Страница 17 из 23
В последующие годы грозное замечание Юрия Анатольевича воспоминалось нами как приговор детскому неразумию и невоспитанности. Мог ли Пестель знать и гадать, что через сорок лет после его «пророчества» уже не малыши-голыши, а наши милые соотечественницы станут почём зря «мельтешить» в обществе «пупками», забыв и честь, и самое понятие о женской стати и достоинстве?
Описанный мной эпизод относится к нашему раннему детству. Содружество с аристократом Пестелем, скреплённое пристрастием к английскому языку, состоялось много позже. К сожалению, мой покровитель в изучении иностранной литературы не имел религиозной веры. Наши пути впоследствии разошлись. С великим огорчением я узнал, что, заболев неизлечимой болезнью и не желая никого собой обременять, Юрий Анатольевич наложил на себя руки.
На его похоронах присутствовало лишь несколько человек…
Как знать, если бы советская безбожная система не обошлась с ним столь жестоко в те мрачные 30-е годы, растоптав всё: молодость, родственные узы, репутацию, карьеру, здоровье, – может быть, его кончина была бы иной?..
И. К. Станиславский
С этим интересным человеком у меня преимущественно связаны воспоминания о весьма смешных эпизодах, однако не лишённых назидания. Старик двухметрового роста, бледная копия* своего знаменитого отца, Игорь Константинович Станиславский (Алексеев)** имел троих внуков, с которыми мы немало времени проводили на даче в Соколовой Пустыни. Наша бабушка дружила с дедушкой непоседливых, как бы мы сегодня сказали, «гиперактивных» внуков – старшего Михаила и
-------------
* В прямом смысле слова: Игорь Константинович отличался известной флегматичностью.
**Станиславский – творческий псевдоним знаменитого русского режиссера
младших – Кирилла и Максима. Несмотря на аристократичность рода (по материнской линии восходящего к графу Л. Н. Толстому), мальчишки были неистощимы в проказах. Теперь я догадываюсь, что они много превосходили нас в энергии благодаря горячей южной крови, доставшейся им от брака их матери с азербайджанцем.
Редкий день проходил без эксцессов, то есть без драк и слёз. Вот типичный случай: день клонится к закату, мы – старший брат Андрей и близнецы Митя и Тёма – провожаем домой русско-азербайджанскую «троицу». Уже во дворе дачи внезапно вспыхивает конфликт между старшими – Андреем и Мишей. Раздаются крики, поднимается пыль, постепенно оседающая на землю. Что же мы видим?
Андрей, наш старший брат, восседает на поверженном потомке Станиславского и держит руки на его горле. Раздаётся истошный крик, обращённый к Игорю Константиновичу, только-только появившемуся в дверях: «Де-дуфка, дедуфка, а что это Андрей мне на тду-бочку* нажал?». Посрамлённый победитель тотчас ретируется, а его жертва встаёт и с бодрым, даже гордым видом поруганной справедливости, отряхивается от пыли и уходит в дом, не попрощавшись с обидчиком.
Впрочем, все эти потасовки не теряли своего безобидного ребячьего характера и не мешали обеим сторонам на следующий день, поутру, встречаться закадычными друзьями, которые и не помнили друг за другом ничего нехорошего…
Вспоминается, как высокий, словно каланча, Игорь Константинович, в своих парусиновых белых брюках, некогда чаёвничал у моей бабушки. Только присев на складной деревянный стул, он сделал неловкое движение – и стул внезапно сложился пополам! Долговязый Станиславский вписался в сложенный стул, руки и ноги его взметнулись вверх, а бёдра ушли вниз… Так и остался в моей детской памяти совершенно необычный портрет пожилого человека, беспомощно взирающего из этого капкана, с четырьмя конечностями, вздёрнутыми к небу!
Нужно сказать, что он никогда не выходил из себя и во всех подобных трагикомичных ситуациях внушал лишь сострадание кротостью своей благовоспитанной души, неспособной ни на грубость, ни на выражение недовольства. Его
-------------
*«Тдубочкой» – трубочкой – Миша называл гортань.
фигура с постоянно склонённой набок головой вызывала у ближних улыбку. За глаза знакомые звали Игоря Константиновича «ландыш».
Однажды мы нагрянули на его дачу, предварительно наевшись неспелых, зелёных слив. Брата Андрея посетило определённое недомогание, и он, бедный, метался в поисках бумаги, прежде чем удалиться в уборную, находившуюся, по сельскому обычаю, в самом далёком уголке дачного участка. Необходимо сказать, что сын великого режиссёра имел особое пристрастие… к разгадыванию кроссвордов.
В течение целого года он вырезал из различных журналов эти кроссворды и, отказывая себе в сиюминутном удовольствии, складывал их в стопку, с тем чтобы в летнее время предаться увлекательному занятию – заполнению пустых клеточек соответствующими по смыслу словами. Нужно же было незадачливому охотнику за сливами схватить в доме первую попавшуюся под руку стопку бумаг и спешно удалиться в деревенский туалет!
Долго не выходил оттуда старший брат, добросовестно расходуя один за другим накопленные почтенным пенсионером за целый год кроссворды. Не стану описывать, сколь велико было огорчение добрейшего старика, обнаружившего пропажу и дознавшего, на какое дело ушли все его интеллектуальные головоломки!
Эти милые деревенские драмы, сменяя одна другую, уходили в Лету; дети росли, но искреннее дружество между ними, равно и их пожилыми родственниками, не пресекалось никогда.
В заключение воспомяну ещё один, наиболее назидательный эпизод, несмотря на всю его неординарность. В Москве мы время от времени встречались у наших родственников – прямых потомков замечательного русского художника Валентина Серова. Дело в том, что моя родная тётушка Сусанна была замужем за внуком портретиста. В их огромной квартире (вы уже о ней слышали)
на Большой Молчановке, близ Нового Арбата, всё было необычно. Умолчу сейчас о подлинных акварелях и живописных картинах русского гения. Творческая атмосфера проявлялась и в определённой эксцентрике, например, в сломанном, дырявом писсуаре, прикреплённом к стене туалетной комнаты, в стиле поп-арт. Однажды, когда многочисленные гости ожидали приглашения в обеденную залу и дружно беседовали на кухне, туда вошёл Игорь Константинович и обратился к хозяйке: «Простите, пожалуйста, я… ошибся; не могли бы Вы мне дать тряпку, чтобы я мог убрать всё в туалетной комнате?».
Возникло минутное замешательство… Взяв тряпку, Игорь Константинович удалился, чтобы ликвидировать последствия своей невольной ошибки… Теперь, сорок лет спустя, я понимаю, друзья, что есть истинная благовоспитанность и аристократизм! Кто из нас смог бы поступить так, как он, человек преклонных лет и непорочной репутации?! Разве не шмыгнул бы я, как мышь, удрав с места преступления, и не оставил бы всё, «как было», руководствуясь банальной ложной мыслью: «не пойман – не вор»?
Истинная интеллигентность и порядочность не боятся посрамления потому, что при отсутствии злого умысла (не совместимого с представлениями о чести) вовсе и не стыдно бывает признать свою ошибку перед людьми. Кажется, после этого случая смущённые хозяева освободили туалет от испорченной и ненужной вещи.
Иным, может быть, мои рассказы об Игоре Константиновиче Алексееве-Станиславском покажутся пустячными или незаслуживаю-щими внимания… Что же, каждый вправе вынести о них своё суждение. Но я до сих пор помню этого старика, с высоким челом и отменной дикцией, и удивляюсь, почему даже допущенные им оплошности наводили нас, маленьких и глупых, на серьёзные размышления?..
Г. К. Круг
Больше всего времени летом мы с Митей проводили на даче у Германа Карловича Круга с его многочисленным семейством. Насколько я знаю, патриарх рода – Карл Круг – был основателем Московского энергетического института, за что Иосиф Сталин пожаловал ему заросшие соснами несколько гектаров земли на обрывистом, холмистом берегу реки Оки. Там вскоре появился купленный где-то в деревне просторный сруб.
Участок и в самом деле был огромный, так что прогулка по нему для нас, близнецов, представлялась чем-то вроде кругосветного путешествия. Двоюродная сестра моей мамы Ольга вышла замуж за двухметрового Германа Карловича, который состоял «ординарным профессором» отцовского института вместе со своими высокорослыми строгими пожилыми сёстрами, Татой и Лялей.