Страница 95 из 114
{66}
Представим время, когда этого света еще не было, был полный мрак и темнота. Поэтому если мы хотим понять то, о чем говорит нам книга Иова, мы должны представить себя на месте народа, который впервые услышал слово Божие. Вот почему книга Иова имеет для нас фундаментальное значение. Именно в этой книге Израиль сам себе задает вопрос: каково положение язычника перед Богом? Для нас с вами язычник — это тот, кто еще не знаком с Откровением и к кому еще Бог не обращался.
Книга рассказывает о человеке, который жил в далекой земле Уц. Землей Уц некоторые считают Аравию, другие — Эфиопию. Этот человек не нуждался в Откровении, записанном для того, чтобы общаться с Богом. Он возмущается, он недоволен способом управления Вселенной. Но когда он чувствует, что Богу не нравятся его мысли и поступки, это действует на него угнетающе.
Иов все время спорит с Богом, но Бог Иова ведет себя таинственно. Имя Его еще не было известно. Иов Его вызывает, а Он молчит, Бог не открывает Себя.
Израилю нужно было достичь зрелости, чтобы задать вопрос: как язычник мыслит себя перед Богом? Какова связь Бога с человеком, не знающим откровения? Это стало возможным только по прошествии длительного времени.
Палеонтология — это наука об историческом развитии органического мира, человека. Палеонтологией можно заниматься тогда, когда мы уже с вами рождены и знаем о том, что происходит. Поэтому человечество должно было достигнуть ясного самосознания, прежде чем задаться вопросом о своем начале. Таким образом, книга Иова — это палеонтология откровения, возвращение назад к тем временам, которые были до обращения Бога к Аврааму. Это могло произойти только тогда, когда человек, обладающий откровением стал спрашивать себя о том, чем было то сокровище, которым он владеет.
Я думаю, что эти вопросы возникли во времена плена, во времена Навуходоносора, который покорил Израиль и Иудею. Изгнание из Иудеи стало трагедией израильтян, они чистосердечно пытались вернуться к Богу. Это было впервые зафиксировано при царе Иосии в 620 году до Р. Х., когда было найдено Второзаконие, когда вновь стали читать Закон. Иудеи поняли, что они отошли от истинного богопочитания, отошли от чистоты своей жизни и взывая в покаянии к Богу, пытались исправить свою жизнь. Они стремились изгладить свой грех, но не смотря на это, Навуходоносор осадил город, взял его и выселил из страны национальную элиту.
Почему Бог ожесточается против тех, кто хотел вновь пойти Его путями? Израиль хочет покаяться, а его вдруг крепче прижимают. Каков был скрытый смысл страдания, которое обрушилось на этих людей, многие из которых приложили немало усилий для своего исправления? Прежде всего встает вопрос: а справедливо ли это? И вот вопросы, которые задает себе автор книги Иова: достаточно ли пытаться исправиться для того, чтобы заслужить праведность перед Богом? Может ли быть человек праведным перед лицом Бога? Именно такие вопросы встали перед людьми, многие из которых посвятили себя религиозной реформе, но потом по воле Навуходоносора были отправлены на поселение в земли Вавилона.
Эти же вопросы вставали перед теми, кто оставался на руинах Иерусалима. Так устами язычника автор пытается рассказать о своих душевных терзаниях перед лицом жестокого обращения Бога со Своим народом. Рядом с Иовом он ставит нескольких друзей, которые пытаются объяснить Иову, почему именно так Бог с ним поступает. «Если ты стал жертвой, то в тебе какие-то тайные грехи, в которых ты до конца не покаялся. Во всяком случае, не надо вопрошать Бога о причинах Его действий, но нужно верить в Его справедливость».
Иова это не утешает и не успокаивает. Его не утешает традиционная премудрость иудеев, которые утверждали, что обращение Израиля было недостаточным и что у Бога, возможно, были свои причины, по которым Он обрек Израиль на выселение. Такое объяснение не устраивает автора книги Иова, поэтому вопль Иова достигает небывалой высоты. Он звучит так сильно и убедительно, что заглушает богословские рассуждения его друзей и Богу было угодно, чтобы этот крик души, протестующий против провидения, дошел до нас. Как можно обратиться против Бога в молитве?
Послушаем, что говорит Иов Прежде всего заметим, что для Иова нет проблемы в существовании Бога. Бог для него был, есть и будет. Для него есть другая проблема — существование человека. Возможно, мы часто с вами не сомневаемся в том, что человек существует, но в том, что Бог существует, многие до сих пор сомневаются. Это не должно удивлять: должны прийти соблазны и сомнения. Если к вам придет сомнение, то помните, что Господь трогает струны вашего сердца.
«Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями: как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается. И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою? Кто родится чистым от нечистого? Ни один. Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдет, то уклонись от него: пусть он отдохнет, доколе не окончит, как наемник, дня своего»
(Иов 14:1–6).
Итак, первая драма. Человек расцветает, но жизнь его прерывается. Все мы стремимся принести какие-то плоды своей жизни, чего-то {67} достичь, что-то обрести в своей жизни. И в тот момент, когда мы что-то обретаем, будто бы достигаем, происходит страшное на взгляд человека — мы уходим из этой жизни из-за болезни, из-за скорби, из-за трагедий. На творческом взлете, когда человеку еще казалось бы предстоит многое сделать, смерть прерывает его жизнь. И вот это существо слабое, разочарованное, которое только хотело что-то сделать, но не успело, Бог приводит на суд.
Но зачем Бог предъявляет ему счет? О, если бы человек мог хотя бы ненадолго обрести покой или по крайней мере на закате своей жизни избавиться от угрызений совести, которые съедают его душу! Как бы он хотел утешиться, незаметно уснуть! Но Бог этого ему не дает.
«Ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего; в свитке было бы запечатлено беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою. Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего; вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь. Теснишь его до конца, и он уходит; изменяешь ему лице и отсылаешь его»
(Иов 14:16–21).
Человек даже может умереть, утешив себя иллюзией прожитой полезно жизни, но Бог хочет, чтобы человек умер с чувством, что он не все еще сделал в своей жизни, с чувством неудовлетворенности того, что прошло. Но если бы Бог избавил его от тоски, от незавершенной жизни и даровал душе его мир?
«Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился, прежде нежели отойду, — и уже не возвращусь, — в страну тьмы и сени смертной, в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма»
(Иов 10:20–22).
А Бог Себя не беспокоит. Стоит ли прислушиваться к душевным терзаниям существа, которое через минуту исчезнет? Может ли быть опасен человек, который через минуту будет стерт с лица земли? Текст, который вы можете прочесть в 7 главе, повторяет первую мысль из трех. Все они подобраны из первой части книги, которые перекликаются друг с другом. И это действительно лейтмотив книги Иова:
«Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета. Что такое человек, что Ты столь ценишь его и обращаешь на него внимание Твое, посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его? Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдешь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою? Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость? И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет»
(Иов 7:16–21).
Мы видим, что в этих словах драма Иова заключается в молчаливом присутствии Бога
и в осуждении Им человека. Иов говорит: «Отведи от меня взор, дай сглотнуть мне слюну», т. е. он просит дать ему передышку, возможность отдохнуть. Под пристальным взглядом Бога Иов находится в таком возбуждении и напряжении, что проглотить свою слюну он не может. Он испытывает те же страдания, которые испытывает человек, находящийся постоянно на виду у всех. «Господи, дай мне остаться на минуту с самим собой, чтобы никто не знал, что я мыслю, что я делаю». Он не может почувствовать себя спокойно.
Христианин должен в любую минуту быть собранным, готовым, во всеоружии. Мы должны быть всегда, и днем, и ночью перед Богом. Иов еще не дошел до этого, для него Евангельский свет даже еще не забрезжил. Эти слова говорятся еще до света ветхозаветного. Человек всегда чувствует посторонний взгляд, который требует от него отчета. Это его пугает и истощает его силы.