Страница 56 из 92
Здесь разумеем тожественное действие, - "одно движение и распоряжение благой воли, переходящее от Отца чрез Сына к Духу..." "Вся промыслительность, попечительность и бдительность над вселенной, говорить Григорий, - едина, едина, а не трояка, - святою Троицей совершается, однако не рассекается троечастию по числу созерцаемых верою Лиц, так чтобы каждое из действий, само по себе рассматриваемое, было или одного Отца, или особо Единородного, или отдельно Святого Духа". - Григорий формально следует за Оригеном, но по существу не согласен с ним. Во-первых, потому что отвергает допускаемое Оригеном распределение действий по ипостасям, отвергает несовпадение царств Отца, Сына и Духа по объему и составу, - он утверждает как раз обратное. Во-вторых, потому что он совершенно свободен от того субординатического уклона, который был у Оригена, - действие Божие по Оригену как бы затухает в порядке нисхождения по счисляемым ипостасям, - сила убывает, убывает мощь и власть. Правда, и у Григория путь Божественного Действия в мир соответствует порядку Лиц: от Отца через Сына в Дух, при чем различаются: έ, ά, έ. Однако, это есть различие во Внутритроической жизни, соответствующее неслиянному строю единосущной Жизни, - потому и ведет оно к уразумению троической тайны.
- Нужно, наконец, прибавить, что в едином, но троическом действии, конечно, нет перерывов или какого-либо протяжения времени, - как нет никаких разделений и промежутков в самой Троице, - "ибо в предвечном естестве нет расстояния", нет никакой пустоты или "неосуществленной среды". Во всеблаженной жизни нет протяжений, нет ничего, что можно было бы измерить, - "у Бога и вне Бога нет ничего такого, из чего в продолжении прохождения одно уже проходит, другое будет проходить,... все равно всегда присуще, как настоящее". Различение времен исключается, всякое "некогда" и "когда", - ибо исключаются изменения: Бог ничем не становится, но есть, как полнота и "троическая простота"; в Боге ничто не возникает, - "что было, то и есть и будет; а если чего когда-либо не было, того нет и не будет..." На этом основании св. Григорий опровергает Евномия, который тщился вознестись "выше рождения Сына", точно можно отыскивать ступени в бесконечном... Если что было прежде Сына, то прежде не было и Отца, и во всяком случае окажется, что сам Бог "делается старше и моложе самого себя..." Невечность Сына предполагает небытие Отца.
Благочестие требует отвлекаться от времени, - "и прежде веков и после них беспредельность Его жизни льется повсюду..." Время, - проникновенно говорит Григорий, - "течет собственным своим чередом или содержа в себе, или минуя естество постоянное, непреложное, пребывающее в собственных своих пределах..." - Все имена Божии и все представления о Нем "появляются вместе с вечностью Божией". Этим исключается и всякая длящаяся последовательность в действованиях Божьих, - они просты, как проста Божественная полнота. Здесь снова сходство и резкое отличие от Оригена, который сумел из вечности и простоты Божественного бытия сделать только субординатические выводы и потому самое Божество Второй (строго говоря, нельзя даже прибавить: и Третьей) ипостаси сводил на "причастие" (Божеству), как бы опасаясь, что даже вечное рождение нарушает простоту. Св. Григорий понял, что полнота не противоречит простоте, что, напротив, это объективно совпадающие и неслитно-неразделимые свойства, и потому из Оригеновских понятий выковал непреложную ризу подлинно-точных догматов. В раскрытии троичности Григорий исходит из понятия силы: Сын и Дух - силы, но силы "существенно существующие", т.е. ипостаси. Понятие ипостаси Григорий определяет подобно Василию брату.
"Ибо под сим названием (Отца, Сына и Духа) дознаем не разность естества, но одни свойства, служащие к познанию ипостасей, по которым знаем, что Отец не Сын и Сын не Отец, что Отец или Дух Святой не Сын, но каждое Лицо познается по особой отличительной черте ипостаси, в неопределенном совершенстве само по себе не представляемое и неотделяемое от Лица, с Ним соединенного..." Итак, ипостасные имена суть имена соотносительные, и при том скорее апофатические, чем утвердителные, - во всяком случае они не дают нам исчерпывающего разумения тайны Троической жизни тем более, что исключается всякая аналогия с тварным смыслом этих слов. Имена ипостасей означают "особенности", и отношения, образ бытия, - как, а не что... При определении ипостасных особенностей Григорий Нисский отклоняется от других Каппадокийцев, особенно от Василия. Отца и Сына он различает прежде всего как нерожденного единородного, άέο и οοεή. Это два образа бытия: быть нерожденно и быть единородно, - св. Григорий говорит не просто о рожденности Сына, но подчеркивает имя: Единородный, чтобы яснее отличить неисповедимый образ бытия Сына и Духа. Не удовлетворяясь определением ипостаси Духа, как "Святыни" у Василия, не находя достаточным термин: έόευ у Григория Богослова, Григорий Нисский видит отличительное свойство третьей ипостаси в том, что она - третья: от Отца чрез Сына, ύο.
Это ά имеет онтологический, а не только икономический характер. Однако это ά не означает сопричинения, существенно отлично от έ, и Григорий резко подчеркивает единство начала... Собственно говоря, "чрез Сына" почти равнозначно "от Отца", - ибо Отец есть имя Первой ипостаси в отношении ко Второй. - Имена Отца, Сына и Духа не суть имена естества или природы, - по естеству ипостаси именуются равно Богом. Григорий это резко подчеркивает во исключение всякого субординатизма. Имя Бога равно для Трех, общее для них, так что нельзя говорить: Бог и Бог и Бог, - едино Божество, един Бог. Стало быть, неизреченное естество и ипостаси различаются, как общее и частное... Однако, это соотношение общего и частного нужно разуметь богоприлично. Это значит прежде всего, что надлежит вполне отвлечься от всякой изменчивости и изменения и разуметь особенное (или неделимое) в совершенной полноте завершенного и простого бытия, в котором нет среды и разделения. Эту оговорку св. Григория не всегда с достаточным вниманием учитывают. То верно, что вслед за Василием Великим и Григорий поясняет различение сущностей и лиц человеческим примером: человек (вообще) и три неделимых: Петр Иаков, Иоанн. Однако, это не значит, что общее есть только производное от частного, выделяемое в них чрез отвлечение от различаемого.
Формально каппадокийская терминология напоминает Аристотеля, аристотелевский плюрализм и индивидуализм, - так что общее есть только понятие, под которым стоят индивиды. Однако, у каппадокийцев резче выражен затушеванный у Аристотеля мотив субстанциального единства, единство материального принципа, так же недоведомого (ибо бескачественного), как и у Аристотеля. Но если у Аристотеля эта бескачественность есть проявление бедности, то для Каппадокийцев в отношении к Божеству она означает полноту, сверхкачественность, - не смутность, но высшее совмещение уже не распадающегося на отдельные качества. Это единство "подлежащего" предполагается различением ипостасей... Отсюда резкий реализм (или онтологизм) у Григория Нисского. Ему приходилось отвечать на резко поставленный вопрос: почему не три Бога, раз три ипостаси. Ведь Петр, Иаков, Иоанн - три человека. Может показаться, что Григорий отвечает на это недоумение слишком много, - ибо он отвечает, что строго говоря и о людях нельзя сказать: три. Не стирает ли он при этом различия между Божественным и тварным естеством, равно подводя и то, и другое под понятие субстанциального единства? И к тому же не есть ли его ответ только словесный обход трудности, только оговорка... Григорий отвечает так: Строго говоря неточно и противоречиво сказать: три человека.
Ибо три относятся к различному, а человек есть имя неразличаемой, но как раз отождествляемой сущности. Именем человека нельзя обозначить собственного различаемым, это не собственное имя, а общее, - счисляются же собственные имена, их только можно складывать и обозначать числом. При этом счисление уже предполагает единство, как основание сложения. "Человек" - один, ибо одно и то же тождественное содержание мыслится о каждой ипостаси. "Естество одно, сама с собою соединенная и в точности неделимая единица, не увеличиваемая приблавлением, ни умаляемая отнятием. Как есть одна, так и остается. Хотя и во множестве является, сущая, нераздельная, нераздробляемая, всецелая, не уделяемая причастникам по особой части каждому..." Численный порядок не производит разности естества, - исчисляемое таким же пребывает само в себе, каково есть, счисляется ли оно или не счисляется, и во всяком случае, неизменяемое временем. В отношении к сущности меньше ли Авраама имел явившийся на свет через 14 родов Давид? Меньше ли был человеком Давид, потому что во времени жил позже Авраама? Каждый тождественно с другими и равно есть человек, - "человек в точнейшем понятии может быть назван собственно один..." Св.