Страница 52 из 100
А если вы скажете: «Батюшка, какая мрачная философия, что это за самоуничижение, доходящее до уничтожения человеческой личности?!» – не спешите думать, что эта цитата - исключение. Нет, в той же Псалтири читаем: Скотен бых у Тебе [Господи] (Пс. 72, 22), – вот таков я сам: как мул неразумный, как ослик… Итак, перейдем далее к характеристике страждущей личности.
Такой человек очень быстро озлобляется на жизнь, что весьма тяжко для него и несносно для окружающих. Он смотрит букой на ближнего, дуется на него, как мышь на крупу. И подобное отношение к жизни и, соответственно, душевное состояние входит уже в плоть и кровь его, становится привычкой, навыком. Душа уже надломлена, загнана в угол, как джин в бутылку.
Больному человеку самому нелегко, и окружающим с ним плохо. Возвратить человеку радость бытия, полноту внутренней жизни, научить его произносить «осанна» жизни, ощущать жизнь как священный дар – непросто, но, с Божией помощью возможно. Тому может служить и наше слово – слово пастыря, проповедника, катехизатора. (Не забудем и о музыке. Разве плохо дать послушать человеку оду Шуберта «К радости» на стихи Шиллера?)
Итак, озлобленность на жизнь, на людей, мутный неприязненный взор, готовность увидеть в человеке недруга, противника, врага, неприязненная характеристика ближних: «Батюшка, главная беда, что я на вашем приходе вижу лишь насекомых! Рогатых, хвостатых и крылатых. Покажите мне человека!» – это беда, которая может перейти в душевную болезнь. Иной настолько увязает в такой человеконенавистнической философии, зверем смотрит на людей, что и впрямь в нем нечто звериное проглядывает, и у него неприметно выщербляются человеческие качества.
Этого зверя больно , по существу, сам пускает в собственное сердце, неизбежно умножая свои страдания. Агрессия – один из вернейших признаков душевных отклонений, возникающих вследствие неестественно раздувшейся самости. Очевидно, что агрессивность – заразная болезнь, ею можно изуродовать сердца близких людей, особенно детей. Скажем без обиняков, что несчастное свойство современного человека накапливать горечь, отрицательные эмоции, негатив в отношении с окружающими – это вирус, который сводит с ума и повреждает душу. Есть и еще одно несчастье.
Встречаются люди тихие, совсем не агрессивные, безобидные, полная противоположность тем, кто живет по принципу: «Любой ценой возьму свое». Однако у них имеется очень тонкое отклонение в душе: всегдашняя неуверенность в своих действиях и поступках. Человек всю жизнь сомневается, всю жизнь ходит вокруг собственной оси: правильно или неправильно, хорошо мне здесь или плохо? Это тоже беда.
Иногда видишь у представителей молодежи подобную нерешительность, доходящую до патологии. Проходят годы – пять, десять, пятнадцать лет, а воз и ныне там. Человек так и не обрел себя в отношении жизненного призвания, общения с людьми, устроения своей судьбы. Он так и не разобрался, чего он хочет, как ему послужить Богу и людям. Иногда такой бедолага настолько запутывается в жизненных решениях, что и не знаешь, с какой стороны к нему подступиться.
Его нельзя и собственной нерешительности предоставить, но и говорить что-либо бесполезно, поскольку он вообще не готов принять никакого совета. Сущая беда – это «нечаяние», то есть потеря надежды. Особенно переживаешь за людей, которые вроде бы ищут от Церкви благодати, ищут помощи от прихода, от общения с пастырем, но не имеют живой веры во всемогущество и благость Господа Иисуса Христа.
Вроде бы не против исповеди и причащения Святых Таин, но взойти на Крест ко Господу, Который распинается за нас, они не могут, не хотят, ибо погружены в самих себя. Не имея веры здравой, зрячей и горячей, они не имеют и надежды. Все у них плохо, все валится из рук; в конце концов, они приходят к предательскому нежеланию жить. А в этом и заключается главная сатанинская хитрость: убедить человека, что ему и жить-то незачем, такой он неудачник, такой он недотепа, такой несчастный. Ах, беда!
Убежден: выздоровление пришло бы тогда к этому «вопросительному знаку» (больному человеку), когда бы он обеими руками взялся за ризу Спасителя, восклицая: «Господи, верую, держусь, не отпущу! Веди меня, уповаю, что все будет хорошо, буду трудиться, молиться, хотя сил у меня нет. Но даруй мне Твою благовременную помощь, не оставь меня! За все Тебя благодарю!
» Нет, человек маловерный бывает задавлен печалью, она его пожирает – тяжелая жизнь, неудачи, недуги, из-за которых он впадает в состояние уныния и отчаяния. А это не лучше, а может быть, даже хуже смерти. Есть еще весьма симпатичные, но не очень нормальные люди. У них много положительного, они хотят помогать другим, они полны творческих идей, но «гора способна разродиться лишь мышью».
Иногда от их напора еле успеваешь отскочить в сторону – они несутся, как носороги, к осуществлению своей розовой мечты. Про таких сказал русский народ: «Дурная голова ногам покоя не дает». Это сгусток идей, генератор филантропических намерений. Они могут затихнуть только в гробу. Примечательно, что именно такие люди, не совсем здоровые, но безобидные, светлые, добрые, любящие, оказываются способными к подлинным жертвенным поступкам. Вот вам пример.
Приходит в храм с нуждой человек – приличный, не бродяга, серьезный паломник. Оказался в какой-то нелегкой ситуации, нужно его приютить на одну ночь по рекомендации священника. Без благословения лучше за такие подвиги не браться, потому что сейчас под паломников порой мошенники рядятся: обкрадут, да еще скалкой для острастки по затылку дадут. Сейчас нужно пользоваться рекомендацией и благословением священника, который знает людей и худо-бедно разбирается в жизни.
Народу вокруг батюшки по обыкновению стоит тьма-тьмущая. Вечер, восемь часов. Отошла утреня, первый час. Батюшка, выявив благонадежность паломника, его добрые намерения, его адекватность, смотрит на прихожан и говорит: «Дорогие друзья, вот человек Божий, нужно определить его на ночлег. Завтра утром он причастится и потом отправится в Сергиев Посад на соборование в Гефсиманский скит. Кто может его приютить?» Народ сразу испаряется. Как было густо, так стало пусто.
Вперед делают шаг только «чудные» в обиходном понимании люди. Да-да, я свидетельствую о правде жизни! «Батюшка, – говорит один «идеалист». – Мы живем вчетвером в одной комнате, но на полатях место есть, я готов взять». «Батюшка, – вторит другая «мечтательница2, – я бы рада принять, у меня две комнаты, но шаром покати – еды нет». – «Я еду дам, возьмите.
Только не приставайте к нему с вопросами. Он устал от путешествия». Наш Господь – это Господь не мудрецов себе на уме, но Господь простецов, многие из которых настолько альтруистичны, настолько жертвенны, что даже сами себе никакой в этом заслуги не приписывают и поступают по влечению сердца. Хотя с такими людьми общаться бывает нелегко. Особенно страшно бывает оказаться с ними в одном купе поезда дальнего следования.
Он тебя за трое суток замучает, делясь своими идеями по возрождению Отечества, обустройству России, или, например, повальному крещению парламента... Ко мне приходил один добрый прихожанин, показывал схему, как крестить наше правительство, начиная с Чукотки. Общаться с такими людьми непросто, тут нужно неистощимое терпение, благодушие и мудрость, дабы уметь хранить дистанцию. Но это жизнь.
А теперь, друзья, побеседовав о психологических особенностях людей с душевными отклонениями, поразмышляем о словесном общении с ними. Слово – это, образно говоря, частичка твоей души. Слово – проводник сердечных импульсов человека. Слово должно послужить лекарством для собеседника, притом что лекарство, целительное снадобье, преподается искусным врачом сообразно роду болезни и ее проявлений.
Камертон Вашей души, молитвенно устремленной к Богу и согретой сочувствием к собеседнику, мгновенно уловит эмоциональную доминанту, определяющую духовный тонус человека. Соответственно, Вы будете подбирать те языковые средства, те интонации, которые окажутся наиболее действенными во врачевании его души. Если ближний подавлен, унынием, «свет ему не мил», он замкнулся от мира, завернувшись в страсть хандры и печали, как в плотное одеяло, Вам нужно подбирать приветствия, пронизанные радостью и жизнеутверждающей силой.
Ваша речь не должна быть искусственным бравурным маршем, оглушающим и, может быть, даже раздражающим больного. Все дело в нелицемерной симпатии к собеседнику. Главное – не смущаться его подавленным взором и видимой безучастностью к происходящему. «сердечно рад видеть Вас в этот погожий летний денек! Замечательно, что мы встречаемся с Вами накануне дня Преподобного Сергия Радонежского… Вы бывали, надеюсь, в Троице-Сергиевой Лавре? Нет?! Ну что Вы! Я не передам Вам, какая там благодать!