Страница 74 из 92
Ибо самое понятие возраста снимается воскресением и не принадлежит к первозданному естеству. "Во время первой жизни не было вероятно ни старости, ни детства, ни страдания от разнообразных болезней, ни какого-либо другого бедственного телесного положения, потому что Богу не свойственно создавать что-либо подобное... Все это вторгнулось в нас вместе со входом порока..." И потому все это не подлежит, но и не препятствует целостному воскресению. Воскресает только естество, но не приражение порока и страсти. В этом и состоят обновление, освобождение от наследия и следов злой жизни, жизни во зле. Воскресение есть преображение в нетление и в бессмертие, - потому оно и есть победа над смертью. Вырастает колос рослый, ветвистый, прямой и простирающийся в небесную высоту... Не воскресает ничто, связанное с болезнью, дряхлостью, уродством. Не воскресают ни старческие морщины, ни увечья, ни младенческая незрелость. И притом в воскрешенных телах не будет органов и частей, связанных с потребностями здешней грешной жизни, - "смерть очистит тело от излишнего и ненужного для наслаждения будущею жизнью..." Это относится к органам питания и вообще к функцям растительной жизни, связанной с круговращением вещества и ростом. Прежде всего, - к различию полов. Вообще преодолевается вся грубая материальность и исчезает тяжесть плоти. Тело становится легким, стремлящимся вверх...
И вообще все свойства тела, - цвет, вид, очертание и т.д., - "претворяются в нечто Божественное..." Исчезает непроницаемость, снимаются акцидентальные различия, "какие теперь по необходимости имеет наше естество от последовательной смены его состояний". В этом смысле Григорий говорит о том, что в воскресении все примут один вид, - "все мы станем одним Христовым телом, принявши один образ и вид, потому что во всех одинаково будет сиять свет Божественного образа..." Это значит, что облик будет определяться изнутри, - "отличительный облик будут сообщать каждому не стихии, но особенности порока и добродетели". Но это не значит, что все будут на одно лицо. - Таким образом, воскресение есть, с одной стороны, восстановление в первозданное состояние, с другой, - не только возвращение, но еще и собирание всего совершившегося в прошлой жизни. Не только άοά но и recapitulatio... Нужно подчеркнуть, для Григория Нисского понятие апокатастазиса не имело того смысла, что для Оригена, - именно потому, что он не признавал предсуществования душ. Восстановление не есть возврат к бывшему, но осуществление неосуществившегося, или, точнее, - завершение недовершенного, - исполнение, а не забвение. Это относится прежде всего к телу: оно не отменяется, но преображается, - и тем достигает своего назначения; быть зеркалом души. За воскресением следует суд. И суд всеобщий, суд над вселенной.
Для суда снова придет Сын Божий. Ибо суд дан Сыну. Но чрез Сына судит и Отец. И к нему собственно "относится все совершаемое Единородным во время Страшного суда". Однако, судит Сын человеческий, и как бы на основании своего личного опыта измеряет обстоятельства и трудности человеческой жизни, - "и долгое ли время испытывал каждый много благ или зол, или же совсем не коснулся и начала тех и других, так как окончил жизнь еще в несовершенном разуме..." Это суд Божественной любви скорее, чем Божией Правды. Однако, суд справедливый, т.е. точно соразмерный достоинствам каждого; и Христос есть "Правда Божия, открываемая благовествованием..." В известном смысле каждый будет сам себе судьей. Пробудившись в воскресении, каждый припомнит всю свою жизнь и сам даст ей справедливую оценку, - каждый явится на суд с полным сознанием и заслуг, и вины. На суде, как в точном зеркале, все отобразится... - В суде откроется равночестная слава Сына.
Суд будет всеобщим, пред царским престолом Сына соберется и предстанет "весь род человеческий, от первой твари до всей полноты приведенных в бытие..." И с ним приведен будет на суд и диавол со ангелами своими, - "тогда, - говорить Григорий, - виновник мятежа, возмечтавший о достоинстве Владыки, явится пред очами всех рабом непрестанно бичуемым, влекомым ангелами на казнь, и все служители и пособники его злобы подвергнутся приличным для них наказаниям и казням". Откроется последний обман и явится единый действительный Царь, которого признают и воспоют и побежденные и победители. - О страшном Суде Св. Григорий говорит сравнительно мало, хотя и рисует яркие образы страшного дня, - но это скорее гомилетическая поэзия, а не богословие в собственном смысле. В эсхатологических перспективах св. Григория суд не занимает средоточного места. И это понятно. Суд не есть окончательное решение судьбы. Это только предварительный итог истории, зеркало прошлого, - и только начало восьмого дня, в котором все-таки продолжается процесс. Окончательно только воскресение, с одной стороны, - явление Христа во славе, с другой. Суд Сына не столько решение, сколько откровение всех дел и дум человеческих. Нового на самом суде мало. Блаженство праведников определяется уже воскресением. Мучения грешников начинаются уже до воскресения и продолжатся и после суда. Весь смысл идеи суда в его ожидании.
Мысль о суде есть фактор нашего нынешнего религиозно-нравственного преуспеяния, - "будущий суд для слабых людей есть угроза и увеличение печали, дабы страхом болезненного воздаяния умудрить нас к избежанию зла". "Это строгое судилище живо изображено словом не для чего-либо другого, как для того чтобы научить нас пользе благотворительности", замечает Григорий. В учении о страшном суде Григорий повторяет Оригена. Св. Григорий учил о "всеобщем восстановлении". "Всех ожидает участие в благах", говорил он. Одни достигают этого уже подвигом земной жизни. Другие должны пройти чрез огнь очищения. Однако, в конце концов "после долгих вековых периодов порок исчезнет и ничего не останется вне добра. И это будет совершенным возвращением всех разумных существ к тому первозданному состоянию, в котором они были сотворены, когда еще не было зла..." Некогда случится, что "зло исчезнет из области существующего и снова станет несущим..." Не останется и следа зла; и тогда, полагает Григорий, - "воссияет снова во всех богоподобная красота, которою мы были образованы от начала..." "Было некогда, - говорит Григорий, - разумная природа представляла собою единое собрание и через исполнение заповедей приводила себя в согласие с той стройностью, какую Начальник его устанавливал Своим движением.
Но после того, как вторгшийся грех расстроил Божественное согласие собрания, и как он подлил под ноги первых людей, составлявших единое ликостояние с ангельскими силами, нечто, сделавшее их склонными к обольщению, этим привел их к падению, и человек лишился общения с ангелами, так что через падение прекратилось их единомыслие, - после этого падшему понадобилось много трудов и пота, чтобы, поборов и освободившись от простершего на него власть во время падения, снова восстать - и получить в качестве награды за победу над противником право на участие в Божественном ликостоянии..." В этом ликостоянии соединятся вместе человеческая и ангельская природы и составят некий "Божественный полк..." Откроется великий и общий праздник, на котором ничто не будет разделять разумную тварь; и общим веселием возрадуются низшие и высшие, и единодушно поклонятся все и восхвалят Отца чрез Сына. Все завесы подымутся, единая радость и слава во всех воссияет. Это последнее восстановление обнимет всех: всех людей или весь род, все естество человеческое. Но, более того, - и злых духов; и к торжествующему собору присоединится напоследок и сам "изобретатель зла..." И он будет уврачеван, ибо в тридневие смерти своей, Господь исцелил все три сосуда зла: диавольскую природу, женский пол и пол мужеский.
Изгоняет зло, наконец, и "из рода змий, в которых в первых нашла себе рождение природа зла..." В учении о всеобщем восстановлении, о восстановлении всего в первичное состояние, св. Григорий повторяет Оригена. И мотивы у него те же. Основной довод - от всемогущества Блага, как единственно Сущего, как единственного устоя и цели всякого существования. "Совет Божий всегда и во всем непреложен", - говорит св. Григорий... "Напрасно вы, люди, негодуете и с неудовольствием смотрите на эту цепь необходимой последовательности вещей, не зная, к какой цели направлено все отделное в домостроительстве вселенной, - ибо всему необходимо в известном порядке и последовательности, согласно с истинной Премудростью Управляющего, придти в согласие с Божественною природою..." Противоположность добра и зла в понимании св. Григория есть противоположность бытия и воли, - иначе: необходимого и случайного. Зла нет; оно не есть, но только случается, бывает. Бывающее неизбежно имеет конец, - "то, что не всегда было, то не всегда и будет..." Возникшее может вечно сохраниться только чрез вечное о нем изволение, только в вечном и сущем, чрез участие в Сущем, чрез причастие Блага. Так и сохранится тварь; но так не может сохраниться зло, - ибо оно не от Бога, и есть именно - "лишение блага", неблаго, т.е. небытие.