Страница 26 из 170
разные заботы и горести: «Как часто помогает он мне добрым советом!». Дом его был мне вторым родительским, а
дочери его, г-жа Воейкова и бедная больная Эмма — моими друзьями, которые мне никогда не изменили. У Эммы, несмотря на то, что она была горбатая, был прелестный
голос. Государыня любила ей аккомпанировать. Граф
Фредерике был также арестован Временным Правительством, но позже освобожден из-за преклонных лет.
Государя постоянно упрекают в том, что он не умел
выбирать себе министров. В начале своего царствования
он брал людей, которым доверял его покойный отец, Император Александр III. Затем брал по своему выбору. К сожалению, война и революция не дали России ни одного
имени, которое с гордостью могло бы повторить потомство. Один американский писатель говорит в своей книге, * Наш старик (англ.).
** Мои дети (франц.).
Граф Фредерикс, Распутин 113
что «большевизм не развился бы в России, если бы почва
для развития порока не была бы готова». Вероятно, нигде
в мире нравственность не упала так низко, как у нас, и
нелегко это сознавать русскому, любящему свою Родину.
К сожалению, мы, русские, слишком часто виним
в нашем несчастье других, не желая понять, что положение
наше — дело наших же рук, мы все виноваты, особенно же
виноваты высшие классы. Мало кто исполняет свой долг
во имя долга и России. Чувство долга не внушалось с детства; в семьях дети не воспитывались в любви к Родине, и
только величайшее страдание и кровь невинных жертв могут омыть наши грехи и грехи целых поколений. Да поможет Господь нам всем, русским — томящимся на далекой
чужбине и страждущим в многострадальной, но бесконечно нам всем дорогой Родине, — соединиться в любви и
мире друг с другом, принося наши слезы и горячее покаяние милосердному Богу за бесчисленные согрешения наши, содеянные перед Господом, и Богом венчанным Государем
нашим, и нашей Родиной.
И тогда только встанет великая и могучая Россия, на радость нам и страх врагам нашим.
XII
ОСТАНАВЛИВАЮ свой рассказ, который вела в строго
хронологическом порядке, чтобы посвятить несколько
страниц человеку, имя которого вызывает всеобщий ужас, злобу и отвращение. Распутин! Сколько написано книг, брошюр, статей о нем! Кажется, всякий, кто умел* владеть
пером, изливал свою ненависть против этого ужасного имени! Те, кто ожидает от меня секретных и интересных разоблачений, вероятно, будут глубоко разочарованы, потому
что то, что я расскажу, даже мало интересно. Да что могу
сказать я, глупая женщина, когда весь мир осудил его, и
все, кто писал, все «видели своими глазами» или знали
из «достоверных источников»? Весь мир осудил его, подобно тому, как осудил раньше Нерона, Иуду или Пилата.
114 А А Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
Значит, писать уже более нечего, и для какой цели буду я
стараться переменить мнение людей?
Но ради исторической правды я должна сказать, как
и почему он имел некоторое влияние в жизни Государя и
Государыни. Сперва надо объяснить, кто был Распутин.
Не монах, не священник, а простой «странник», которых
немало на Руси. Их Величества принадлежали к категории
людей, верящих в силу молитвы подобных странников.
Государь, как и его предок — Александр I, был всегда мистически настроен; одинаково мистически была настроена
и Государыня. Но не следует путать (смешивать) религиозное настроение со спиритизмом, верчением столов, вызыванием духов и т.д. С первых дней моей дружбы с Государыней, в 1905 году, Государыня предупредила меня, что
если я хочу быть ее другом, то я должна обещать ей никогда
не заниматься спиритизмом, так как «это большой грех».
На это я ответила, что Государыня может быть спокойна, так как я никогда этим вопросом не интересовалась. Государыня с интересом читала религиозные книги на всех языках, интересовалась религиями всего мира, читала переводы книг персидских и индийских религий и т.д. Первую
книгу, которую она дала мне в 1905 году, носила название
«Les amis de Dieu»,* сочинение XIV столетия. Я тогда с трудом одолела эту книгу. Их Величества говорили, что они
верят, что есть люди, как и во времена Апостолов, не непременно священники, которые обладают благодатью Божией
и молитву которых Господь слышит. К числу таких людей, по их убеждению, принадлежал и М. Philippe, доктор философии, француз, который бывал у Их Величеств. Они
познакомились с ним у Великой Княгини Милицы Николаевны, и он умер до моего знакомства с Государыней. Я
не знала его лично и потому не могу о нем судить. Я только слыхала от Их Величеств, что М. Philippe до своей смерти
предрек им, что у них будет «другой друг, который будет
говорить с ними о Боге». Впоследствии появление Распутина, или Григория Ефимовича, как его называли, они
* «Друзья Бога» (франц.).
\
М. Philippe. Знакомство с Распутиным 115
сочли за осуществление предсказания М. Philippe об ином
друге. Григория Ефимовича ввел в дом Великих Княгинь
Милицы и Станы Николаевны епископ Феофан, который
был очень заинтересован этим необыкновенным странником. Их Величества в то время находились в тесной дружбе
с этими Великими Княгинями. По рассказам Государыни, их поражали ум и начитанность Великой Княгини Милицы
Николаевны, которую близкие считали чуть ли не пророчицей. У нее Их Величества познакомились с Распутиным, и там же они стали с ним изредка видаться. Ее Величество
рассказывала мне о глубоком впечатлении, которое произвел на них сибирский странник, — да и не только на них
одних. Она рассказывала о том, как Столыпин позвал его
к себе после взрыва в его доме — помолиться над его больной дочерью.
За месяц до моей свадьбы Ее Величество просила
Великую Княгиню Милицу Николаевну познакомить меня
с Распутиным. Приняла она меня в своем Дворце *на Английской набережной, была ласкова и час или два говорила
со мной на религиозные темы. Помню, что я очень волновалась, когда доложили о приходе Распутина. «Не удивляйтесь, — сказала она, — я с ним всегда христосуюсь».
Вошел Григорий Ефимович, худой, с бледным, изможденным лицом, в черной сибирке; глаза его, необыкновенно
проницательные, сразу меня поразили и напомнили глаза
о. Иоанна Кронштадтского. «Попросите, чтобы он помолился о чем-нибудь в особенности», — сказала Великая Княгиня по-французски. Я просила его помолиться, чтобы я
всю жизнь могла положить на служение Их Величествам.
«Так и будет», — ответил он, и я ушла домой. Через месяц
я написала Великой Княгине, прося ее спросить Распутина
о моей свадьбе. Она ответила мне, что Распутин сказал, что я выйду замуж, но счастья в моей жизни не будет.
Особенного внимания на это письмо я не обратила.
Приблизительно через год я вновь встретила Распутина
в поезде по дороге в Царское Село. Он ехал навещать семью одного из офицеров охраны.
116 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
Но, спросит читатель, когда же он стал таким, каким
знает его весь мир? Когда приобрел он такое исключительное влияние? Чтобы ответить на этот вопрос, надо подробно описать моральное состояние русского общества этой
эпохи, вполне ненормальное и доходившее до истеричности.
Скажу об этом впоследствии, а теперь, в виде подтверждения моих слов, расскажу, что я лично пережила после того, как меня арестовал Керенский весной 1917 года и я предстала в первый раз перед Чрезвычайной Следственной Комиссией Временного Правительства.
Меня вывели полумертвую после долгого заключения
из камеры № 70 Трубецкого бастиона в комнату, где сидели за огромным зеленым столом человек 20 мудрых старцев-судей, грозно взиравших на мою особу. Вблизи стола
какие-то барышни-машинистки в нарядных кофточках переговаривались и потихоньку хихикали. Я же сидела одна
против них на скамье подсудимых, окруженная вооруженными солдатами, терла виски, так как голова нестерпимо
кружилась от голода и душа разрывалась от невыплаканных
слез. «Итак, скажите нам, — сказал председатель этого
мудрого собрания, — кого Распутин называл цветком?».
Или я сошла с ума, сидя в Трубецком бастионе, или они
все сошли с ума, но я никогда не забуду этого вопроса. Я
смотрела на этого человека, ничего не отвечая, и взгляд ли
мой удивил его, или вопрос, который он мне задал, показался ему не столь важным, но он замолчал. После перешептывания последовал второй вопрос: «Это что за секретная карта, найденная у Вас при обыске?» — грозно сказал
один из судей, протягивая мне меню завтрака на «Штандарте»