Страница 12 из 32
Этой проблемой мучался и св. апостол Павел: как выразить невыразимое, то, что в слова человеческие облечь невозможно? «И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор 12.3–4). Он писал о своем личном пророческом опыте, но те же слова могли бы повторить и многие, если не все ветхозаветные пророки, которые также познали муки словесного творчества.
Настоящий пророк знает эту муку творчества слова так же, как ее знает и каждый настоящий поэт, который прикасается к тайне творчества. Все настоящие пророки Господни и многие великие поэты знают, где источник разрешения тайны творчества. Он — в Самом Господе, Единственном Творце всего этого мира видимого и невидимого, словесного и бессловесного.
Тайну эту лучше других выразил величайший поэт Ветхого Завета: «Как дождь и, снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и, произ- ращать, чтобы, она давапа семя тому, кто сеет, и, хнеб тому, кто ест, — так и, слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Mm тщетным, но исполняет то, что Mm угодно, и, совершает то, для чего Я послал, его» (Ис 55.10–11).
Пророк (как и настоящий поэт) не просто несет огонь слова Господня. Он должен зажечь им сердца других людей, сделать их сопричастными тайне творчества. Но для этого необходимо, чтобы огнем любви к Господу, огнем любви Божьей горело и его сердце. Поэтому пророк может возвещать слово Господне только на языке поэзии. Этот язык наиболее пригоден для настоящего пророка.
Все настоящие пророки — поэты. И все пророческие книги Ветхого и Нового Завета — подлинная поэзия, причем высочайшего уровня. Более того, на все века и тысячелетия именно библейская поэзия стала образцом для мировой поэзии.
Можно дерзновенно предположить, что во всех культурах и языках все подлинные поэты — хотя бы немного пророки. Эта мысль известна многим настоящим поэтам. Русская поэзия знает тайну природы поэтического творчества очень хорошо.
Настоящий поэт, как и настоящий пророк не может не говорить. Если он умолкнет, то камни возопиют: «А когда Он, приблизился к спуску с гсрты, Елеонской, все множество учеников начано в радости, велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: благословен, Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних! И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопи- ют» (Лк 19.37–40).
Ученики Господа в тот момент пророчествовали — возвещали всему народу и Иерусалиму волю Божию о Его Сыне. Запретить им это делать не мог никто.
Итак, к любому пророческому тексту (и особенно к тестам библейских пророков) следует относиться как к поэтическому тексту, со всеми вытекающими последствиями: прежде чем приступать к чтению и анализу пророческого текста, необходимо познакомиться с его поэтикой, особенностями языка данного пророка, основными поэтическими образами, их значениями и смыслом. И хорошо бы иметь хотя бы общее представление о способах организации поэтической речи в древнееврейском языке вообще и в языке данного пророка, в частности. Необходимо также знать его поэтический словарь.
5. Пророчества в Священном Писании
5.1. Различные типы пророчеств в Священном Писании
В Священном Писании можно увидеть разнообразные типы пророчества. Речь идет не о содержании пророчеств, а о способах открытия пророку воли Божьей. Это связано с различными особенностями личности самого пророка, его подготовки, характером времени и культуры той конкретной среды, в которой проходило его служение, а также особенностями его дарований, в том числе, художественно- образных и словесных.
5.1.1. Экстатика
Ранние пророки эпохи Самуила, были, по–видимому, в основном, экстатиками. Этим словом обозначают особое состояние человека, когда он как бы выходит за пределы самого себя, находясь в сверхъестественных отношениях с высшими духовными силами, не отдавая себе отчета, где он находится, в каком он положении и состоянии, что при этом делает и говорит.
Стремление пережить духовный экстаз было свойственно многим древним культурам в ранней стадии их развития. Служители языческих оракулов, например, во всех известных древнегреческих святилищах стремились к достижению экстаза для прорицания.
Поздние эллинистические мистериальные культы также считали своей целью достижение экстаза, понимаемого ими как слияние с божеством или с божественной природой. При этом были разработаны многочисленные вспомогательные техники выхода в экстаз: почти всегда — магические, очень часто — наркотические, гораздо реже — молитвенные. Распространенными были также аскетические, дыхательные и даже музыкально–гармонические техники.
Разумеется, пророки Божие, даже самые ранние, отличались от этих языческих прорицателей, ибо их целью было вовсе не слияние с божеством, а возвещение воли Господа. Однако у ранних пророков можно отметить много общих внешних черт в их пророческом служении с языческими экстатиками.
Так, в книге Судей говорится о Деворе: «В то время была судьею Израиля Девора пророчица, жена Лапидофова» (Суд 4.4). После своего подвига — победы над ханаанской армией — она в пророческом экстазе поет Господу, используя музыкальные инструменты: «Слушайте, цари, внимайте, вельможи: я Господу, я пою, бряцаю Господу Богу Израилеву» (Суд 5.3).
Царь Саул был также, по–видимому, склонен к экстатическим состояниям. Скорее всего, в эпоху ранних пророков, более позднюю, чем эпоха судей, эти состояния воспринимались как нечто, мало зависящее от человека, как то, что находит на человека свыше.
Пророк Самуил предупреждает Саула о том необычном, что с ним произойдет: «и когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель и гусли, и они пророчествуют; и найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком» (1 Цар 10.5–6).
Когда это все с ним произошло, то окончание пребывания в пророческом экстазе описывается очень просто: «И перестан, он пророчествовать, и пошел на высоту» (1 Цар 10.13). По представлениям этой эпохи, экстатическое пророческое состояние могло «найти» на любого человека, даже совсем к тому неподготовленного.
Так, в сцене начавшегося преследования царем Саулом своего молодого зятя Давида, в состоянии экстаза оказываются многие люди, среди которых даже слуги царя: «И послал Саул слуг взять Давида, и когда увидели они сонм пророков пророчествующих и Самуила, начальствующего над ними, то Дух Божий сошел на слуг Саула, и они стали пророчествовать. Донесли об этом Саулу, и он послан, других слуг, но и эти стали пророчествовать. Потом послал Саул третьих слуг, и эти стали пророчествовать. [Разгневавшись,] Саул сам пошел в Раму, и дошел до большого источника, что в Сефе, и спросил, говоря: где Самуил и Давид? И сказали: вот, в Навафе, в Раме. И пошел он ту да в Наваф в Раме, и на него сошел Дух Божий, и он шел и пророчествовал, доколе не пришел в Наваф в Раме. И снял и он одежды свои, и пророчествовал пред Самуилом, и весь день тот и всю ту ночь лежал неодетый; поэтому говорят:"неужели и Саул во пророках?"» (1 Цар 19.20–24).
Начали пророчествовать три большие группы людей, что, несомненно, было уникальным событием в их жизни. Но и сам царь пребывал в экстазе целые сутки, не отдавая себе отчета, где он находится и что делает. Обнажение тела считалось непристойностью для любого иудея. Для царя же это было публичной потерей чести и достоинства, которые Саул так ценил и берег.
Впрочем, возможно, что слова «…снял и он одежды свои и…всю ту ночь лежал неодетый» означают не обнажение, но то, что он снял верхнюю — царскую одежду. В любом случае, несомненен факт потери царского достоинства в глазах подданных.
В этой и последующих сценах пророчествования Саула, тот факт, что он пророчествовал, узнается всеми людьми, видевшими и слышавшими это. Можно задать вопрос: как же простые люди, не обязательно учившиеся в школах пророков, узнавали, что человек именно пророчествует, а не находится, например, в нетрезвом или болезненном состоянии?