Страница 33 из 107
К эпохе несторианских споров относятся прежде всего "Возражения" Феодорита на "главы" святого Кирилла. После Ефесского собора Феодорит написал снова большую книгу возражений, из которой дошли только небольшие отрывки, преимущественно у Мария Меркатора. Известный издатель Феодоритовских творений, иезуит Гарнье, дал этой книге название Пенталога, опираясь на указания Мария Меркатора. Только в отрывках сохранилась до нас апология Феодорита в защиту Феодора и Диодора, против святого Кирилла. Догматическое содержание имеют многие письма этого времени. К более поздним годам относится самое интересное догматико-полемическое сочинение Феодорита: Эранист (или Лохмотник), писанное в диалогической форме. Оно было закончено в 448 году. Феодорит описывает здесь и опровергает нарождающееся монофизитство, и, может быть, он пользовался при этом какими-нибудь письменными монофизитскими источниками. Самым названием Феодорит хочет определить смысл новой ереси: έρανισής от έρανоν означает нищего и попрошайку, который всюду побирается и из чужих клочков составляет пеструю и разноцветную ткань. Такое "пестрое и многовидное мудрование" Феодорит и видит в монофизитстве. Против "Ераниста" его православный собеседник защищает неизменность и неслиянность Богочеловеческого соединения и "нестрадательность" Божества во Христе.
Феодорит старается разъяснить действительный смысл суждений и речений святого Кирилла и показывает неправильность монофизитского истолкования "Кирилловской веры". Во многом он прямо повторяет святого Кирилла. В противоположность более ранним своим произведениям, здесь Феодорит освобождается от школьной узости и проявляет большую богословскую проницательность. С внешней стороны диалог отличается стройностью и простотою. В последнем IV-ом слове Феодорит в "силлогистической форме" подводит положительные итоги спора. При собирании отеческих свидетельств Феодорит, вероятно, пользовался сводом, составленном в 430-431 гг. Элладием Птолемаидским. К этим полемическим трудам нужно прибавить "Сокращение Божественных догматов", представляющее собой V-ую книгу "Врачевания эллинских недугов". Это краткий и полный очерк христианской догматики, подкрепляемый преимущественно библейскими текстами. 5. Феодорит с ранних лет много и постоянно проповедывал. "Непрерывно учил" — по его собственному выражению. О своих "беседах" он не раз упоминает. Как проповедник, он пользовался большим уважением и почетом. "Бывало, по окончанию беседы обнимали меня, целовали голову, грудь и руки. Некоторые даже касались колен моих, называя мое учение апостольским", вспоминал он. Остается под вопросом, записывал ли он сам свои проповеди; во всяком случае, сам он на свои писанные проповеди никогда не ссылается.
В целом виде ни одна из его проповедей не сохранилась. Ссылки его противников на его выражения в проповедях нельзя принимать без проверки. Патриарх Фотий читал 5 "Слов" Феодорита в похвалу Златоусту, по его отзыву неумеренно хвалебные, и сохранил из них несколько отрывков. Вероятно, с церковного амвона были сказаны "Слова о промысле"... 6. Письма Феодорита представляют богатый биографический и общеисторический материал. Их сохранилось очень много. Есть не мало указаний на недошедшие до нас сочинения Феодорита. Рукописное предание сочинений Феодорита не исследовано критически в достаточной мере. В особенности это касается сирийской литературы. Во всяком случае Феодорит принадлежал к числу самых плодовитых и разносторонних писателей древности. По суждению Фотия он сочетал простоту слога и его изящество, хотя и не был эллином по рождению.
III. Исповедание
1. В своем христологическом исповедании Феодорит искал "средний" путь, "путь евангельских догматов"... Он старался твердо держаться предания. Но ему пришлось богословствовать в споре. В этом споре он оказывается представителем Антиохийской школы, в христологии которой сказалось с самого начала напряженное отталкивание от аполлинаризма. Первое изложение своих христологических воззрений Феодорит дал в трактате "О вочеловечении Господа". В нем чувствуется резкое отталкивание от Аполлинария. Феодорит прежде всего показывает полноту человечества во Христе, его неизменность в соединении. Он исходит из факта домостроительства, как из дела и откровения Божественного милосердия и любви. Только при восприятии полного человечества с разумною душою достигается спасение. Если бы Спаситель не был Богом, тогда спасение не осуществилось. И если бы он не был человеком, то Его страдания, Его "спасительная страсть", были бы для нас бесполезны. Отсюда Феодорит приходит к исповеданию Христа Богом и человеком... Соединение естеств он мыслит нераздельным. Два естества соединены в едином Лице, в единстве жизни, έν πρόσωπоν, — нужно заметить, что Феодорит резко различает понятия "лица" и "ипостаси", и ύπόστασις для него остается синонимом φύσις... воплощение есть восприятие, и восприятие всецелого человека...
Образ соединения "божественной природы" или "формы" (μоρφή) с человеческой, Феодорит обозначает, как вселение, связь, общение, единство, — ένоίκησις, συνάφεια, ένωσις. В человеке, в "видимом", скрыто обитало Слово, как в храме, и проявлялось в нем своими действиями... Божество нераздельно соединено с человечеством, но Феодорит прежде всего подчеркивает "различение естеств", "особенности естества"... "Мы не разделяем домостроительство на два лица и не проповедуем двух сынов вместо Единородного, но учим, как научены, что два естества, δύо φύσεις, — ибо иное Божество и иное человечество; иное сущее и иное сделавшееся, иное образ Божий, и иное образ человеческий, тот Воспринявший, этот воспринятый"... Феодорит резко различает эти две стороны. Так об искушении Христа он говорит: "ведется не Бог Слово, но воспринятый Богом Словом от семени Давида храм", "образованный Духом для Бога Слова в Деве храм"... Поэтому и пресвятую Деву он называет сразу и Богородицей, и Человекородицей, — "последним именем потому, что действительно родила подобного себе, а первым, — потому что образ Божий был соединен с образом раба"... Феодориту, по-видимому, представлялось, что только соединение обоих имен исключает всякий намек на нечестивое "слияние" естеств. Во всех этих формулировках с чрезмерной резкостью подчеркнута особенность и самостоятельность человечества во Христе, как бы особого "человека"...
Вместе с тем понятие "единого Лица" (έν πρόσωπоν) недостаточно на тогдашнем языке выражало полноту соединения. "Перенесения имен" Феодорит старательно избегал. Это делало неизбежным его отрицательное отношение к анафематизмам святого Кирилла. 2. В заключениях на "главы" святого Кирилла Феодорит, прежде всего, возражает против понятия "ипостасного" или "естественного" единства, и противопоставляет ему понятия стечения или соединения. За "странным и чуждым" понятием "единства по ипостаси" он подозревает мысль о слиянии, уничтожающем особенности соединяющихся естеств, о возникновении чего-то "среднего между плотью и Божеством", так что Бог уже не Бог и храм воспринятый не храм. В понятии "естественного единства" Феодорит усматривал подчинение Божества необходимости. В понятии "природы" (φύσις) для него резко выступал момент неизбежности и принудительности: "природа есть, по его определению, нечто движимое необходимостью и лишенное свободы", — "по природе" совершается то, что "не по воле"... "Если таким образом произошло "природное соединение" образа Бога и образа раба, — заключает Феодорит, — то Бог Слово вынужден был необходимостью, а не подвигся человеколюбием, соединиться с образом раба, и Законодатель всегда находится в необходимости следовать законам (природы)".
В противоположность понятию "естественного соединения" Феодорит оттеняет свободу истощания Сына Божия, "по намерению" соединившегося "с природой, взятой от нас". Соединение предполагает различие, соединяются разделенные; и потому Феодорит недоумевает, как может Кирилл отказываться "разделять ипостаси или природы". Он упускал из виду, что святой Кирилл открыто разумел под "ипостасью" или "природою" — "лицо". Исповедуя "единство лица", Феодорит не делал отсюда всех необходимых выводов. Распределяя евангельские речения между "двумя природами", он ослаблял истину единства. Все уничижительные речения он относит к "образу раба", и получается впечатление, что он разумеет при этом особое "лицо", особого субъекта. Это впечатление усиливается тем, что Феодорит настойчиво и постоянно говорит о человеческой природе, как о "воспринятом храме". Он хотел этим только исключить всякое слияние, превращение или изменение. Но говорил в действительности больше, чем хотел сказать: он называл Христа "богоносным человеком", оговаривая, впрочем, что он "всецело обладает единым Божеством Сына"; "поэтому и родившийся младенец называется Эммануилом, — и Богом, неотделенным от человеческого естества, и человеком, не чуждым Божества", — "Младенец называется Эммануилом по той причине, что воспринят Богом", — "Образ Бога принял образ раба". Феодорит отмечает, что "восприятие" совпадает с зачатием.