Страница 81 из 170
людей. Однако, именно это произошло в жизни не только
Анны Александровны, но прежде всего той женщины, охрана
чести которой является прямой обязанностью каждого верноподданного Российской Империи. Речь идет о чести Российской Государыни Императрицы Александры Феодоровны.
Кому-то стало очень невтерпеж оскорбить Ее Величество как
женщину.
Известно, насколько строго было отношение к этим вопросам и в среде простого народа, и в среде аристократии.
Среди дворян, князей, офицеров, за оскорбление чести, тем
более чести женщины, платили кровью. Среди крестьян обесчестить женщину и сделать это известным народу называлось
ославить. Это слово звучало как приговор. Ославленной женщине лучше было совершенно исчезнуть с глаз людей, чтобы
не подвергаться унижениям и презрению со стороны односельчан. Жить с этим клеймом было невыносимо.
Но вот именно в это положение попытались поставить
Русскую Царицу. Она была обвинена в постыдной связи.
Самое ужасное, что эта клевета с легкостью была подхвачена
обществом. Дошло до того, что презренный, гадкий человек, который недостойно носил монашеское звание, собрал всякую мерзость в одной книге, которой посмел шантажировать
саму Царицу. Грязная молва коснулась не только Государыни, была затронута честь Великих княжон, а также ближайшей
подруги Императрицы — Анны Александровны Вырубовой, в отношении которой были перейдены всякие границы. Ситуация стала невыносимой, т.к. никто из представителей
высшего света не воспринял эту клевету как свое личное
Приложение № 7 355
оскорбление. Никто не призвал клеветников к ответу, тем
более не заставил их заплатить кровью за оскорбление Императрицы. Никто не стал на защиту чести Государыни.
Но это не могло остаться безответным в истории. Необходимо было удовлетворить наглому, бесстыдному любопытству толпы. Общество, включая великосветскую чернь, требовала доказательств. И эти доказательства были им предоставлены... За все страшным образом заплатила подруга Императрицы — Анна Вырубова. Таков был ее долг — принять
удар на себя, своим бесчестием смыть всю грязь, которую
изливали на Государыню. Такова была воля Божия. О том, что пришлось перенести ей, рассказывают ее воспоминания:
«Допросы Руднева продолжались все время. Я как-то
раз спросила доктора Манухина: за что мучат меня так долго?
Он успокаивал меня, говоря, что разберутся, но предупредил, что меня ожидает еще худший допрос.
Через несколько дней он пришел ко мне один, закрыл
дверь, сказав, что Комиссия поручила ему переговорить со мной
с глазу на глаз, и потому в этот раз солдаты его не сопровождают. Чрезвычайная Комиссия, говорил он, почти закончила
рассмотрение моего дела и пришла к заключению, что обвинения лишены основания, но что мне нужно пройти через
этот докторский "допрос", чтобы реабилитировать себя, и что
я должна на это согласиться!.. Многих вопросов я не поняла, другие же вопросы открыли мне глаза на бездну греха, который гнездится в думах человеческих. Когда "допрос" кончился, я лежала разбитая и усталая на кровати, закрывая лицо
руками. С этой минуты доктор Манухин стал моим другом, —
он понял глубокое, беспросветное горе незаслуженной клеветы, которую я несла столько лет. Но сознание, что один человек понял меня, дало силу терпеть и бороться. Мне было
легко с ним говорить, точно я давно знала его».13
Для Анны Александровны это оказалось еще одной сугубо изощренной нравственной пыткой. Но это было необходимо и неизбежно. Необходимо затем, чтобы заткнуть рот
всем болтунам, чтобы не могли они прикрываться незнанием, что все это ложь. Пусть нижеприведенные свидетельства
станут обличением и страшным приговором всем тем, кто был
повинен в распространении этой грязной клеветы, явившейся
356 ПРИЛОЖЕНИЯ
причиной невыносимых страданий ни в чем не повинных женщин. Ведь то, что пережила Императрица, знает только Господь.
Этот «докторский допрос» можно было бы избежать, т.к.
результаты его были известны гораздо ранее, но им, к сожалению, не пожелали придать должного значения. Вот о чем
свидетельствует генерал А.И. Спиридович, рассказывая об Анне
Вырубовой в связи с железнодорожной катастрофой.
«Катастрофа пролила и новый свет на отношения между
Распутиным и Вырубовой. Говорили, будто бы они были
в близких отношениях. И тем более, я был поражен, когда
лейб-хирург Федоров сказал мне, что, делая медицинское
обследование госпожи Вырубовой еще с одним профессором, они неожиданно убедились, что она девственница. Больная
подтвердила это и дала кое-какие разъяснения относительно
своей супружеской жизни с Вырубовым, с которым она была
разведена. Это обстоятельство, исключавшее физическую близость между Распутиным и Вырубовой, заставило тогда задуматься над их отношениями».14
Напомним, что это произошло еще зимой 1915 года.
Казалось бы, достаточно. Но нет, общество не захотело отнестись к результатам «устаревшего» обследования с подобающей
строгостью. С приходом к власти Временного Правительства
ложь вновь была востребована для того, чтобы воздвигнуть
обвинения на Анну Александровну, а через нее на Русских
Самодержцев. Новые правители не пожелали верить тому, что наверняка уже было известно им. Ведь в Петербурге того
времени тайн не существовало.
Итог всему этому подведен в очерке Руднева. Напомним его вывод: «При дальнейшем производстве следствия эти
объяснения г-жи Танеевой о болезни супруга ее дочери нашли полное подтверждение в данных медицинского освидетельствования г-жи Вырубовой, произведенного в мае 1917 г.
по распоряжению чрезвычайной следственной комиссии: данные эти установили с полной несомненностью, что г-жа Вырубова — девственница».15
Справедливое возмущение по этому поводу выразил
Ф. Винберг: «Когда разразилась революция, ярость евреев и
их приспешников, а также раззадоренной ими глупой толпы, между прочим, была направлена и против А.А. Вырубовой, Приложение № 7 357
которая многие месяцы просидела в тюрьме, причем многие
следователи и прокуроры занимались ее "делом": так многозначительно были названы ее частные письма и показания
разных знакомых с ней лиц.
К общему разочарованию революционных аферистов, ничего, решительно ничего не нашли ни преступного, ни предосудительного в жизни Анны Александровны. Более того —
получился неожиданный, в отношении замужней женщины, сюрприз, совсем разочаровавший самых яростных преследователей больной, беззащитной, нравственно разбитой женщины:
А.А Вырубова была подвергнута медицинскому освидетельствованию (для чего? очевидно для лишнего глумления?), в результате которого врачи констатировали ее... девственность. Это —
после всех рассказов о ее развратном поведении, о каких-то
оргиях, в которых она будто бы участвовала вместе с Распутиным, в святость которого она нерушимо верила».16
Но, может быть, и это покажется кому-то недостаточным? Найдутся «законники», которые не захотят верить
на слово и будут возвещать с высоких трибун о спорности
этого вопроса. Что ж, видимо именно для них в архиве сохранился документ того времени — подлинное свидетельство
доктора Манухина.
Этот документ можно не читать людям, кто убежден в невиновности Анны Танеевой. Его можно было бы не приводить
вовсе, если бы он не являлся важным историческим свидетельством, которое мы не вправе опускать. Видимо, такова
судьба Анны Александровны, которая стала тем рубежом, перед которым остановились и рассыпались в прах все горы лжи, воздвигнутые силами зла не только на нее саму, но и на наших святых Царственных Мучеников.
Поскольку документ изобилует чисто медицинскими
подробностями, в которые не всегда и не всем должно вникать, мы решились привести текст заключения с некоторыми
сокращениями. Опущенные места касаются, как уже было
сказано, сугубо интимных сторон жизни женщины, затронутых поневоле доктором Манухиным при составлении им своего заключения. Суть их все та же и сводится к резюме, сделанному следователем Рудневым. Считаем, что и оставленных
мест достаточно, чтобы представить картину состоявшегося
358 ПРИЛОЖЕНИЯ
«докторского допроса». При этом надо помнить, что доктор
И.И. Манухин исполнил свой врачебный долг.
Свидетельство
Наблюдая в течение полутора месяцев за состоянием
здоровья Анны Александровны Вырубовой, я, нижеподписавшийся врач Трубецкого бастиона, считаю нужным сообщить Чрезвычайной Следственной Комиссии те выводы, которые я могу сделать из исследований физического
состояния ее здоровья и из бесед с нею: свидетельствуемая 32 лет, роста выше среднего, правильного телосложения, хорошего питания; имеет несращенный перелом