Страница 9 из 21
“А Мои свидетели, говорит Иегова, - начал я читать, - вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога, И ПОСЛЕ МЕНЯ НЕ БУДЕТ”.
- Вы видите, что Он хочет сказать? Не было другого бога ни прежде, ни после. Либо Христос есть единый Бог, либо Он не может быть Богом в абсолютном смысле слова.
И снова аргумент оказался убийственным, возразить против которого было абсолютно нечего. Понемногу я начинал видеть, как Христос и Всевышний растворялись один в другом все более совершенным образом. Тем же самым образом, как существовал один Творец, Который был Всевышним, будучи Христом, точно так же существовал Бог, Который был Всевышним, будучи Христом. Я стал испытывать глубокую тоску, от которой, казалось, задыхался. В этот момент Рауль бросил свою последнюю бомбу:
- Есть одна вещь, на которую вы не ответили и которая показывает, что все это невозможно объяснить так, как вы это делаете. В Библии говорится и о других богах, как например, о дьяволе...
- Диавол назван богом в том же самом смысле, в каком для некоторых богом является чрево, как нам об этом говорит послание к Филиппийцам. Равным образом можно сделать бога из куска дерева или металла, но богом это не будет, даже если люди будут почитать это за бога. Ведь вы же, очевидно, не хотите сравнивать Христа с диаволом, а также с чревом и с высеченными изображениями?
Внезапно я почувствовал, что у нас остается еще немного надежды:
- Христос не может быть Богом, поскольку существуют вещи, которых Он не знает, например, как сказано у Марка 13,32, - возразил я.
- Да, я хорошо себе представляю, что вы нам скажете, но в Библии совершенно ясно сказано, что Христос не знает некоторых вещей, - добавил Рауль.
- Христос знает все.
- Это вы так утверждаете, но совершенно очевидно, что Библия утверждает совсем не это, - отвечал я с надеждой, что мы еще можем выиграть битву.
То же самое по-гречески
Я приготовился тогда нанести еще более серьезный удар. Я достал из своего портфеля Новый Завет на греческом, который я купил за несколько месяцев до того, чтобы продолжать изучение греческого языка. Итак, я собирался теперь прочитать по-гречески все тексты, упомянутые этим человеком, и выявить таким образом все, не соответствующее оригиналу.
- Ну да, - сказал пастор, - Библия указывает, что Иисус Христос знает все. Посмотрите от Иоанна 16,30.
Я открыл свой Новый Завет и прочитал: nu[n oi]damen o}ti oi\daw pa;nta... ("Теперь мы знаем, что Ты знаешь все"). Боже мой, так оно и есть! Это правда. Христос знал все. Но как!?...
- А теперь прочитайте, пожалуйста, от Иоанна 21,17, - добавил он.
Я стал поспешно искать текст и прочитал про себя: Ku;rie, pa;nta su’ oi\daw... ("Господи, Ты все знаешь"). До сих пор я читал, не отрывая глаз от книги, но теперь, подняв голову, я заметил, что Рауль устремил на меня взор, ожидая помощи, а Джени забилась в свой угол, покраснев и опустив голову.
- Да, - сказал я, - признаю, что именно это и говорит текст.
- Может быть, мы увидим еще яснее, что Христос есть Бог. Иисус Христос есть первый и последний, как и Всевышний.
Мы как раз только что видели из Исаии 43,10, что Бог Иегова был первым и последним, но как же и Христос мог им быть?
- Посмотрите, пожалуйста, кто говорит в Апокалипсисе 22,16?
И Рауль, и я согласились, что говорит Иисус.
- А теперь, - сказал он, - не хотите ли посмотреть, как называет Иисуса стих 13?
Позже мне говорили, что в этот момент пастор попросил меня прочитать греческий текст, но я молчал. Не могу утверждать, так ли это было на самом деле, но вполне возможно, ибо в указанном месте Иисус говорил: ejgv’ to’ ]Alfa kai’ to \V, oJ prv[tow kai’ oJ e]scatow, hJ ajrch’ kai’ to’ te;low (“Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний”).
Упрямый Рауль
В это мгновение я понял, что сегодня мы проиграли и что самое лучшее теперь нам удалиться, пока наше поражение не превратилось в непоправимую катастрофу. Нам можно было сослаться на усталость после двух часов беседы, и мы бы могли уйти со словами: “Мы вас уважаем, уважайте и вы нас”. Мы не использовали эту формулу, если одерживали в споре верх, но в подобной ситуации она нам позволяла выйти из нее хоть с какой-то пользой. Может быть, в последующие дни нам удалось бы снова посетить эту даму под каким-либо предлогом, когда пастора не было бы подле нее, и попробовать снова убедить ее. Может быть также, что к следующему разу нам удалось бы лучше подготовиться, но Раулю показалось, что у нас еще сохраняется какая-то надежда на немедленный успех.
- Как вы видите, Бог христиан это Христос, - продолжил пастор, у которого уже были все шансы на победу.
- Послушайте, я очень тороплюсь, потому что скоро мне надо быть дома, - отвечал я, испытывая только одно желание: сбежать как можно быстрее.
- Погоди немного, Сезар, - сказал Рауль. - Богом христиан несомненно был Иегова. Ни один христианин никогда не называл Христа своим Богом.
На этот раз пастор не смог сдержать улыбки. Похоже было, словно он ведет Рауля так, как ведут барана на бойню.
- Прочитайте, пожалуйста, от Иоанна 20,28, - произнес пастор.
Я снова взялся за мой греческий Новый Завет:
‘Apekri;qh Qoma[w kai’ ei\pen aujt_, ‘O Ku;rio;w mou kai’ oJ Qeo;w mu (“Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!”).
Фома назвал Иисуса Христа своим Господом и Богом!
Глава 8
Год противоречий
Я не запомнил хорошенько, как мне удалось завершить эту бедственную встречу, но зато я хорошо запомнил, что пока я пытался достичь дверей вместе с Джени, Рауль упрямо продолжал беседу, от чего наше положение все больше ухудшалось. И я тогда недоумевал, как это можно быть активистом и вместе с тем таким глупцом.
Выйдя наконец, я был счастлив ощутить свежее дуновение воздуха на моих пылающих щеках. Не то, чтобы в доме было слишком жарко, но я ощущал стыд и неуверенность в себе после прошедшей дискуссии. Последний вопрос еще более увеличил мою неловкость. Уходя, мы собрали книги, которые разложили на столе во время беседы. Мы с Раулем буквально покрыли ими весь стол. Там была книга “Убедитесь сами во всем”, наши Библии “Нового мира”, а также и другая версия, которую мы достали, чтобы произвести хорошее впечатление, мой Новый Завет на греческом, несколько экземпляров “Сторожевой башни”, и так далее...
Всему этому противостояла одинокая, но нисколько не сомневающаяся в победе старая Библия пастора. Позже, размышляя обо всем, что произошло, я спрашивал себя, не находилась ли она на этом столе как символ его победы?
Оказавшись на улице, ни у Джени, ни у меня не было малейшего желания разговаривать. Мне кажется, мы даже избегали смотреть друг на друга, и когда мы наконец разошлись каждый в свою сторону, я не мог удержаться от мыслей об этом происшествии и о том, каким образом мы были побеждены. Несомненно, общество “Сторожевой башни” было организацией Бога на земле и оно должно было иметь ответы на все эти вопросы, и надо было всего лишь отыскать их. Но где?
Назавтра я составил краткий отчет обо всем, что произошло на этой встрече. Сожалею, что не сохранил его; там я упоминал не о радости, что мне, возможно, открылась истина, но о своей ярости при мысли, что “Сторожевая башня” не была, возможно, теократической организацией Бога Иеговы, или же что мы не были еще достаточно искушены, чтобы бороться против таких агентов диавола, как этот пастор.
Добрые решения
Если так было по моей вине, а похоже, что так и было, единственное, что я мог сделать, это исправиться и еще больше трудиться для “Сторожевой башни”. Мне нужно было больше проповедовать, больше учиться, мне нужно было наконец креститься, ибо в этом я весьма отстал, мне следовало читать с большим вниманием издания “верного и благоразумного Раба”12, мне следовало...
Я посвятил весь этот год своему совершенствованию в духовном плане. Если у меня и возникали сомнения о том, чему “Сторожевая башня” учила об Иисусе Христе, это не могло быть ничем иным, как искушениями диавола. Сатана стремился отдалить нас от общества Божия в то время, когда конец был ближе, чем когда-либо.
Я осуществил все свои решения без исключения. Вскоре я крестился, и в этом не было ничего удивительного, ибо я проповедовал по домам уже на протяжении нескольких лет, и когда я стал претендовать на должность проповедника, мне ее предоставили всего через несколько дней. В то же время в Государственной школе языков я познакомился со многими нигерийцами, которые изучали испанский, тогда как я занимался русским, и кое с кем из них я приступил к изучению книги “Истина, которая приводит в жизнь вечную”. Я решил пойти еще дальше. С помощью других “свидетелей Иеговы” я достал адреса священников, которые писали что-либо о “свидетелях”, и я написал им, стремясь вызвать дискуссию, из которой я надеялся выйти победителем (как оно на самом деле и случилось). На данный момент было очевидно, что бурная встреча с пастором растаяла как снег под солнцем. От нее ничего больше не оставалось.