Страница 66 из 241
Что принцип разделения властей отсутствовал в государственном устройстве, видно уже из того, что в стенах Рима префект города был не только администратор и судья, но и предводитель городской милиции (cohortes urbanae), а префект претория не только командовал преторианцами, но, в отсутствие императора, председательствовал в верховном государственном совете, куда поступали arcana imperii и дела по апелляциям. С конца III в. войска стали располагаться безразлично во всех провинциях, но вместе с тем строгим образом проведено начало отделения военной власти от гражданской; для заведования войском были особые предводители (magistri equitum et peditum, duces et comites), которые не имели никакого отношения к управлению, в свою очередь лица, ведавшие гражданским управлением, не касались военного. Мало того, гражданская сфера была разделена; судебно–административная часть и сбор податей, в прежнее время не отделявшиеся, теперь были разделены. Самое деление Империи как территории с установлением в выделенных единицах должностей судебно–административных и финансовых было выполнено по плану градации и соподчинения низших территорий и правящих ими лиц высшим.
Таким образом оказалось четыре громадные префектуры,[1413] с префектами претория во главе, в 4–х префектурах 14 диоцезов или епархий, с викариями[1414] во главе, а в 14–и диоцезах 116 провинций, управлявшихся проконсулярами, консулярами, президентами и корректорами. Рядом с этими правителями, имевшими судебно–административную власть, стояли лица, от них независимые, для заведования финансовой частью (comites largitionum, rationales etc.). Они сносились прямо с министром государственных имуществ, тогда как в системе Августа хотя и были прокураторы при легатах императорских провинций и квесторы при проконсулах сенатских провинций, стоявшие до известной степени в непосредственной зависимости (по предмету своего ведения — сбору податей) от императора и сената, однако же этим совершенно не исключалась их зависимость от провинциальных правителей.
Устройство фем было в известной мере шагом назад, возвращением от Диоклетиано–Константиновой системы к системе первых трех веков: градация территориального и судебно–административного деления Империи исчезает, вместо префектур, диоцезов и провинций появляются только фемы, занимающие среднее место между прежними диоцезами (или епархиями) и провинциями, сначала более напоминающие по своим размерам и численности диоцезы, а потом чем дальше вглубь Средних веков, тем более приближающиеся к провинциям; с исчезновением градации исчезает и иерархически–
Это ретроградное движение находилось в связи с успехами, какие делала централизация, все нервы государственного организма стянувшая к личности императора, а также, как выясняет Константин Багрянородный в своем сочинении о фемах,[1415] в связи с военными предприятиями агарян, производивших опустошительные набеги на города и деревни и тем заставивших византийских императоров раздробить прежние большие округи на меньшие и поставить для заведования ими стратигов, которые бы не только управляли населением, но и защищали его от неприятельских нападений. После того как войско осело в округе, начальник войска сделался областным правителем, военный элемент слился с гражданским, — название, прежде прилагавшееся к военному отряду (Эёспс;, 0еца), было приложено к области, к территории, которая стала называться фемой; повторилось явление, некогда имевшее место в Нумидии, которая стала называться легионом от полка (легиона), здесь квартировавшего, или у германцев, у которых деревенские общины назывались сотнями (hund–rede, huntari) от военных отрядов — сотен, на которые делилось народное ополчение.
Переделка порядков управления, завершившаяся устройством фем, впервые начинает проявляться в V в. Из памятника (Notitia dignitatum), относящегося по происхождению к этому времени, видно, что в двух разбойничьих провинциях — Аравии и Исаврии — власть военная и гражданская соединена была в одном лице. Обыкновенно объясняют[1416] это явление тем, что реформа (отделение военной власти от гражданской) не ьбыла применена к этим двум провинциям — в них оставлен прежний порядок вещей, господствовавший и во всех других провинциях до конца Щ1 в. Но можно и иначе смотреть на дело, видеть в нем не продолжение, |а возвращение к прежнему порядку. В VI в. новое устройство применяется энергичнее. Современный Юстиниану писатель, Лид (De magistratibus), констатирует факт распадения префектур претория и власти префектов на меньшие единицы. Слитие власти допущено было Юстинианом во многих местах: сначала он и в Аравии отделил власть гражданскую от воен–ной, поручив ее ведению модератора, но потом изменил свое решение и не только сосредоточил в Аравии обе власти в одних руках, но распространил тот же порядок на Писидию, Ликаонию, Фракию, Геленопонт, Паф–лагонию, Каппадокию и подтвердил его для Исаврии.[1417] Во всех этих странах была соединена власть гражданская и военная и основанием для применения этой меры Юстиниан выставлял в своих новеллах мятежный дух населения. Таким образом, еще до VII в.
положено было начало той системе, которая потом названа техническим термином по имени греческих полков — фем. В науке после Финлея упрочился взгляд, что император Ираклий (610–641) первый сделал решительный шаг в деле устройства фем, а после него Лев III Исавр (718–741) частью реорганизовал, частью довершил новую систему. Этот взгляд, не имеющий для себя прямых документальных опор, а только косвенные доказательства, тем не менее должен быть допущен в том смысле, что эти императоры, много заботившиеся — первый об упорядочении администрации, второй сверх того о наиболее целесообразной организации военных сил, могли обратить серьезное внимание на систему, задатки которой положены были задолго до их времени. Не подлежит сомнению факт, что технические выражения, служащие для обозначения устройства, впервые встречаются у историков два десятка лет спустя после смерти Ираклия и затем делаются обычными терминами.[1418] Этот факт, в связи со свидетельством Константина Багрянородного,[1419] удостоверяет, что разделение на фемь: (с применением к выделенным областям технического термина «фема») начинает входить в употребление с императора Ираклия. От X в. мы имеем систематический обзор фем, вышедший из–под пера Константина Багрянородного.
Но его сочинение не считается достаточным памятником для ознакомления с современным автору положением вещей, так как оно изобилует странными объяснениями происхождения стран и народов и географическими анахронизмами, зависевшими от того, что сочинение составлено по древним источникам, главным образом по Гиероклу, современнику Юстиниана L.[1420] Если для X в. данные, сообщаемые этим сочинением, недостаточны, то тем менее они удовлетворительны для XI в., потому что разделение на фемы не было чем–нибудь постоянным, но беспрестанно менялось, смотря по нужде и обстоятельствам: то несколько фем соединялось в одну, то одна разделялась на несколько, то от одной фемы отделялись участки и присоединялись к другой; при определении границ нисколько не стеснялись национальными мотивами, не заботились о том, чтобы границы фемы совпадали с границами национальности, так что одна и та же народность встречается в четырех–пяти фемах и фемы не носят названия народностей, а называются или по местопребыванию стратига, или географическими именами стран, или именами каких–нибудь знаменитых личностей, или наконец именами, заимствованными от случайных событий.
Изменчивость деления на фемы видна уже из показаний Константина Багрянородного, например, о нововведениях его отца, Льва Мудрого,[1421] она отразилась также в разноречивости показаний Константина Багрянородного о фемах в разных его сочинениях.[1422] Та же изменчивость обнаружится, если сравним количество фем в X и XI вв. Тогда как Константин Багрянородный насчитывает их 29 (17 в Азии и 12 в Европе), в XI в., как покажет нижепредставляемый перечень, число их простиралось до 38.[1423]
Фемы и до XI в. занимали, без сомнения, в списках высшее или низшее место, смотря по их важности и значению для государства. Критерием для определения сравнительной важности той или другой фемы в XI в. служат названия, прилагавшиеся к правителям фем. В трех фемах (Фра–кисий, Армениак, Эллада–Пелопоннес) к областному правителю прилагается иногда название претор (яраксор), в одной феме (Болгария) — сатрап. Но эти названия встречаются в виде исключений и рядом с ними к правителям тех же фем применяется одно из ординарных названий, употреблявшихся в XI в. в Византии для обозначения воевод. Таких ординарных названий три: в одних фемах лица, заведовавшие управлением, называются дуками, в других катепанами, в третьих стратигами. Что касается отношения между этими названиями, то слово «стратиг» имело значение родового понятия. Поэтому дука и катепан могли быть названы и действительно назывались стратигами. Но не все стратиги фем, а только некоторые были дуки или катепаны, а именно те, которые занимали высшее положение относительно остальных.