Страница 3 из 21
Все это мне очень не нравилось, но я это принял как наименьшее зло. В конечном счете, и греческий язык Нового Завета не был языком Платона или Эсхила, но был как раз обиходным языком людей с улицы.
Всего за несколько недель я прочитал множество публикаций “свидетелей Иеговы” и несколько книг, таких как “Действительно ли Библия есть слово Божие?”, “Жизнь вечная в свободе сынов Божиих”, и многие другие. Я прочитал также первые экземпляры “Сторожевой башни” и “Пробудитесь!”
Тем не менее, читая эти журналы, мое разочарование гасило мой первоначальный энтузиазм. Простота - пожалуйста, но невежество это не простота. Правдивость тоже мне по нраву, но свирепость, которая проглядывала на этих страницах, заметно отличалась от простого изобличения.
Тем временем начался новый учебный год, и занятия воспрепятствовали мне продолжать поглощать творения “свидетелей Иеговы” в прежнем ритме. Августин уговаривал меня начать изучать вместе с ним книгу “Истина, которая приводит в жизнь вечную”, но “свидетели Иеговы” утратили для меня свой первоначальный ореол. Я отклонил его предложение под тем предлогом, что теперь у меня будет меньше времени. Тем не менее, он может посещать меня время от времени, чтобы продолжать наши беседы.
Августин поймал меня на слове. Не пропуская ни одного воскресенья, он приходил ко мне говорить об учении “свидетелей Иеговы”.
Отец Максимилиан
В этом году у нас был новый преподаватель религии, который оказался не лучше отца Сантоса. По правде говоря, отец Максимилиан в некоторых отношениях был даже хуже. В первый же день занятий он допустил ту же ошибку, что и его предшественник. Объявляя “интересные” темы, которые нам предстояло изучать в этом новом учебном году, он упомянул “свидетелей Иеговы”.
Два-три дня спустя мне случилось прочитать о них одно католическое сочинение (может быть, то же самое, что и в прошлом году), но оно содержало такое количество ошибок и ложных интерпретаций, что против воли я ощутил, что ко мне возвращаются мои симпатии к “свидетелям Иеговы”. Несколько недель спустя я спросил преподавателя, нет ли у него каких-либо материалов, опровергающих утверждения “свидетелей Иеговы”?
Он посмотрел на меня снисходительно, положив мне руку на плечо:
- Видаль, - сказал он мне, - вы человек разумный. Что могло вас заинтересовать в этих столь невежественных людях?
Я понял, что здесь мне ждать нечего; придется поискать где-нибудь в другом месте.
Уроки греческого
Свой выбор я остановил на преподавателе греческого языка. Отец Арс, вне всякого сомнения, был лучшим из преподавателей в старших классах. Это был человек необычайной культуры, и преподавал он с великой чуткостью. В том году он преподавал греческий, и я помню, что его урок бывал всегда последним и был для меня самым лучшим уроком за весь день. Греческий я изучал и в предыдущем классе, но добрых воспоминаний об этом не сохранил, эти уроки казались мне скучными, неинтересными.
С отцом Арсом все было по-другому. Я могу сказать, что именно он подтолкнул меня к серьезному изучению греческого, и я старался увидеться с ним и в другое время в течение дня, чтобы обсудить и другие темы. Мы с ним обменивались книгами и обсуждали прочитанное по истории, по литературе или по философии. Он один был достаточно умен, чтобы отвечать на мои вопросы. Я подошел к нему однажды при выходе из класса:
- Отче, мне бы хотелось, чтобы вы мне объяснили стих от Иоанна 14,28. В этом тексте говорится, что Сын менее Отца. Как это возможно, если Сын также есть Бог?
- Сын есть также и человек, и в качестве человека Он менее Отца.
Ответ удовлетворил меня, и тогда я перешел к следующему вопросу:
- Но как вы тогда объясните слова Христовы, что Он не знает ни дня, ни часа, когда придет конец?
Отец Арс задумался на мгновение:
- Мне надо посмотреть текст, чтобы ответить более определенно, но мне кажется, что таким утверждением Иисус хотел сказать, что Ему не должно открывать эту дату во время Своего земного служения.
Этот ответ понравился мне меньше, но я подумал, что, возможно, отец Арс стоит на правильном пути.
- Посмотрите, пожалуйста, эти книги... - я вынул из портфеля экземпляр “Истины, которая приводит в жизнь вечную”, а также “Он пал, великий Вавилон”. Я протянул ему первую: - Посмотрите, здесь содержатся основные положения их учения. Я был бы вам очень признателен, если бы вы это проглядели и сказали мне ваше мнение.
Отец Арс, однако, взял не эту книгу, а другую: - Хорошо, Видаль, я прогляжу это и скажу вам, что я об этом думаю.
Назавтра после уроков отец Арс положил книгу ко мне на парту:
- Я стал читать эту книгу вчера вечером, - сказал он. - Я смог осилить только до второй главы, - он провел рукой у себя по горлу: - это мне стало поперек глотки! Поистине, я не могу понять, как это человек, столь разумный, как вы, может тратить время на всю эту ерунду. Ведь вы мой лучший ученик, вы не ограничиваетесь выполнением заданий, но сами обращаетесь и к другим источникам. Я вам советую забыть все эти штуки. Не растрачивайте зря свой интеллект.
Такой ответ меня обескуражил. Я надеялся получить разъяснения, а не совет не тратить зря свое время на “эти штуки”.
- Это показалось вам так плохо? - спросил я, пытаясь вызвать его на более подробное обсуждение.
- Да, я вам уже сказал, что это стало мне поперек глотки, - он снова провел рукой у себя по горлу. - Послушайтесь моего совета, забудьте все эти глупости. Они даже испанского не знают.
Мой последний шанс остаться в лоне Католической Церкви испарился за несколько часов.
На пути к истине
В то время мысли мои находились в таком беспорядке, что я не мог прийти ни к какому скорому решению. С одной стороны, “свидетели Иеговы” привлекали меня, и это были первые люди, которые привлекли мои разум и сердце к Библии. Они любезно приходили ко мне каждое воскресенье и терпеливо разговаривали со мной по два по три часа; невозможно было сомневаться, что то, чему они учили, вытекало непосредственно из библейских текстов, текстов, которые я начинал запоминать. С другой стороны, в их учении содержалось множество весьма неясных положений. Например, их точка зрения на смертность души или не существование ада явно противоречила тому, что я находил в Библии.
В последующие недели я попытался сравнить их учение с тем, что содержалось в учебнике католической догматики, который мы проходили в том году на уроках религии. Вопреки моему желанию, явной победы не было ни с одной, ни с другой стороны, но “свидетели Иеговы” выигрывали по очкам.
Когда я упоминал почитание изображений, Августин мне приводил Исход 20, 4-5, где Господь запрещает делать изображения и поклоняться им.
Когда я спрашивал его по поводу заступничества Марии и святых, он предлагал мне всего лишь прочитать 1 послание к Тимофею 2,5, чтобы убедиться, что нет иного посредника между Богом и людьми, кроме Иисуса Христа.
Если у меня возникало беспокойство по поводу чистилища, лучшим аргументом было то, что ни такое слово, ни такое понятие нигде не встречаются в Священном Писании, и так далее. Августин не сумел мне ответить по поводу текстов, относящихся к аду и к жизни души после смерти, равно как и по другим, но, тем не менее, с этих пор стало очевидно, что я не мог уже больше принадлежать к Католической Церкви.
В последующие месяцы мне пришлось прибегнуть к тысяче хитростей, чтобы избежать присутствия на религиозных службах в колледже. Я или прятался в библиотеке, или вовсе не ходил на уроки в день, когда предполагалась служба, либо же, наконец, если мне все же приходилось войти в часовню, я оставался стоять где-нибудь в углу, чтобы не приклонять колен и не произнести ни одной фразы из ритуала. Или же еще я неподвижно сидел на скамейке, без единого жеста, как статуя.
Такое поведение было довольно рискованным, и, несомненно, меня нельзя было назвать также и настоящим “свидетелем Иеговы”, но для меня было невозможно соглашаться на действия, которые, согласно моему разумению, полностью противоречили Писанию и его смыслу.
Ты должен решиться
Новый толчок еще более сблизил меня со “свидетелями Иеговы”. Однажды Августин пришел ко мне с тем выражением грусти на лице, о котором я уже говорил. В те дни его лицо, отражавшее боль и ревность, производило на меня сильное впечатление. Он выражал глубокую озабоченность создавшейся ситуацией, а тон его беседы приобрел почти священную торжественность. Долгие годы потом мне предстояло видеть такое же поведение, повторяемое как бы по системе сотнями “свидетелей Иеговы” (включая позже и меня самого).