Страница 77 из 100
Главное, чтобы эта цель содержалась в вашем рассказе имплицитно, то есть скрыто, не декларировалась и не постулировалась: «Сегодня, дети, мы побеседуем с вами о пользе воздержания...». И таким образом мы можем использовать какой-нибудь остросюжетный детектив и сыграть именно на этом. У нынешних детей чуткая реакция на всякие триллеры, страшилки, и надо уметь пользоваться особенностями психологии современного ребенка, дабы достигать нужного вам и нужного им результата.
«Друзья, хотите, я сегодня расскажу вам страшную историю? – Да. – А вы не боитесь? – Нет. – А спать будете спокойно? – Конечно ». Вам предстоит теперь не изобрести, но преподнести слушателям некую домашнюю заготовку. Здесь речь пойдет не столько о содержании, сколько об интонации. «Черный-черный город. В этом черном-черном городе... (
всякий владеет этой интригующей интонацией; в чем ее особенность – можно поразмышлять уже после) была одна большая черная улица ... По этой улице шел черный-черный человек. Он остановился у черного подъезда и стал взбираться по черным ступенькам...». Действительно, какой-то совершенно иной мир предстает пред слушателем. Ваша задача, безусловно, не напугать.
Вы и не должны пересказывать никаких ужастиков, но должны заранее обдумать, каким ходом, каким приемом выведете детей к нравственному миропорядку. При этом вы, повторяю, можете пользоваться всеми интонационными «заначками», приемами, действующими весьма сильно, а иногда просто убийственно, если речь идет о вредном воздействии на умы и сердца детей.
Коль скоро мы завели речь о детях, продолжим примеры, касающиеся этой аудитории. Здесь рассказчику большой плод приносит, как и на примере с золотой рыбкой, интонация сказа, переосмысление тех или иных устойчивых сюжетов. Есть, например, советские сказы. Они эксплуатировали в свое время наследие древнерусского сказа, наполняя его новыми реалиями.
Вспомните, откуда это: «Пролетели над могилой Кибальчиша самолеты и покачали крылами с красными звездами, взвились и скрылись в небесной дали. Показались танки Т-34, у могилы дула опустили, отсалютовали и дальше поползли, оставив в земле гусеничные следы. А вот проходили пионеры, салют Кибальчишу отдавали: «Всегда готовы твоими стопами, Мальчиш-Кибальчиш, в бой идти за правое дело! Левой! Левой! Левой!
» [47] И советские идеологи, конечно, очень мудро и расчетливо пускали в ход лиризм такого духовного стиха. Еще с Некрасова пошло это обольщение – использовать религиозные термины в деле просвещения народа чуждой идеологией. Всякие Гриши Добросклоновы [48] ввели Некрасова в грех перед русским мужиком, если тот, конечно, читал Некрасова.
Тем не менее, сам поэт в его творческом замысле всего более уподобляется здесь волку в овечьей шкуре. Применяясь к психологии восприятия нашего слушателя, мы можем весьма свободно кочевать из одного жанрового пространства в другое. Если перед нами разновозрастная аудитория, не будем бояться находить такие жанры и так одушевлять их интонационно, чтобы плод слышания говорил сам за себя.
Предположим, перед вами молодежь, которую сказочками не накормишь. Известно, что уже в подростковом возрасте – пятый, шестой, седьмой класс – дети жаждут коллизий, столкновения. Их интересует драма, борьба, противостояние, поэтому особым успехом пользуются такие сюжеты, в которых сталкиваются добро и зло, положительный и отрицательный герои.
Добавим, что мальчишки и девчонки пятого-шестого класса еще сочувствуют добру, еще не заражены, не расслаблены злом в такой мере, чтобы петь ему дифирамбы. Это старшеклассники находятся в сложном состоянии героев Федора Михайловича Достоевского, они уже способны писать «Записки из подполья», они уже поклоняются незнамо чему, потеряв чистоту сердечную.
Поэтому, оказавшись в аудитории пятого-шестого-седьмого класса, лучше всего выбирать героическую тематику, например, времен Великой Отечественной войны. Сейчас это действует очень сильно, потому что военной эпохе соответствует определенный аромат здорового патриотизма, сердечного воодушевления. И если современный учитель этим владеет и сам в состоянии проникаться духом стихотворения Симонова «Жди меня » или рассказов наших военных писателей, это просто приобретение для современной молодежи.
Там своя интонация, свои творческие секреты, которыми можно и должно овладеть миссионеру, «своему среди чужих, чужому среди своих». «Светало, над болотом поднимался туман. Лишь опытный взгляд мог распознать среди сугробов замаскировавшихся в особых защитных халатах разведчиков-снайперов. К шести часам утра послышался лязг гусениц, медленно подползали «пантеры». Ребята все замерли в окопах. «Внимание, немец идет! Саша, потуши сигарету. Все как один умрем в борьбе за это!» Первые залпы...» – и повествование потекло рекой.
В нашем примере необходимо определенное знакомство с подобной литературой, но на деле все решается за счет интонации, за счет сопереживания, и это не игра. На самом деле у всякого русского человека, даже современного юноши, произведения военной тематики, особенно если в них рассказывается о реальном подвиге, в состоянии вызвать и слезы, и умягчение сердца.
Сегодня такая героика более всего нужна нашим детям, образно говоря, лишенным боевого знамени, лишенным счастья ощущать себя единым, целым народом . Сегодня век уже не «буржуазного индивидуализма», а холодящей душу демонической обособленности друг от друга. Громко сказать нашим слушателям: «Вставай, страна огромная...» – значит взрезать плугом слова некие пласты сознания, которые для нас еще были жизненны.
Обращение к ним было весьма существенно в деле нашего нравственного становления. А вот бедные нынешние детки находятся в этом отношении в вакууме. И повторяю, что нас во всех приводимых мною примерах интересует самая атмосфера рассказа, достигаемая и за счет сюжетики, описываемых словом реалий , и за счет интонации, которая запечатлевает в себе дух эпохи.
Всего труднее прикосновение к библейским сюжетам, ибо велика опасность погрешить в слове и интонации. Эти сюжеты вневременные, назидающие все поколения всех исторических эпох. В обращении с Библией нужна особенная чистота языка, особенная возвышенность духа. Но ни в коем случае не патетика, не слезливость, не сентиментализм, о чем мы беседовали на прошлом занятии.
Нам нельзя идти путем протестантов, которые подменяют благоговение пред святыней закатыванием глаз и уменьшительными суффиксами. Назидательные повествования Ветхого Завета об Иосифе и его братьях, жизни пророков Моисея и Даниила, скитаниях Давида-царя, его возвышениях, ошибках и победах – это кладезь неисчерпаемый, но, к сожалению, мало востребованный современными законоучителями по понятной причине: дети не вполне готовы слушать Священное Писание, если мы не умеем его хорошо преподнести.
Попробуем прикоснуться к старой как мир повести об Иосифе Прекрасном. Не надо забывать, что во все века христианской письменности учителя Церкви эту историю перелагали в соответствии с особенностями художественного слова своего времени. Так, например, хорошо известна повесть об Иосифе Прекрасном преподобного Ефрема Сириянина, обращенная именно к юношеству.
В русской духовной литературе есть знаменитая по красоте, идеальная по стилистической выдержанности повесть об Иосифе Прекрасном святителя Игнатия Брянчанинова во втором томе его «Аскетических опытов». Можно было бы дать вам такое ненавязчивое домашнее задание: кто не читал библейской истории об Иосифе в переложении святителя Игнатия, прочитать ее.
И поскольку пересказать ее слогом отечественного витии мы не можем, то, по крайней мере, составим малое размышление – в чем, по нашему суждению, состоит ее стилистическое своеобразие. Интонацию святителя мы, безусловно, воспроизвести не можем, но зато можем поразмыслить, чем дышит эта повесть, что она запечатлевает в сердце внимательного читателя.
В указанном произведении святитель Игнатий заявил о себе как великий писатель Русской земли, хотя он, конечно, меньше всего об этом думал. Мир не знает его и до сих пор. Студенты филологического факультета готовы изучать какой-нибудь трудночитаемый гроссбух Томаса Манна «Иосиф и его братья», но не эту жемчужину нашей духовной литературы.
Не претендуя на высоту, чистоту и возвышенность речи святителя Игнатия, попробуем начать пересказ библейского текста для современных детей, учитывая особенности их восприятия. Вы знаете, дорогие друзья, что Авраам родил Исаака, а Исаак родил Иакова, от Иакова же родилось двенадцать сыновей, среди которых особенно выделялся младший, прекрасный собою...