Страница 21 из 37
Поминай нас, грешных, отче Аристоклие! Нам, грешным, послано великое утешение: мощи святого Аристоклия обрели покой на Афонском подворье в Москве, на Гончарной улице. Выберем, как говорили раньше, радостотворное время, приидем к ним, припадем, испросим сил на труды во славу Божию!
Двадцатый век
В начале века многовековое турецкое владычество над Грецией закончилось. В храмах Афона служились молебны о победе греческого оружия. Второго ноября 1912 года звучание тысяч афонских колоколов слилось в единый торжественный гул - победа!
Лондонская мирная конференция утвердила статус Афона как автономного и независимого монашеского государства под протекторатом балканских православных держав. Однако, уже в 1920 году Севрский договор, а затем Лозаннский (1923 г.) признают Афон частью Греции. Греческие власти формально гарантировали неприкосновенность монахам негреческого происхождения.
Хотя, скажем справедливости ради, греки всегда как-то не особенно приветливы были к монахам из России. Уточним, греческие власти, а не греческие монахи. Монахи как раз всегда учились у русских святости и молитвенности. Афонский старец нового времени Паи- сий не случайно называется греческим Серафимом Саровским. И не случайно у него русский наставник.
В октябре 2006 года в Москве прошла четырехдневная конференция «Россия - Афон: тысячелетие духовного единства». Она отметила величайший вклад Святой Горы в богословское, аскетическое, иконографическое, культурное, а во многом и церковно-политическое влияние Святой Горы на духовное становление народов, на укрепление монашеской традиции. Вместе с тем в приветствии Святейшего Патриарха Алексия наряду с выражением надежды, что «древняя традиция участия России и Русской Церкви в современной жизни и служении Святой Афонской Горы возродится в полноте», прозвучала и обеспокоенность: «Считаю своим долгом сказать: сегодня ситуация не столь идеальна и безоблачна. Доминирование лишь одной церковно-национальной традиции, своего рода «национализация» Афона может привести к утрате Святой Горой ее уникальной объединяющей роли во Вселенском православии. Это обстоятельство вызывает нашу особую озабоченность в связи с тем, что в настоящее время единство православия серьезно испытывается на прочность. И в этой ситуации Святая Гора должна оказывать всемерное содействие укреплению единства Церкви Христовой».
Конечно, нам трудно на Святой Горе. В настоящее время из двадцати монастырей семнадцать греческие. Один сербский, Хиландар, один болгарский, Зограф, и наш. Но скажем, что сами по себе греческие монахи относятся к нашим очень хорошо. Это отношение исторически заслуженно. Многие монахи русского монастыря знают греческий, часто и службы в храмах Пантелеимонова монастыря идут на греческом, или же молитвы чередуются. Наши паломники всегда находят приют в греческих монастырях. Более того, они, по молитвенному усердию, отличаются в лучшую сторону от других. Так что в отношении к нам играют роль какие-то не очень ясные пружины политики, но не монашеской.
Слава Богу, время работает на нас. Например, греки, говорил мне отец К., переводят «Странствования Василия Григоровича-Барского по Святым местам Востока», убеждаясь, что русский молитвенник, проходя Святую Гору, многое заметил из того, что и теперь представляет интерес, и именно из тогдашней жизни греческих монастырей. Мы взяли у греческой Византии веру православную, храним ее, и греки это понимают. Можно и такую древнюю мудрость, к слову, напомнить: «Учитель, вырасти ученика, чтобы потом учиться у него». Это отнюдь не противоречит библейскому выражению, что не бывает ученика выше учителя. Тут все взаимосвязано.
Трагические события
Но вернемся к началу двадцатого века. Настала пора рассказать о трагедии этого времени, об имяславцах, изменивших простоте и истинности веры православной. Как все-таки события на Афоне отражаются потом на событиях, происходящих в мире. Революция семнадцатого года стала будто продолжением, но уже кровавым, афонских событий. Греки использовали трагедию среди русских насельников своеобразно - количество русских на Афоне сильно сократилось. Почти катастрофически. Но Божия Матерь не оставила нас своею мило- стию и в этот тяжелый час испытаний.
Когда кто-то начинает толковать по-своему, не сообразуясь с Православной Церковью, святые догматы, или предлагать новые - это путь к гибели. В основе такой самости гордыня, самомнение, преслушание заветов Святых Отцов.
Кажется естественным, что мы почитаем святое имя Иисуса Христа. Но имя - не Бог. Есть в Священном Писании имена Иисуса - сына Сирахова, есть Иисус Навин, предводитель израильтян, мы же не считаем их богами. И когда читаем многие религиозные тексты и молитвы с упоминанием имени Иисуса, не думаем же кланяться имени. Но имяславцы стали усиленно доказывать свою правоту, а вернее сказать, заблуждение, текстами из Писания. Мы тоже знаем эти тексты. Вспомним пасхальную молитву «Воскресение Христово видевши», там есть слова: «Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем». Открываем Псалтирь: «Принесите Господеви славу имени Его» (Пс. 28, 2). Или: «Ради имени Твоего, Господи, и очисти грех мой». (Пс. 24, 11). «Блажен муж, ему же есть имя Господне упование его». (Пс. 39, 5). «Воскресни, Господи, помози нам, и избави нас имени ради Твоего». (Пс. 43, 27). «Помяну имя Твое во всяком роде и роде.». (Пс. 44, 18). «... скорбь и болезнь обретох, и имя Господне призвах». (Пс.114, 3). И таких примеров можно набрать сколько угодно.
Специальное исследование «имябожества» содержится во втором томе труда «Священная тайна церкви». Здесь сразу оговаривается, что «окончательная оценка имяславия и окончательная формулировка учения об имени Божием и об имени Иисусовом может быть дана только после того, как свои выводы сделает высшая церковная власть на основе соответствующей экспертизы.». В труде анализируются разные подходы к природе имени вообще. «Один рассматривает имя как нечно неразрывно связанное с предметом, неотделимое от предмета, выражающее сущность предмета. Другой видит в имени лишь добавленный к предмету опознавательный знак, перемена которого никак не влияет на сущность предмета».
Далее: «Темы имени Божия, имен Божиих и имени Иисусова по-разному ракрыва- лись отдельными восточно-христианскими авторами. Тем не менее определенный консенсус наблюдается у многих Отцов Восточной Церкви.».
Единодушно признается, что «Имя Божие не тождественно и не совечно Богу. Было, когда у Бога не было имени и будет, когда у Него не будет никакого имени. Имя Божие есть средство общения между Богом и человеком».
Еще выписки:
«Имена Божии существуют для человека и на человеческом языке. Даже когда Сам Бог называет Себя теми или иными именами, Он пользуется именами, которые существуют на языке человека».
«Бог присутствует во всяком Своем имени. Его присутствие ощущается человеком, когда он произносит имя Божие с верою и благоговением, и остается неощутимым, когда имя Божие произносится всуе»
«Достопоклоняемой является не внешняя оболочка имени, а его внутреннее содержание.Почитая имя Божие, человек воздает славу Богу, честь, воздаваемая образу, восходит к Первообразу».
«В молитве имя Божие неотделимо от самого Бога».
Далее следует несколько выводов уже по отношению к имяславцам:
«Можно ли утверждать, что ''имя Божие есть Сам Бог?'' Нельзя.» «Можно ли утве- ждать, что ''имя Божие есть энергия Божия''? Нельзя.» Труд «Священная тайна церкви» представляет «наименее уязвимыми следующие формулировки: в имени Божием действует Бог, в имени Божием присутствует Божия энергия».
Главной проблемой имяславцев называется «отсутствие в их стане богословов, способных найти точное и богословски выверенное выражение их молитвенного опыта».
Все началось в 1907 году, когда кавказский схимонах Илларион выпустил книгу «На горах Кавказа» со своими суждениями о Иисусовой молитве и о имени Божием Иисус. Послал ее на Афон для отзыва. В следующие годы, вплоть до 1912-го, вокруг книги завихрились мнения. Одни поддерживали идею Божественности имени Иисуса, другие говорили о прежнем почитании Святой Троицы. Споры на Афоне стали известны в России. Архиепископ Никон (Рождественский) посылает пастырское увещание не читать книгу «На горах Кавказа», послужившую «причиной разномыслия в великом деле иноческом».