Страница 73 из 170
П.: Значит, 6 декабря прошлого года.
Смиттен: До его назначения министром или после?
В.: После назначения, когда он был с докладом, он
приезжал в качестве министра.
С: А до назначения он у Вас бывал?
В.: Нет, я его не знала.
Я.: Почему вдруг Протопопов в телеграммах назывался
не Протопоповым, а Калининым?
В.: Он всегда себя так называл и подписывал письма Калинин.
С: Отчего же Вы с таким трудом вспомнили, если
это всегда так было?
В.: Я теперь только вспомнила. За последнее время
он всегда себя так называл и писал — Калинин.
П.: Не только он, но и Распутин называл его Калинин в телеграммах к Вам.
В.: Он себе такое прозвище дал.
П.: Вы знаете Мануса? Такого...
В.: Знаю.
Я: Почему Вы знаете?
В.: Он был у меня в лазарете.
Приложение № 3 317
П.: Вы знаете, какая кличка у него была? Зеленый?
В.: Зеленый? Не знаю, нет, не знаю. Он был жид
какой-то.
П.: Вы Воскобойникову знавали?
В.: Это была моя старшая сестра, Воскобойникова.
Протопопов был с ней очень дружен. У меня было подозрение, что Воскобойникова была поставлена, чтобы
за мной следить. Это старшая сестра милосердия у меня
в лазарете. Ее провели в старшие сестры. Она была в очень
хороших отношениях с Протопоповым. Протопопов ездил
каждый раз после доклада в мой лазарет.
П.: На чем же основывались эти отношения?
В.: Мы были сначала в хороших отношениях, потом я
ужасно боялась, что будто бы эта самая Воскобойникова
за мной следит.
Смиттен: Почему Вы могли бояться, что за Вами
следят?
В.: Я ничего дурного не делала, но разве это приятно —
иметь шпионов у себя в лазарете? Страшно неприятно.
П.: Чем вызывалась необходимость для министра, или
желание министра внутренних дел, не будем говорить необходимось, иметь в лазарете, где Вы работаете, следящих
за Вами?
В.: Может быть, это — нет. Я не хочу клеветать. Это, может быть, не устраивал он. Я безусловно не хочу говорить. Ради Бога, не берите это как факт. Я говорю, что
может быть. Во всяком случае, они были в хороших отношениях. Эта самая Воскобойникова, когда это все началось, она свою сестру поставила ко мне сестрой. Когда
началась революция, я была больна корью, Воскобойникова влетела ко мне и сказала, что ни одной минуты больше
оставаться не может. Пришла в лазарет и сказала всем раненым, что мой лазарет будет сожжен, всех санитаров тоже
подговорила уйти, так что был целый скандал. На другой
день она ушла. Куда она пропала, я совершенно не знаю, но я знаю, что он ездил к ней почти каждый раз. Это
мне было неприятно. Я даже сказала ему: «Чтo Вы делаете, 318 ПРИЛОЖЕНИЯ
Александр Дмитриевич? Как министр, Вы ездите в лазарет. Мне это неприятно. Зачем же вы ездите в лазарет и
потом ездите к этой сестре?». Он говорит: «Извините, мне
очень приятно там побыть, в такой обстановке простой».
Она ему устраивала обеды, она и сестра ея, и постоянно
к нему ездили они. Когда мне говорили, что я с Протопоповым часто вижусь, — именно на этой почве, потому что
он бывал у меня. А с Воскобойниковой, что у них, я
не знаю было, флерт [так в оригинале - Ю. Р.] какой-то.
Она, безусловно, была влюблена в него. Как-то ужасно
горячо относилась к нему.
П.: Кого называли у вас Саной?
В.: Всех Александр.
П.: Но кто у Вас были близкие Александры?
В.: Сестра моя Александра.
П.: Александра Феодоровна?
В.: Только ее так не называли.
П.: Ну, а еще?
В.: Александра? Не знаю, что еще может быть. Моя
близкая сестра Александра.
П.: Скажите, пожалуйста, Вы видели г-жу Сухомлинову?
В.: Видела, она приезжала с прошением.
П.: К Вам?
В.: Не ко мне, я у Распутина видела один раз.
П.: Она просила Вас о чем?
В.: Просила,чтобы освободили ее мужа.
П.: Вы помогли ей?
В.: Это было невозможно.
П.: Почему Вы знаете?
В.: Разве это было возможно?
П.: Вы дали ей возможность видеться с царицей?
В.: Нет, она не виделась никогда и не хотела ее видеть.
П.: Кто кого?
В.: Императрица не хотела, во всяком случае.
П.: Императрица не хотела, почему?
Приложение № 3 319
В.: Она-то, может быть, г-жа Сухомлинова не при чем, но ее муж был... у него дело какое-то невозможное. Я
не знаю, он был осужден...
П.: Пока не осужден. Вероятно, при старом режиме
не был бы осужден. Ну, хорошо, императрица не хотела
ее видеть, а Вы передали желание г-жи Сухомлиновой ее
видеть?
В.: Нет, она не хотела же ее видеть.
/7.: Откуда Вы знаете, что императрица не хотела ее
видеть?
В.: Говорили, что она хотела подать прошение императрице. Это говорили.
П.: Кто говорил?
В.: Я не знаю. Это просили подать прошение, но она
не хотела принять и не принимала.
П.: Вы интересовались хлыстовщиной?
В.: Нет.
П.: А почему эта записка была у вас найдена? (показывает) Тайны хлыстовщины.
В.: Тайны хлыстовщины! Кто-нибудь на Распутина
писал. Говорили, что Распутин — хлыст (рассматривает).
Ах, это Гофштеттер.
П.: Вы не находили, что Распутин хлыст?
В.: Я не видела ничего хлыстовского, при Дворе ничего и никто не говорил, хлыстовщина против Церкви.
П.: Вот в революционные дни, когда был низвергнут
старый режим, вы были в Царском?
В.: Я была в Царском. У меня была корь как раз.
П.: Вы уже выздоравливали от кори?
В.: Нет, меня же взяли, я была в постели.
#.: Вы когда были арестованы?
А: Я была арестована, когда меня взяли сюда, 21 марта.
П.: 21 марта, а Вы еще до того были арестованы, там, У себя.
В.: Нет, я лежала во Дворце, корь у меня была. Я
не знаю, была ли я арестована, во всяком случае я была
со всеми вместе.
320 ПРИЛОЖЕНИЯ
П.: Так что до Вас эти события совершенно не доходили?
В.: Нет, я ничего не знала. От меня даже скрывали тогда.
# . : Тогда от Вас скрывали?
В.: Я помню, войско было вокруг, стреляли, я была
очень больна. У меня была корь и воспаление легких. Я
ничего не знаю.
П.: Вы когда заболели?
В.: Трудно вспомнить. Все в один день. Во всяком
случае, когда они все заболели. Я теперь совершенно не помню. 21 меня взяли, 21 был месяц, что я заболела. Это
в день отъезда бывшего государя в ставку, мы все заболели
в один день тогда. Когда это было?
П.: 21 февраля. Вы Лахтину знали?
В.: Знала, я приезжала. Он жил у нее.
П.: Зачем Вы к ней приезжали?
В.: Чтобы видеть Распутина.
П.: Вы очень часто видели Распутина?
В.: Первый год я — раз, два, три, а потом уже чаще.
П.: А последний год?
В.: Последний год он чаще был здесь. Я не знаю, что
Вы называете часто? Я, в сущности, больная, я не могла
ездить часто, ездила в моторе. Не могу Вам сказать. Знают
же там, как часто я бывала. Как часто, я не могу сказать.
Раз в неделю. Каждый раз, как бывала в городе, я заезжала. Раз или два в неделю.
П.: Вы помните, несколько лет назад встречу с Распутиным в Мраморном дворце?
В.: В Мраморном дворце? Нет, он там никогда не бывал. У Константина Константиновича я никогда его там
не видала. Его, наоборот, там очень не любили, кажется, по крайней мере. Я в Мраморном дворце никогда не бывала
у Константина Константиновича.
П.: Вот Вы интересовались Распутиным. Какие же, собственно говоря, у него были представления о своей роли
и своем влиянии, хотя бы личном, не будем говорить о политическом?
Приложение № 3 321
В.: У него? Какие были представления, право, не могу
сказать. Как же я могу знать, у него лично какие были
представления?
Смиттен: Он делал секрет от Вас, кем он себя считал?
В.: Кем себя считал? Он всегда говорил, что он один
из странников одухотворенных. Он сам всегда говорил.
П.: Ну, как одухотворенных? Но какая его была задача? Что он, собственно говоря, делал?
В.: Я не знаю. Проповедовал слово Божие, постоянно
говорил.
П.: В чем же заключалась эта проповедь?
В.: Это бывало довольно интересно. Я даже записывала. Он говорил очень интересно. Я не знаю... объяснял
Святое Писание.
П.: Разве он был начитан в Св. Писании?
В.: Он все знал Св. Писание, Библию, все.
П.: Вы говорите, он был неграмотен?
В.: Он все знал, все говорил, все объяснял.
П.: Вам приходилось слышать от него, что его призвание — это снимать страсти с людей, делать их бесстрастными?
В.: Это я никогда не слыхала. Мне он никогда не говорил ничего подобного. Мне он много разсказывал про свои
путешествия, массу, в Иерусалим, не знаю где, по всей
России он ходил в веригах.
П.: Где он ходил?
В.: По всей России в веригах пешком. Это очень меня
интересовало. Я слушала.
П.: Это было раньше, но потом он ходил в шелковых