Страница 160 из 170
остров на пароходике «Сергий» и через Сортавалу вернулись в Выборг.211 Живя в Выборге до 1939 года, матушка
Мария могла навещать своего духовного отца непосредственно на Валааме.
Иеросхимонах Ефрем. Смоленский скит. Об иеросхимонахе Ефреме (в миру Григорий Иванович Хробостов, в постриге Георгий, 23.01.1871 - 13(26).03.1947) следует
рассказать более подробно. Вновь прибегнем к рукописи
архимандрита Афанасия. 12-ти лет, вопреки воле отца, не желавшего видеть своего первенца монахом, Григорий
убежал из дому на Валаам. Со слезами упросил он отцанаместника принять его послушником, т.к. по уставу монастыря малолетних нельзя было брать на послушание.
Впоследствии по горячей молитве сына-иеромонаха его отец
в возрасте 60-ти лет после тяжелой болезни сам пришел
в обитель и попросил постричь и его, поведав, что после
смерти первой жены дал обет Богу быть монахом, но не спешил исполнить его. И только тяжкая болезнь его самого
и смерть второй жены заставили его вспомнить о своем
обещании. И вот, мучимый совестью, он прибыл на Валаам, чтобы, наконец, исполнить свой обет. Как пишет
о. Афанасий, это чудесное событие, которое окончательно
712 Ю.Ю. Рассулин.-
примирило отца с сыном, вызвало необыкновенную радость среди монастырской братии.
В 1907 году иеромонах Георгий был назначен на должность настоятеля Николо- Мирликийского храма в СанктПетербурге, где ежедневно совершал Божественную литургию.
Затем по просьбе Великого князя Николая Николаевича он
был направлен для совершения богослужений в церкви
Главной Ставки. Дальнейшая его судьба была связана с историей Смоленского скита, которая таким образом рассказана архимандритом Афанасием:
«Главнокомандующий русской армией Великий князь
Николай Николаевич, видя множество убиенных на полях
сражений, решил устроить на Валааме скит, где жили бы
12 старцев-схимников, читали бы денно-нощно псалтирь и
совершали служение за помин душ всех воинов, павших
славной смертью за Веру, Царя и Отечество. Эту мысль
Великого князя разделили с ним и другие великие князья
и собрали между собою средства для этой цели. А духовником Великого князя Николая Николаевича был в то время
как раз иеромонах Георгий. Ему и было поручено это дело.
А сделался отец Георгий духовником Великого князя и других князей через то, что отец его служил в конюшенном
ведомстве в Петербурге, и потому ему был доступ во Дворец через отца. Так узнали его там, и стал он со временем
духовником многих лиц Царской фамилии.
Получивши деньги на сооружение скита, о. Георгий
приехал в 1915 году на Валаам и занялся постройкою. Но
к 1917 году успел закончить только храм, сооруженный
по проектам Великого князя Петра Николаевича, и одну
келью для себя поодаль. Грянула революция, и строительство пришлось прекратить. Но не оставил и тогда о. Георгий этой благой мысли Великого князя. Он решил один
осуществить ее. И поселился он там один, и стал он совершать ежедневно богослужения по полному монастырскому уставу за упокой душ убиенных воинов».212
Жил отец Ефрем (с этим именем принял он схиму
в 1919 году) одиноким отшельником в Смоленском скиту
Глава 19. Монахиня Мария 713
на полуострове в двух верстах от монастыря. Жилищем его
была маленькая избушка, расположенная поодаль небольшой церкви в новгородско-суздальском стиле со звонницей
и многими колоколами. «И больше ничего. Кругом вода и
лес». Постелью ему служил гроб. Тем не менее по нраву
он не был суров. О. Афанасий отмечает всегдашнее его
радостное настроение, не сходящую с лица улыбку и ласковость по отношению к посетителям.
Судьба свела Анну Танееву в святом месте со святым
человеком, который должен был примирить страждущий
дух новой монахини с прошлым и с теми людьми из этого
прошлого, кто причинил ей так много горечи и обид. Конечно, это примирение могло состояться только в Боге, только на определенной духовной высоте, подобно тому, как произошло примирение иеромонаха Георгия с его отцом, некогда бившем отрока Григория за стремление служить Богу.
Пути Господни неисповедимы, и суды Божьи не нам
предвосхищать. О. Афанасий, говоря о том, что, много
миллионов душ убиенных русских воинов «чувствуют эту
одинокую молитву неизвестного никому валаамского отшельника», заключая свою мысль, так отзывался о Великом
князе Николае Николаевиче: «И отрадно им становится, что не забыт их подвиг, что сам их главнокомандующий
соорудил по ним памятник нерукотворный, молитвенный
монумент от земли до самого неба. Да будет слава всем
нашим воинам, и да будет честь и великая благодарность
их верному главнокомандующему, не покинувшему их и
по смерти!».
Не смеем ничего ни добавить к словам валаамского
монаха, ни возразить ему. Хотя выше про Великого князя
Николая Николаевича было сказано много такого, что
не вполне согласуется с высокой оценкой.
И все же чтобы избежать неопределенности и недосказанности, а также для извлечения духовной пользы, завершим рассказ об основателях Смоленского скита назидательным словом другого Валаамского инока — монаха
714 Ю.Ю. Рассулин.-
Иувиана (Красноперова), духовным взором проникшего
в глубину тех причин, которые привели русских людей к печальным и трагическим событиям начала XX века:
«Страшна была для всех врагов Святая Русь, пока она
была верна Господу Богу, но как только она отвратилась
от родной веры, от родных заветов, допустила отравить насмерть душу народную, и вот теперь она умирает, Россия
гибнет, Россия прогневала Господа Бога отцов своих и удивляет мир своим самоубийством!..
Так совершается суд Божий над нами, грешными.
Но праведен Господь, и страшны будут суды Его и над
бессовестным врагом нашим (речь идет о "сатанинской бессовестности немцев. Ибо только немцы додумались до такого дьявольского плана, как победить врага посредством
отравления его души, убить народную душу, подменить
идеалы народа, заразить его самыми гибельными учениями, дабы сделать его негодными для дальнейшей государственной жизни").
Но как ни тяжки наши испытания, вся надежда на безмерную милость и неизреченное человеколюбие Божие; вся
отрада в совершенной преданности всеблагой воле Божией.
"Грешные, да Божьи!" — так говорит народ-богоносец, и тут все: и осознание своей вины перед Богом, и
вера, и надежда, и любовь к Нему.
Вечная борьба зла с добром, зло страшно усилилось, взяло верх, и борьба его выявляется в присущих ему содержании, приемах и орудиях.
Борьба тьмы и света, невежества и культуры, и тоже
различные приемы борьбы и орудий. А для Церкви Божией и
та и другая сторона борющихся равно дорога: она и молится
о примирении, она просит о победе не людей над людьми, но добра над злом, об укреплении защитников правды и
об обращении заблудших [выделено составителем].
Характерная черта современного движения — это ложь, а отец лжи — дьявол, а сей род, по слову Спасителя, ничимже исходит-побеждается, токмо молитвою и постом, — вот
где спасение дорогой Родины. Присмотритесь к жизни, и
Глава 19. Монахиня Мария 715
воочию ясно будет: Русь постиг праведный гнев Божий
за то, что она оставила и молитву, и пост во всей полноте
сих подвигов и поработилась чрез то дьяволу и его царству».213
Из слов монаха Иувиана следует, что причиной политической катастрофы России была прежде всего катастрофа духовная, а именно глубокое расцерковление русского общества, грубое неподчинение церковным канонам, несоблюдение постов. В результате настоящая духовность:
страх Божий, смиренное пребывание в духе и искание воли
Божией, — было подменено в лучшем случае внешним
благочестием, а часто формальным отнесением себя лишь
по имени к православным. Дух же православного, подлинного благочестия был давно утерян, всякие попытки
вновь его обрести безнадежно оставлены. Тот же Пуришкевич, считавший себя русским патриотом, преданным Государю и русским идеалам, бесстрашно совершавший поездки на передовую линию фронта, чтобы доставить солдатам
белье, медикаменты и все необходимое, осуждавший предательские устремления Великих князей, сам же пишет о том, как, готовясь к «ликвидации» Распутина, он по вечерам