Страница 14 из 84
- Ну? Что дальше? - подталкивали её слушавшие.
- Это... это... - она задыхалась, - это...
Она так ничего больше и не сказала, но мы видели её глаза. В них сиял отблеск того огня. Женщина опустила голову, словно прикрывая этот блеск, как прикрывают свечу на ветру. Никто больше не спрашивал её. Мы разошлись. С мечтой о чуде.
Так вот - сначала я подумал, что глаза попривыкли и потому лики на стенах стали чётче и мягче. «Может, с началом Литургии зажгли больше свечей?» - мелькнуло где-то на краю сознания, а душа жила службой. Литургия узнавалась вся, и те места, которые шли на греческом, были свои и не требовали перевода. Я только чувствовал, что света становится больше. Свет наполнял храм и пронизывал существо. Пока Он только готовит меня, чтобы, освятившись, я сам смог стать светом.
Свет становился всё мощнее, и казалось, что служба, ведомая им, всё убыстряется. И вот-вот должно было случиться главное - я приму Свет.
И я сподобился.
Нет, свет из меня не воссиял. Даже некое подобие обиды шевельнулось, что остался прежним. Но - кто я, чтобы требовать?
И потом - разве можно увидеть, как растёт трава?
Разве можно вычислить и понять, как возрастает Вера?
Благодарить и радоваться, что сподобился. Прочь, прочь лукавые мысли, что-де не стал «яко бози». Раб неключимый, радуйся, что ходишь в рабах, а не блуждаешь по стране далече. Слава Тебе, Боже, слава Тебе! Яко сподобил нас причаститися!
Мы приложились ко кресту, взяли просфорки и запили святой водичкой, которую братия черпала маленькими кружечками из большой чаши.
На улицу я вышел в удивительно спокойном настроении. Словно некое равновесие устроилось во мне. Я знал, что во мне полно всякой гадости, но вот сейчас она не тянула, не давила, не угнетала, она разбежалась по уголкам моего тела и пребывала в равенстве с другой силой, которая удерживала меня. И я чувствовал эту силу и боялся потерять её.
В трапезной нас ожидал праздничный, по случаю воскресенья, стол: молочный суп (то ли с макаронами, то ли с пшеном) и омлет. Всё было вкусно, но я не получал того удовольствия от пищи, которого ожидаешь порой в миру. Никакие гастрономические изыски не беспокоили и потому я съел именно столько, сколько было достаточно для организма.
Да, хлеб ещё оказался удивительно вкусным.
Впрочем, изыски всё-таки случились: в конце трапезы раздавали смесь самых разнообразных орешков, изюма, кусочков печенья. Все брали со стола салфеточки, с поклоном, словно подходя под благословение, подставляли их, и разносившие клали на салфеточку чайную ложечку утешения.
И нам досталось. Слава Богу!
Снова торжественный исход из трапезной, мы благословились и пошли в церковную лавку.
О! Какое обилие всего в Пантелеймоновой лавке! А сколько книг и каких замечательных. Вот закрыться бы здесь на недельку и читать, читать, читать... С собой всё равно не унесёшь. Во-первых, потому что покупать особенно не на что, а во-вторых, нам ещё неделю по Афону ходить, вот на обратном пути и купим. Из Пантелеймонова монастыря надо обязательно что-нибудь домой привезти: маслица, иконок, крёстному обещал икону святого Пантелеймона... Решено: на обратном пути зайдём сюда и всё купим.
Сейчас написал и едва не расхохотался: ведь и в самом деле, прохаживаясь тогда вдоль стеллажей, прикидывал, намечал, строил планы. Боже мой, как ещё совсем недавно я был так наивен и уверен в себе.
- Пойдём, - сказал Алексею Ивановичу, когда точно наметил, что куплю на обратном пути, - у нас ещё есть время подремать в архондарике.
- Нам сейчас надо определяться, куда дальше идти.
- А чего определяться? Сначала разносим посылки. Одну отдали, теперь, стало быть, несём твои книги в Кутлумуш.
- И как мы туда пойдём?
- Сядем на паром, доплывём до Дафни, а там ходят автобусы в Карею, - всё казалось так просто, что сомневающийся Алексей Иванович начинал раздражать. - А так как паром через два часа, то пойдём подремлем.
- А если не будет парома?
- Тогда пойдём пешком, но сначала - подремлем.
- Как по такой погоде куда-то идти - дождь, ветер.
- Нормальная погода, через час - пока мы всё-таки подремлем - всё наладиться.
Тогдашняя уверенность в себе и своих силах меня и сейчас поражает.
В архондарике я подошёл к размещавшему нас вчера монаху и по-свойски спросил:
- А как найти отца Николая Генералова?
- О! - воскликнул монах. - Отец Николай уже года четыре в Ксилургу.
- Где-где?
- В скиту Пресвятой Богородицы.
- А как туда попасть?
- Это по дороге на Ватопед. Там есть поворот, если идти на Ильинский скит... - монах ещё что-то объяснял мне, но я протянул ему карту. - Тут-примерно, - и он обвёл пространство по другую сторону полуострова. - А вы не сдали ещё постель? А то у нас сейчас убираться в комнатах будут.
«Подремать не удастся», - понял я и убрал карту.
- А кто такой Николай Генералов? - спросил
Алексей Иванович, когда мы с рюкзаками встали у выхода под моросящий дождь.
- Давным-давно, - былинно начал я (выходить под дождь не хотелось), - лет шесть-семь назад, один батюшка завёз на Афон мою книжечку. Ну, я не думаю, что он повёз её, чтобы поведать, что есть вот такой писатель, я там, собственно, выступал не в роли писателя, а как документалист - там описывалось одно мероприятие, возглавлял которое тот самый батюшка. Его портрет и на обложке был. А Генералов - какой-то тут знаменитый старец, говорят, у него какие-то книги, проповеди есть, но я не читал. И вот наш батюшка этому старцу книжечку подарил, а сам дальше по Афону пошёл. На обратном пути их делегация снова в Пантелеймоне оказалась и тот старец вдруг передал нашему батюшке икону «Избавительница от бед» для автора книжечки, то бишь - для меня. Так у меня оказалась икона, с которой хожу в крестные ходы, и так я узнал о существовании отца Николая Генералова31.
- Что же ты мне про это раньше не говорил?
- Да я и сам не знал, надо мне его видеть, не надо... Он и не помнит, кому что он там шесть лет назад дарил. Но, конечно, сказать «спасибо» хотелось. Всё-таки у меня с той иконой многое связано.
- Ну, так нам надо обязательно в это Кси... Как он сказал?
Я посмотрел, что успел накарябать на карте.
- Кси-лур-гу.
- Ну да. Вот и намечается у нас ещё один пункт.
Появились Саньки - с рюкзаками за плечами и
возбуждённые, словно у них совпали номера и серия в лотерейном билете.
- Всё, мы поехали, - сообщили они. - Тут хохлы «газельку» (как это мило прозвучало за тысячу вёрст от родины) из Карей вызвали, там как раз попутчики нужны, чтоб её полностью забить. Парома-то из-за погоды не будет.
Алексей Иванович поднял на меня по-собачьи печальные глаза: мол, что ж, ты, хозяин, я же предупреждал, по-человечьи трагически вздохнул и отвернулся.
- А там, в «газельке», ещё пара мест не найдётся? - на всякий случай спросил я.
- Нет, только два было.
- Ну ладно, бывайте. Простите, если что не так.
- И вы нас простите.
- Бог в помощь.
- Даст Бог, свидимся ещё.
- Конечно, свидимся.
- А как же вы без парома?
- Не пропадём, чать, Господь не оставит...
- Ну, ладно...
И они ушли. Минут через пять Алексей Иванович произнёс:
- Кажется, дождик потише пошёл... Пойду покурю...
И я остался один. Куда, действительно, мы сейчас пойдём?
Господи! Как научиться понимать волю Твою?! Не говорю исполнять - мне почему-то, скорее всего, по неведению, кажется, это проще. Мне - хотя бы научиться понимать, то ли я делаю? Суечусь, проекты какие-то, планы, всё Россию спасаем... Сколько слов красивых напридумывали! А такое чувство - только топим... в этих словах.
Как я устал от всего этого, Господи!
От самого себя устал.
Но почему, Господи, я не могу это бросить?
Мне сказали: неси, это твой крест. Да я согласен нести, Господи! Я согласен делать то, что кажется мне порой глупым и бессмысленным, но я признаю, что это может только мне казаться, а на самом деле - это хорошо в глазах Твоих. Но как узнать это?
«...если я приобрёл благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя»’2...
Примерно так я возопил полгода назад, когда заполночь переписывал - как всегда срочно - очередной «служебный проект», сочинял «обоснование» и обозначал «ресурсное обеспечение». Я знал, что никому это не надо. Что мне сказали написать это просто для того, чтобы отделаться от меня -знали, что не напишу. А я писал и стонал: Господи, зачем я делаю это?
Утром принёс написанное и положил на стол, как какой-то пустяк.
- Погода, - говорю, - сегодня хорошая.
- Да, - отвечают мне, - а в интернете писали, дожди будут...