Страница 14 из 92
Обреченное "по природе" на тление, человеческое естество было создано и призвано к нетлению. Изначальное причастие "оттенкам" Слова было недостаточно, чтобы предохранить тварь от тления. Если бы за прегрешением не последовало бы тление, то было бы достаточно прощения и покаяния, ибо "покаяние не выводит из естественного состояния, а прекращает только грехи". Но смерть привилась к телу и возобладала в нем... Конечно, по всемогуществу Своему Бог мог единым повелением изгнать смерть из мира. Но это не исцелило бы человека, уже обыкшего неповиновению. И справедливость Божия не была бы при этом соблюдена. В таком прощении сказалось бы могущество повелевшего, но человек стал бы только тем, чем был Адам, и благодать была бы подана ему снова извне. Не была бы тогда исключена случайность нового грехопадения. А чрез Воплощение Слова благодать сообщается человечеству уже непреложно, делается неотъемлемой и постоянно пребывает у людей. Слово облекается в тело, чтобы переоблачить его в жизнь, чтобы не только предохранить его внешним образом от тления, но еще и приобщить его к жизни. Ныне "облечено тело в бесплотное Божие Слово и таким образом уже не боится ни смерти, ни тления, потому что оно имеет ризою жизнь и уничтожено в нем тление"... Слово изначала пребывало в мире, как в неком великом теле, устрояя и оживотворяя его.
И было прилично явиться Ему и в человеческом теле, чтобы оживотворить его. На человеке был уже начертан лик Слова и когда загрязнился он и стал невиден, "подобало восстановить его". Это и совершилось в Воплощении Слова. Слово стало человеком, во всем подобным нам. Св. Афанасий обычно говорит о "воплощении", но под "плотию" он всегда разумеет полного человека, одушевленное тело со всеми ему свойственными чувствами и страданиями... В силу соединения со Словом тело освобождается от своей тленности и немощи "по причине бывшего в теле Слова". Животворящая сила Слова освобождала тело Спасителя от естественных немощей, - "Христос алкал по свойству тела, но не истаевал гладом". Тело было "удобостраждущим", доступным страданиям, но в нем было бесстрастное Слово, и немощи приражались к телу по попущению и по воле Слова, а не по необходимости и против воли. Господь попускал сказываться всему свойственному телу - алкать и плакать, и даже принять смерть. Но смерть Господа была попущением Его смирения и любви, не необходимостью. Он был властен разлучиться с телом, и оно могло умереть. Однако не могло уже пребыть мертвым, "потому что соделалось храмом жизни". Поэтому оно сразу же ожило и воскресло - "по силе обитающей в нем Жизни". Тело не связывало Слова, но само освобождалось в Нем от своей ограниченности, и не только от ограниченности, но и от склонности ко греху.
Ибо силою неизменяемого Слова само изменяемое человечество во Христе пребыло неизменяемым в добре, и все обольщения были над ним бессильны. "Человечество преуспевало Премудростью, постепенно возвышаясь над естеством человеческим, обожаясь, соделываясь и являясь для всех органом Премудрости для действенности Божества и его воссияния". "Дела, свойственные Самому Слову, совершались посредством тела". И в этом служении делам Божества обожалась плоть. Человеческое преуспеяние было во Христе непогрешительным... Человеческое естество во Христе было изобильно помазано Духом уже при крещении во Иордане. И от Него и мы стали принимать помазание и печать и вселение Духа, так как в Нем первом освятилась плоть. Просияние человеческой природы во Христе есть просияние всей человеческой природы в ее Начатке. Таким образом Слово чрез воплощение снова становится ("создается") в начало путей, - потому и именуется Первородным... Господь "стал братом нашим по подобию тела"; и Его плоть "прежде иных спаслась и освободилась". Как "сотелесники Его", и мы спасаемся или оживотворяемся, "потому что плоть наша уже как бы не земная, но Самим Божиим Словом приведенная в тождество со Словом, Которое ради нас плоть бысть". Искупление и спасение совершилось не только в Воплощении. Оно продолжалось во всей земной жизни Господа.
Господь двояко явил Свое человеколюбие: уничтожил смерть, обновил естество и - "явил Себя в делах", показал, что Он есть Отчее Слово, Вождь и Царь вселенной. Своим видимым явлением Господь показал людям, отпавшим от мысленного созерцания, невидимого Отца. Исполнением закона Он снял с нас клятву и осуждение закона. Но "тление не могло быть прекращено в людях иначе, как только смертью, "и потому собственно в смерти надлежит видеть "последнюю цель" спасительного Воплощения... "Для принятия смерти имел Он тело, и не прилично было воспретить смерти, чтобы не воспрепятствовать и Воскресению". Крестная смерть была "приношением сходственного", исполнением общего долга. Но "тело Господа" не могло быть удержано смертью, и - воскресло; "чудным образом в одном и том же совершилось двоякое, - и смерть всех приведена была в исполнение в Господнем теле, и уничтожена в нем смерть и тление ради соприсущего в нем Слова". Господь умер не по немощи естества, но по воле, ради общего воскресения, "не собственною смертию сложил с себя это тело, но принял смерть от людей, чтобы и эту смерть, коснувшуюся к телу Его, истребить совершенно". Тело Господа не видело тления и воскресло всецелым, ибо было телом самой Жизни.
Смерть Господа была действительной смертью, но недолгою: "тело Свое ненадолго оставил Он в таком состоянии, только показал его мертвым от приражения к нему смерти, и немедленно воскресил его в третий же день, вознося с Собою и знамение победы над смертью, то есть явленное в теле нетление и непричастность страданию". И во Христе воскресло и вознеслось и все человечество, - "через смерть распространилось на всех бессмертие". Восстал от гроба Господь "в плоти обоженной и отложившей мертвенность", прославленной до конца, - "и нам принадлежит сия благодать и наше это превознесение"; и вводимся мы уже в небесную область, как сотелесники Христа... Учение св. Афанасия об искуплении есть в целом учение о Воскресении, о воскрешении человека Христом и во Христе. Священное Писание возвещает нам о Спасителе две истины: что Он всегда был Бог, Сын и Слово, и что Он стал человеком. Отсюда двойственность речений в Писании: славных и уничижительных. Последние относятся к человечеству Христову... Слово не просто "восхотело быть в теле" или "явиться" в нем, не только снизошло в человека, но стало человеком, соделалось Сыном человеческим. У Афанасия встречаются нередко неполные и неточные выражения: облекся или обитал, храм, обитель, орган... Но он резко отличает явление Слова во Христе от явления и пребывания Его во святых. Христос стал человеком.
Во Христе видимое тело было телом Бога, не человека. Он сделал тело своим "собственным"; и немощи плоти стали "собственными" Слову. Дела Христовы не были раздельны, так чтобы одно совершалось по Божеству, другое - по человечеству, но "все совершалось совместно" и нераздельно... Самое плюновение Христа было божественным (и потому целебным, животворным), ибо все плотское "усвоило" Себе воплощенное Слово. Не иной скорбел о Лазаре и не иной воскресил его, но Один и тот же. И от Девы родился во плоти Бог, и Mapия есть Богородица, εοο. Не пременилось и не приложилось в иное при этом Слово, и не стала плоть, рожденная от Марии, единосущной Слову... Для того и избирается Мария, чтобы "от нея" восприял Господь тело, "подобное нам", а не единосущное Божеству. "От Марии Само Слово прияло плоть, и произошел человек, по естеству и по сущности сущее Божие Слово, а по плоти от семени Давидова и от Марииной плоти соделавшийся человек". В описательных выражениях св. Афанасий ясно раскрывает единство Христа - Богочеловека и неслиянную двойственность в Нем единосущного Отцу Божества и подобного и сродственного нам человечества. Именно по этому и был Он Спасителем, Слово и Второй Адам - Один и Тот же. Слово вочеловечилось, чтобы мы "обожились", "чтобы обожить нас в Себе". Обожение есть усыновление Богу, "чтобы сыны человеческие соделались сынами Божиими".
И мы, "восприятые Словом, обожаемся ради плоти Его", то есть в силу Его воплощения. Ибо не с одним каким-либо человеком соединилось Слово в рождении от Девы, но с человеческим естеством. И потому все совершающееся в человечестве Христовом непосредственно (но не принудительно) распространяется на всех людей, как "сродников" и "сотелесников Его", в силу не только подобия, но и действительного сопричастия всех людей в человечестве Слова. Ибо Он есть лоза, а мы - ветви, "соединенные с ним по человечеству". Как ветви единосущны с виноградною лозою и от нее происходят, так и мы, имея тела, однородные с телом Господним, от исполнения Его приемлем; и тело Его есть для нас "корень воскресения и спасения". Общее обновление, помазание, исцеление, вознесение уже совершилось во Христе, ибо все понесены Им на Себе. Это не простое "сходство" или замещение, но подлинное единство. И потому во Христе все человечество помазуется Духом на Иордане, умирает на кресте и совоскресает в нетлении в Нем, "потому что носит Он на Себе наше тело". Но это соучастае и сопричастие человечеству Христову должно еще раскрыться и осуществиться в подвиге людей. Чрез восприятие плоти Словом человеческое естество становится "духоприемным" и действительно принимает Духа, становится "храмом Божиим", храмом живущего в нас Духа Святого; мы становимся "друзьями Духа".