
неизреченной славой и радостью. Сначала –
Страсти, сначала – Крест; а потом чудо
Воскресения. Мы должны войти и в то, и в другое;
войти в Страсти Христовы вместе с Ним, и вместе с
Ним войти в великий покой и блистающий свет
Воскресения.
Себе я прошу у вас
прощения за все, что я должен был сделать и не
сделал, за то, как я нескладно делаю вещи, и за
многие, многие вещи, которые следует сделать и
которые остаются несделанными.
Но давайте поддерживать
друг друга на этом пути взаимным прощением,
любовью, и помнить, что на трудном пути, в момент
кризиса очень часто нам протягивает руку
человек, от которого мы не ожидали ничего
доброго, которого мы считали чужим или даже
врагом: бывает, он вдруг увидит нашу нужду и
отзовется на нее. Давайте, поэтому, раскроем свои
сердца и глаза, и будем готовы увидеть и
отозваться.
Подойдем теперь сначала к
иконе Христа, нашего Бога и нашего Спасителя,
Который дорогой ценой заплатил за власть
простить; обратимся к Матери Божией, Которая
отдала Своего Единородного Сына за наше
спасение; если Она простит – кто нам
откажет в прощении? А затем обратимся друг ко
другу. А пока мы ходим, будем слышать уже не
покаянное пение, но как бы настигающую нас еще
издалека песнь Воскресения, которая станет
громче на полпути, когда придет время поклонения
Кресту, а потом заполнит этот храм – и весь мир! – в ночь, когда воскрес
Христос, одержав победу. Аминь.
16 марта 1986 г.
Неделя
31-я - 36-я
С братской
любовью к Владыке Митрополиту Антонию
предпосылаю своих несколько слов его богомудрым
словам и размышлениям.
Прежде всего, читая его поучения мы
должны знать и помнить, что это всегда устное
слово, обращенное к живому слушателю и
рассчитанное на живое общение в храме в
молитвенной обстановке.
Владыка Антоний говорит просто и не
стремится к „захватывающему эффекту”, чем
грешат современные проповедники, желающие более
на себя обратить внимание. Владыка же подражает
Святому Апостолу Павлу, который говорит, что „И
слово мое и проповедь моя не в убедительных
словах человеческой мудрости, но в явлении Духа и
Силы” (I Кор. 2, 4). И действительно, слово
Митрополита Антония производит сильное
впечатление на слушателей, коим и я не раз был,
потому что оно отражает его личный духовный опыт.
Владыка не просто говорит правильные слова, не
просто поучает как надо жить, но свидетельствует
нам от своего духовного делания, открывая часто
слушателям свои личные переживания тех истин
веры и благочестия, о которых проповедует. Именно
эти сокровенные переживания веры и придают
словам Владыки Антония убедительность и делают
излишними всякого рода софистические
рассуждения. Его проповедь исполнена Христовой
любви к человеку, она – возвещение Благой
Вести о Вечной Жизни.
Владыка Антоний весьма известный в
современном мире проповедник. Его талант
учительства общепризнан. Его проповеди обращены
не к узкому кругу людей, но он открыт ко всем
людям. И это придает его слову Евангельский Дух u Апостольский характер:
„Итак идите, научите все народы, крестя их во имя
Отца и Сына и Святого Духа” (Мф. 28, 19).
Да благословит Господь и впредь
„служение Слову” (Деян. 6, 4) дорогого брата
нашего Высокопреосвященнейшего Митрополита
Антония.
А это издание его воскресных
проповедей, уверен, будет желанной духовной
пищей, укрепляющей читающего на пути к Царству
Небесному.
6/19 ноября 1995 г. Неделя 23-я по
Пятидесятнице.
За
последние лет 25, вероятно, я положил себе
правилом заранее не прочитывать Евангелие,
которое будет читаться за службой. Разумеется,
все эти чтения я все равно знаю почти наизусть,
так что это не бывает „вдруг” совсем
неизвестное благовестие: но я стараюсь читать
его вслух народу, потом продолжать служить
литургию и дать этому тексту дойти глубоко до
меня. Опыт мне показывает, что каждый раз
евангельское слово рождает какой-то ответ, и я
тогда просто, выходя на проповедь, говорю: „Мы
читали то-то, и вот что я хочу вам сказать об
этом...” – именно то, что меня задело.
Один раз было – как вам