Страница 48 из 92
Теории Аполлинария он противопоставляет не столько богословское рассуждение, сколько исповедание веры. И для своей веры он находит столь четкие слова, что предвосхищает позднейшие формулы V века ("две природы" и "единое лицо")... Спасение для человека в соединении с Богом. Однако, воплощением Слова еще не завершается спасение. Со всею силою св. Григорий подчеркивает искупительное значение Крестной Смерти. В ней высшее благо и высший дар Божий, - "страдание Бога, Агнец, закланный за наши грехи..." Крест есть Жертва, - "очищение не малой части вселенной и не на малое время, но целого миpa и на веки". Св. Григорий со всею силою подчеркивает жертвенный характер смерти Спасителя. Он подробно сопоставляет эту жертву с прообразовательными жертвами Ветхого Завета. Крест есть жертвоприношение, и Христос есть истинный Агнец и Жрец, Примиритель и Архиерей. И это - Жертва и выкуп, υο... Христос приемлет на Себя весь грех человеческий и потому страждет, "изображая в Себе нас", "как Глава целого тела..." Это не простое замещение, - вместо нас... Св. Григорий со всей резкостью старается выразить величайшую интимность принятия и усвоения Спасителем нашей клятвы и греха и называет его непереводимыми неологизмами: υο и т.п. Конечно, воспринятый грех не осквернял Безгрешного. Волею восходя на Крест, Богочеловек возносит на него наш грех и распинаемый сораспинает его на нем... И св.
Григорий песнословит "крест и гвозди, которыми я разрешен от греха". Однако, по мысли св. Григория, смысл Крестной смерти не выражается до конца в понятиях жертвы и воздаяния. "Остается исследовать вопрос и догмат, многими оставляемый без внимания, но для меня весьма требующий исследования", - говорит он в своем знаменитом Пасхальном Слове. "Кому и для чего пролита сия излиянная за нас кровь - кровь великая и преславная Бога и Архиерея, и Жертвы. Мы были во владении лукавого, проданные под грех и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена. Если лукавому, то как сие оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от Бога, но Самого Бога, за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и нас. А если Отцу, то, во-первых, каким образом? Не у него мы были в плену. А, во-вторых, почему кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцем, но заменил жертвоприношение, вместо словесной жертвы дав овна.
Не видно ли из сего, что Отец пpиемлет (жертву) не потому, чтобы требовал или имел в ней нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и воззвал нас к Себе чрез Сына, посредствующего и все устрояющего в честь Отца, Которому Он оказывается во всем покорным". Может показаться, что св. Григорий не дает прямого ответа на вопрос. В действительности он дает его, правда, кратко: "Да будет прочее почтено молчанием". Крест есть Победа над сатаною и адом, но не выкуп. Крест есть Жертва благоприятная, но не плата и не выкуп Богу. Крест есть необходимость человеческой природы, не необходимость Божественной Правды... И основание этой домостроительной необходимости - в грехе человека и в некоем вырождении тела, - чрез падение Адама плоть отяжелела и стала трупом, а душа "трупоносицей..." Плоть очищается и как бы облегчается чрез Крестное пролитие крови. Крест св. Григорий в одном месте называет Крещением, - "кровью и мученичеством". В другом месте св. Григорий говорит о двояком очищении, дарованном Христом: "одно - вечного Духа, и им очистил во мне прежние повреждения, рождаемые от плоти; другое - нашей крови (ибо своею называю ту кровь, которую истощил Христос Бог мой), - искупление первородных немощей и избавление мира".
Крест есть некое рождение, - потому-то Крещение есть причастие Кресту, соумирание и спогребение, возрождение из гроба и чрез гроб... "Ибо мне необходимо претерпеть сие спасительное изменение, чтобы как из приятного произошло скорбное, так из скорбного вновь возникло приятное". На Кресте, по мысли св. Григория, восстанавливается первозданная чистота человеческой природы. "Мы возымели нужду в Боге воплотившемся и умершем, чтобы нам ожить. Много было в то время чудес: Бог распинаемый, солнце омрачающееся и снова разгорающееся (ибо надлежало, чтобы и твари сострадали Творцу), завеса раздравшася, кровь и вода, излиявшаяся из ребра (одна потому, что был Он человек, другая потому, что Он выше человека); земля колеблющаяся, камни, расторгающиеся ради Камня, мертвецы восставшие во уверение, что будет последнее и общее воскресение, чудеса при погребении. Но ни одно из них не уподобится чуду моего спасения. Немногие капли крови воссозидают целый мир, и для всех людей делаются тем же, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя нас воедино". Христос воспринял все человеческое, "все, что проникла смерть", - и смертью разрушил смерть... Смерть есть Воскресение, в этом тайна Креста. Потому и говорит св. Григорий в день Пасхи о страданиях Бога. "В сей день великий Христос воззван от мертвецов, к которым приложился.
В сей день отразил Он жало смерти, сокрушил мрачные затворы унылого ада, даровал свободу душам. В сей день, воспрянув из гроба, явился Он людям, для которых родился, умер и возбужден из мертвых, чтобы мы, возрожденные и избежавшие смерти, восхищены были с Тобою восходящим". Для всего рода человеческого Христос, как и человек, есть некая "закваска для всего смешения". И дарованное во Христе спасение и "обожение" дано для всех. Для всех, кто соединяется с Ним чрез священное Таинство и чрез подвиг восхождения. Века этой жизни, века истории св. Григорий понимает как предварение. Ветхий Завет и подзаконная Пасха были "неясным прообразованием прообразования", - "осмеливаюсь сказать и говорю". Но и ныне еще только прообраз, как бы еще неполная Пасха. "Впоследствии и скоро причастимся чище и совершеннее, когда Слово будет пить с нами сие ново во Царствии Отца, открывая и преподавая, что ныне явлено им в некоторой мере: ибо познаваемое ныне всегда ново. Что же есть это питие и это вкушение? Для нас оно в том, чтобы учиться, а для Него, чтобы учить и сообщать ученикам Своим Слово, ибо учение есть пища и для питающего". Учить прежде всего о Троице.
Там - глас празднующих, "видение Славы", а более всего - "чистейшее и совершеннейшее осияние Троицы, уже не скрывающейся от ума, связанного и рассеиваемого чувствами, но в полной мере целым умом созерцаемой и воспринимаемой и озаряющей наши души всецелым светом Божества". Здесь отзвук Оригена, но сразу вскрывается и отличие: для Оригена загробная жизнь праведных - школа космических тайн, не созерцание Троицы. - Григорий редко касается эсхатологических тем. Много и часто говорит он о призвании человека к "обожению" и проповедует подвиг. Грешников призывает к покаянию. Об участи нераскаянных грешников упоминает вскользь. Величайшее наказание для них - отвержение Богом. И в нем мука, "стыд совести", которому не будет конца. Для праведных Бог - свет, для нечестивых - огнь, и этот "ужаснейший огнь увековечен для злых". Может быть, св. Григорий и допускал загробное очищение. О грешниках он говорил: "Может быть, они будут там крещены огнем, - этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность каждого греха". Впрочем, он имел в виду при этом прежде всего нераскаянных христиан.
Ибо говорил он и иное: "Знаю огнь не чистительный, но и карательный, - его на грешников всех одождит Господь, присоединив жупел и дух, - это уготованный диаволу в ангелам его, или тот, который предходит лицу Господа и попаляет окрест враги его". Правда, все же делает оговорку: "Если только кому не угодно и здесь разуметь это человеколюбие и сообразно с достоинством Наказующего..." От крайностей оригенизма св. Григорий был во всяком случае свободен.
I. Жизнь
Св. Григорий Нисский был младшим братом великого Василия. О молодости св. Григория почти ничего не известно. Предположительно можно его рождение отнести к 332 году. Учился Григорий, по-видимому, только на родине, - вероятно в Кесарии. Сам он называл брата Василия своим учителем и с особым благоговением говорил о нем впоследствии, равняя его с апостолами и пророками, - только по времени он после апостолов... Впрочем, по его собственному признанию, он "не много жил в сообществе брата и лишь настолько был наставлен его божественным языком, насколько то было нужно, чтобы понимать невежество непосвященных в тайны красноречия". Иными словами, он учился у Василия только риторике. Кроме брата в числе своих наставников Григорий называет сестру Макрину, и ей также посвящает благодарные воспоминания. Во всяком случае в родительском доме св. Григорий был окружен атмосферой аскетической и вместе высококультурной. Но о подробностях его образовательнаго пути трудно сказать что-нибудь определенное. В молодости он пережил философские искушения. И уже принявший звание чтеца, зачисленный в клир, он делается учителем красноречия, увлекается изучением языческой литературы. Это вызвало смущение. "Что с собой сделалось, мудрый муж? - писал ему с дружеским укором св.