Страница 3 из 11
На Азовском побережье в винодельческой усадьбе эллинистического поселения Пустынный берег II открыто помещение с алтарем по центру, под которым (со стороны винодельческого подвала) в глухой стене террасы была устроена заложенная камнем символическая арка, вероятно, вход в царство хтонического Диониса. Не случайным в этой связи представляется захоронение ритуально отчлененной головы ребенка, совершенное на окраинной прибрежной части другого эллинистического поселения Бакланья скала, в непосредственной близости от двух крупных виноделен (Масленников А. А., Бужилова А. П., 1999, с. 174 и сл.). Череп7 обнаружен во фрагментированном состоянии на краю небольшой ямы с плоским дном (ботроса или приемника для стока жертвенной крови?) в золистых напластованиях с большим количеством длинных трубчатых костей крупного рогатого скота (быков?). Некоторые из костей животных имели следы горения. Важно отметить, что голова ребенка - мальчика 11-12 лет – отрублена, скорее всего, мечом. Как показывает антропологический анализ, сначала жертву привели в бесчувственное состояние. Ребенку по темени справа нанесли удар колющим оружием – остроконечным втоком копья или жезла, округлым в сечении, - в результате которого черепной свод был проломлен и растрескался. Столь сокрушительный удар был нанесен человеком, стоявшим сзади от жертвы и бывшим выше ее ростом.
Данный обряд напоминал, по мнению авторов публикации, архаическую форму каких-то чрезвычайных сакральных акций, явно хтонической окраски, возможно, связанных с культом Артемиды Ортии и вызванных эпидемией или неурожаем. Изображение сходного жестокого ритуала сохранилось на стенке этрусского склепа II-I вв. до н. э., причем в данном случае декапитация проводилась коротким мечом (Масленников А. А., Бужилова А. П., 1999, с. 178).
Возможно, в этом же (хтоническом) ключе следует рассматривать находку человеческого черепа в заполнении подземной цистерны для хранения вина, расположенной в одном производственном комплексе с композитными винодельнями эллинистической усадьбы около Мирмекия (Гайдукевич В. Ф., 1981, с. 75).
Отрубленная человеческая голова имела важное символическое значение в культовых системах и магических ритуалах не только греков, но и этрусков, карфагенян, кельтов, фракийцев, скифов, тавров и других древних народов, о чем неоднократно сообщали античные писатели (Liv., XLII, 60; Strab., IV, 4,5: Diod., V, 29,4,5; Herod., IV, 26, 64-65, 103; Ps.-Apollod., VI, 36; Amm. Marc., XXII, 34). Объяснение обряда отсечения головы можно найти в многочисленных сюжетах мифов, связанных с почитанием божеств хтонического круга и прежде всего Диониса. Недаром во многих из них описываются сцены с отчленением головы (дифирамбом!), терзанием тела и ритуальным каннибализмом (Воеводский Л.Ф., 1874).
Интересно в этой связи, что по Нонну Панополитанскому в одной из битв с индами головы врагов, срезанные серпами - оружием Деметры, сравнивались с начатками урожая приносимыми Дионису, а вся Дионисова битва названа обрядами Арея, причем забрызганный алой влагой меч – кровавой жертвой для возлияний Лиэю (XVII, 153-159). Во время этой битвы корибант Мимас смертоносной секирой срубал головы недругов и приносил тем самым в жертву Дионису начатки - вместо алтарных быков, вместо возлияния вина, он творил возлияние кровью (XVIII, 297-300). Обращает на себя внимание смысловая взаимосвязь: Деметры - Диониса - Арея - забрызганного кровью меча или секиры - срезанных голов врагов - кровавой жертвы Дионису, отражавшая, надо полагать, определенную обрядовую сторону культа плодородия, в глубокой древности немыслимую без приношений начатков урожая, кровавых возлияний и даже человеческих жертвоприношений.
В 2000 г. на городище Артезиан было открыто совершенно иное, но не менее загадочное ритуальное захоронение, содержащее остатки совместной кремации людей и животных.
Погребальная яма с остатками сожжения (№252), четырехугольная в плане и корытообразная в разрезе, обнаружена на глубине 1,84 м от поверхности, на раскопе I, в кв. МН-18. Она была устроена в траншее выборки подпорной стены 44, ограничивавшей с севера террасу II-III вв. после Р.Х. (рис. 3). При этом северный борт траншеи выборки был выбран, а верхние пласты ее золистого заполнения срезаны. Яма вытянута, как и ТВ-44, строго по оси запад-восток (рис. 4). Ее размеры: длина – 4,52 м, ширина –1,15-1,27 м, глубина – 0,50-0,55 м. Углы ямы округлены, южный и северный борта прямые, немного суженные книзу. Западный борт был, по-видимому, округлым. Борта ямы плавно переходили в ровное дно, с едва заметным понижением к западу. С восточной стороны они сужались до 0,50 м, образовывая некое подобие «дромоса».
Заполнение ямы представляло собой единый пласт пылеватого серо-желтого грунта с огромным количеством углей и кальцинированных костей людей и животных с заметным преобладанием последних (48 человеческих костей и их фрагментов, более двух тысяч мелкофрагментированных костей животных). На многих костях обнаружены признаки длительного воздействия высокой температуры. Кости перегорели до стадии серого и белого каления, имели выраженный сине-черный цвет и легко рассыпались при прикосновении.
В верхней части заполнения ямы (у северного борта) выделялись скопление ребер и мелких обломков обгоревших человеческих костей, позвоночник быка или коровы(?), лежащий по диагонали от северного к южному ее борту и сохранивший порядок сочленения. На уцелевших костях признаки механического расчленения не зафиксированы. По заключению экспертов8, сожжению подверглись останки не менее 7-ми человек - мужчины 61-71 лет; трех женщин в возрасте 25-40 лет; трех детей в возрасте 0,5-1 г., 5-6 лет; 10 лет, и 18 животных - семи особей крупного рогатого скота (шести взрослых и одной молодой), трех лошадей (двух взрослых и одной молодой), трех молодых особей овцы или козы, молодой козы, взрослой овцы, оленя, молодого дельфина, молодой свиньи. Возможно, выявленные сочетания чисел не случайны и имели некий сакральный подтекст. Ведь у многих народов числа «три» и «семь» считались священными.
Видовое разнообразие жертв и наличие в их составе представителей многих возрастных групп заставляют вспомнить о жреческо-жертвенном круге максимума живых существ, призванных в ходе сакрального действа обеспечить непрерывность вечного жизненного цикла «жизнь-смерть-жизнь» (Хршановский В. А., 2000, с. 246 и сл.), кремированные результаты которого были сброшены под подпорной стеной самой большой террасы - в жертвенную яму. Ее борта и дно оказались прокаленными до красно-коричневого цвета, покрыты сажей интенсивного черного цвета, толщиной до 0,7-1,5 см. Судя по сравнительно небольшим размерам ямы, сожжение вряд ли производилось непосредственно в ней. Вероятней всего, для этой цели было выбрано какое-то другое место, неподалеку от ямы, в которую затем сбросили еще раскаленные остатки кострища.
По архаическим стереотипным представлениям сожжение в древних магических и погребальных ритуалах разделяло кремированные живые существа на элементы, составлявшие их светлую и темную духовные субстанции, способствовало транспортировке умерших в иные миры. Кремацию следует рассматривать как акт быстрейшего расчленения жертв, очищения от нечистоты смерти, залог грядущего возрождения, причем кости выступали его видимым каркасом (Буркерт В., 2000, с. 432). Погребальный огонь очищал жертвы, освобождал души от бренной земной составляющей, насыщал запахом сгоравших жертв небожителей-богов. Остатки кремаций, обугленные и закопанные, олицетворяли темную сущность принесенных в жертву людей и животных и принадлежали божествам хтонического круга (Косарев М. Ф., 2000, с. 49 и сл.).
По стратиграфическим условиям и находкам9 совершение кремации, скорее всего, произошло во II в. после Р.Х., но не исключена и более поздняя дата. Такая массовая совместная кремация людей (детей и взрослых) и животных (домашних и диких), совершенная почти в центре городища, неподалеку от проездных ворот, не может быть признана обычным захоронением (рис. 3). Косвенно об этом свидетельствует предполагаемый расход топлива для кремации (из расчета 2 кг древесины на 1 кг тела (Пономарев Л. Ю., 2002, с. 155), предполагавший значительные затраты на совершения ритуала10. Фактически, это была массовая мрачная гекатомба, вызванная каким-то необычным событием, например мощным землетрясением, следы которого отчетливо прослеживаются на строительных остатках этого периода. Страшное стихийное бедствие11 могло натолкнуть религиозное сознание боспорян на мысль о необходимости обращения к каким-либо могущественным богам и о принесение им особо ценных, невиданных ранее жертв. Исключительное по значимости событие требовало исключительно компенсации – необычных жертвоприношений – людей и животных.