Страница 100 из 241
Различие между этериями обусловливалось различием их функций, а также происхождением лиц, вступавших в эти общества. По происхождению лица, принадлежавшие к этериям, распадались на две части: на ромеев (греков) и на чужеземцев. У византийских императоров было в обычае причислять детей благородных родителей, по достижении ими совершенного возраста, к своим этериям, открывавшим дорогу к достижению высших почестей в областном управлении и войске, — о братьях Комниных, Исааке и Иоанне, знаем, что получив надлежащее воспитание и образование, особенно в военном деле, они были переведены Василием II из Студийского монастыря во дворец и причислены к этериям.[2130] Из этих благородных ромеев был составлен отряд царских телохранителей, которые жили при дворе и несли охранную службу. Они дважды выступают на сцену: во время возмущения Феодосия Мономаха против Стратиотика они были собраны для того, чтобы дать отпор бунтовщику,[2131] и при Вотаниате, во время бунта дворцовой иноземной стражи, они были собраны для защиты императора.[2132] Оба случая замечательны еще тем, что по поводу их упоминается царская стража во всем ее составе, как ромеи по происхождению, так и иноземцы, и указывается технический термин, которым обозначалась иноземная стража, — лица, ее составлявшие, назывались варягами.
Мы готовы допустить, что стража из ромеев, в противоположность варягам, называлась экскувитами, и тогда как варяги держали караул преимущественно днем, причем по необходимости участвовали и на церемониальных императорских выходах, экскувиты охраняли императорскую опочивальню ночью; с наступлением вечера варяги освобождались от работы и могли вволю предаваться любимому своему занятию — пьянству.[2133] Аколуф был начальником варягов, архонт экскувитов начальствовал над ромейской стражей; друнгарий виглы, имевший надзор за караулами, как дневными, так и ночными, стоял во главе, был выше аколуфа и архонта экскувитов. Что же касается великого этериарха, то он стоял ниже друнгария виглы,[2134] но выше архонта экскувитов и аколуфа; он, по-видимому, не имел никакого отношения к ромейской страже, а только к варяжской дружине, — аколуф находился в его ведении. Высшее положение этериарха, сравнительно с аколуфом, обусловливалось, впрочем, не тем, что ему подчинены были придворные варяги, состоявшие при особе императора, но тем, что под его надзором и на его попечении находились все вообще варяги, весь варяжский корпус, как жившие при дворе и управлявшиеся аколуфом, так и находившиеся вне столицы. Численность этого корпуса была настолько велика, что он по праву мог называться великой этерией, а его главный начальник — великим этериархом.
Ромейская стража была не велика числом, составляла всего одну тагму, которая удобно находила себе помещение и занятие при дворе. Оттого мы не видим, чтобы экскувиты располагались когда-нибудь на постоянных квартирах вне стен столицы, за исключением тех случаев, когда сам император оставлял Византию, и телохранители должны были его сопровождать. Во время сирийского похода встречаем тагму экскувитов, которая посылается, вместе со своим архонтом, для разведки и бросается врассыпную при нападении арабов,[2135] — присутствие ее объясняется тем, что Роман Аргир находился в походе и шел охраняемый царскими этериями.[2136] Вообще тагма экскувитов редко оставляла столицу: когда император отправлялся в поход или путешествовал по стране[2137] или когда крайняя опасность со стороны неприятеля вынуждала наконец отправить против него дворцовую стражу,[2138] — в остальное время место ее было при дворе, при особе императора. Совсем другое дело варяги. Их было столько, что поместить их всех при дворе едва ли было возможно, а главное, в этом не было никакой надобности.
Из всего варяжского корпуса отбиралась только малая часть (ολίγη μερ'ις ξενική), которая содержалась во дворце (τό παρατρεφόμενον έν τάϊς αύλαϊς ξενικόν) и несла личный караул (τήν φρουράν, τήν τοϋ σώματος φρουράν), служа телохранителями, почетной стражей (φύλακες, σωματοφύλακες, δορυφορία); эти отборные варяги с секирами на правом плече (πελέκεις άπό τοϋ δεξιοϋ ώμου) стояли у императорского трона и следовали за императором во время выходов.[2139] Они были дворцовыми варягами (οι έν τφ παλατίω Βάραγγοι). Но кроме них были еще внешние варяги (οί έκτος Βάραγγοι), единоплеменные с первыми (ομοεθνείς),[2140] составлявшие с ними одно целое, но отличавшиеся тем, что они имели свое местопребывание не во дворце и употреблялись не для дворцовой службы, но располагаемы были на квартирах в фемах и употреблялись для строевой службы, принимали участие в походах и сражениях. Первое упоминание о варягах встречается у историков в применении именно к этим внешним варягам, квартировавшим вне столицы. В 1034 г. один из варягов, зимовавших во Фракисийской феме, хотел изнасиловать женщину и был ею убит; варяги, узнав об этом, воздали честь этой женщине, отдали ей все имущество насильника, а самого его бросили без погребения, согласно с законом о самоубийцах.[2141] Затем внешние варяги не раз упоминаются: в 1041 г.
они были отправлены с Воиоанном в Италию и сражались против норманнов;[2142] в 1047 г. опять прибыли в Италию с катепаном Рафаилом;[2143] в 1047-1048 гг. взяли города Стиру и Лечче;[2144] в 1046-1047 гг. три тысячи варягов принимали участие в столкновении Липарита с Багратом IV, царем Картлии и Абхазии, и для этого ходили в Грузию;[2145] в 1050 г., вместе с другими войсками, под главным начальством патриция Никифора Вриенния, были отправлены против печенегов;[2146] в 1053 г. стояли на квартирах в Халдии или Иверии и здесь собраны были аколуфом Михаилом для действий против турок-сельджуков;[2147] в 1055 г. находились в Отранто при захвате города норманнами;[2148] в 1066 г. Маврикий приплыл с варягами на хеландиях в город Бари;[2149] в 1068 г. варяги участвовали в походе Романа Диогена против турок;[2150] в 1077 г. многие варяги приняли сторону Никифора Вриенния, восставшего против Парапинака, между тем как другие остались верны Парапинаку и в 1078 г.
участвовали в афирском деле против Иоанна Вриенния;[2151] при осаде Константинополя Алексеем Комнином, вероятно, внешние варяги участвовали в защите города и Борилл приготовил их, вместе с хоматинцами, для битвы.[2152] Упоминаются также неоднократно и дворцовые варяги; первый раз при Михаиле Стратиотике, по случаю возмущения Феодосия Мономаха;[2153] затем при Исааке Комнине, по поводу низложения патриарха Керуллария,[2154] при провозглашении Романа Диогена[2155] и при Вотаниате, когда один из дворцовых варягов убил из мести Иоанна Вриенния,[2156] а весь варяжский дворцовый отряд поднял бунт против царя.[2157] Внешние варяги, несмотря на то, что не состояли при особе императора и жили вне столицы, считались однако же принадлежащими к императорской лейбгвардии, к этериям. Поэтому для обозначения их безразлично употребляются оба названия: и варяги, и этерии — οικείοι. Сторону Вриенния против Парапинака приняли, между прочим, по ясному свидетельству историков, внешние варяги (οί έκτος Βάραγγοι).
Потомок этого претендента, тщательно описывая в своей истории возмущение и битву с императорскими войсками, называет приверженцев своего предка не варягами, но принадлежащими к этериям.[2158] Вообще, если в какой-нибудь феме встречается войско, на зимних квартирах или в походе, и называется έτέρειαι или οικείοι, а между тем император остается в столице и не участвует в походе, то, без опасности впасть в ошибку, можно под этерией понимать внешних варягов.
Вопрос о том, из кого состоял варяжский корпус, в настоящее время, после исследований проф. Васильевского,[2159] может считаться решенным: преобладающим, если не исключительным, элементом в этом корпусе были русские. Прямое, не подлежащее сомнению, доказательство тому находится в рассказе Атталиота о военных действиях Алексея Комнина и Урселя против засевшего в Афире Иоанна Вриенния, в 1078 г. Историк употребляет в своем рассказе названия «русские» и «варяги», как выражения совершенно тождественные.[2160] Это доказательство проф. Васильевский вполне основательно дополняет свидетельствами царских хрисовулов от 1060, 1075 и 1079 гг., в которых название варяги и русь (варяго-русь) стоят рядом и не разделены союзом или (ή), сопровождающим названия других родов войск и свидетельствующим о различии их между собой.[2161] К аргументации проф. Васильевского мы можем только прибавить, что если бы им не было оставлено без внимания тождество между варягами с одной стороны, и έτέρειαι, οικείοι с другой, то получилось бы еще одно доказательство в пользу того, что русское войско составляло лейб-гвардию. В 1057 г. поднялось восстание Исаака Комнина против Стратиотика.