Страница 153 из 170
Давидом: «Немы да будут устны льстивью, глаголющыя на праведнаго беззаконие, гордынею и уничижением» (Пс. 30, 19).
Памятуя о той положительной роли, которую сыграл
В.И. Сталин в русской истории (имеется ввиду прежде всего
уничтожение так называемой «ленинской гвардии», т.е. профессиональных разрушителей России и непосредственных
убийц Царской Семьи, что и позволило в дальнейшем, как
всем хорошо известно, ослабить гонения на Церковь, победить в Великой Отечественной войне и укрепить внешнее могущество советского государства) можно предположить, что и в данном случае именно Сталину положил
на сердце Господь прекратить это постыдное, грязное и
слишком очевидное в своей неправоте дело.
682 Ю.Ю. Рассудим.-
По нашему глубокому убеждению, силы, стоящие
за публикаторами лжедневника, и те политические фигуры, против которых было направлено острие внутрипартийной
борьбы Сталина, были представлены одними и теми же
людьми. А именно теми, кто был кровно заинтересован
в сокрытии правды от русского народа. Их цели резко расходились с чаяниями тех русских партийных идеалистов, которые верили в утопию построения новой России без Бога и без Царя на основе ложно понимаемой социальной
справедливости и народоправия. Цель же большевиковленинцев, таинственных обитателей запломбированного
вагона и их последователей заключалась как раз в обратном — не в созидании, а в окончательном разрушении
исторической России и даже памяти о ней, а также в уничтожении не только русской идеологии, но и всего русского
народа как носителя этой идеологии, как народа, способного вновь встать на исконно русский путь верности Богу, Царю и Отечеству, что означало бы полный крах их богоборческих планов.
Воздействием этих могущественных сил в советской
партийной номенклатуре и органах ЧК можно объяснить
тот факт, что вопрос об авторстве и подложности «дневника» остался открытым. Его просто замяли, а документы комиссии уничтожили. В архиве сохранились
только кое-какие газетные материалы по этому вопросу.
Ни отчета комиссии, ни окончательных выводов и заключений не обнаружено. Можно лишь предположить, что на комиссию Центроархива было оказано соответствующее давление — возможно, с привлечением специальных мер партийно-следственного характера, как
было принято во времена большевистских репрессий, которые почему-то получили название «сталинских» (возможно, потому что таким образом легче всю ответственность свалить на одного ненавистного им человека, которому отвели роль козла отпущения). Как бы то ни было, но, как говаривали в то непростое время, «гайки были
затянуты туго».
Глава 17. Лжедневник , 683
Загадочные авторы лжедневника. Но кто же был загадочным автором лжедневника? Этот вопрос не праздный, так как авторитет тех, о ком пойдет речь, является препятствием для многих на пути к истине.
Когда план многосложной и секретной операции
под кодовым названием «Дневник» был детально разработан
и утвержден на высшем руководственном уровне, осталось
подобрать надежных исполнителей. В связи с архиважностью дела решено было объединить усилия историков и
литераторов. Так сказать, на исторически безупречную
канву событий наложить мастерский талант пролетарского
писателя, и... как говорится, комар носу не подточит.
Как утверждает А. Кочетов, выбор пал на ученого, филолога и историка Павла Елисеевича Щеголева, а также
писателя Алексея Николаевича Толстого. В рассматриваемом нами архивном материале прямых подтверждений этому
факту не удалось обнаружить. Тем не менее многочисленные косвенные свидетельства, которые будут рассмотрены
далее, настолько убедительны, что, с нашей точки зрения, иного мнения быть не может. Вот, что пишет по этому
поводу Кочетов:
«Похоже, литературную сторону (стилизацию и т.д.)
взял на себя, будучи великолепным художником слова, А.Н. Толстой, а фактическую разработал П.Е. Щеголев, которому в его работе помогло одно немаловажное обстоятельство.
Известно, что в марте 1917 года Временным правительством была учреждена Верховная чрезвычайная комиссия "для расследования противозаконных по должности
действий бывших министров, главноуправляющих и других должностных лиц", председателем которой назначили
присяжного поверенного Н.К. Муравьева... А со времени
создания Особой комиссии по расследованию деятельности Департамента полиции ее председатель П.Е. Щеголев также
входил в Чрезвычайную следственную комиссию...
Позже П.Е. Щеголев подготовил к печати семитомник "Падение царского режима. Стенографический отчет
684 .Ю.Ю. Рассулин.-
допросов и показаний...". Многое, очень многое было известно П.Е. Щеголеву как члену Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства и председателю
особой комиссии. Никто, пожалуй, лучше него не ориентировался в вопросах о последних годах правления Николая II.
Так что работа над "Дневником" Вырубовой для П.Е. Щеголева особого труда не представляла».199
Итак, как следует из приведенной цитаты, Щеголев
профессионально разбирался в интересующем заказчиков
вопросе. И как мы увидим дальше, существуют свидетельства современников рассматриваемых событий, которые косвенно подтверждают то, что сообщником Щеголева оказался великий пролетарский писатель, он же восходящее
светило молодой советской литературы — Алексей Николаевич Толстой. Им в помощь был придан целый штат помощниц — очень способных женщин в области переписывания, перепечатывания, а также скрупулезной правки текста
в соответствии с жесткими идеологическими нормами новой советской морали, которую коротко можно выразить
так: хорошо все то, что укладывается в прокрустово ложе
партийной догмы. А все то, что этому не соответствовало, следовало подровнять, подрасстрелять, подликвидировать, в лучшем случае подправить, если речь шла о живом авторском тексте, будь то письмо, воспоминания или иное литературное произведение, которое освещало события не в духе
составителей «Краткого курса истории ВКП(б)».
В результате плодотворного сотрудничества Щеголева и Толстого к концу 1927 года пролетарское издательство
«Прибой» приняло отредактированную рукопись «дневника» к набору. Историком Щеголевым были подготовлены
исторические справки, данные в тексте в виде сносок. Труд
получился весьма солидный.
Все же следует сказать, для соблюдения строгости
научных рамок, что фамилии Толстого и Щеголева в связи
с авторством лжедневника мы называем в достаточной степени условно, поскольку (вынуждены это признать) мы
не располагаем прямыми доказательствами их авторства.
Глава 17. Лжедневник 685
Но это не меняет существа дела, и, как будет раскрыто
ниже, их сопричастность к этому преступлению не вызывает
никаких сомнений.
Прежде всего вспомним, что литературный критик
П. Горин высказывается вполне определенно не только
по поводу поддельности «дневника», но и по поводу его
авторства. И хотя имена А.Н. Толстого и П.Е. Щеголева
упоминаются лишь в плане сравнительного анализа ранее
напечатанных произведений с «дневником», намек настолько прозрачный, что эта форма сравнительного анализа
воспринимается как фактическое утверждение, что истинными авторами являются именно они. И все же откуда
такая уверенность (отметим, что и мы разделяем ее)? Прежде
всего, в очерке проводится параллель между «дневником»
и «Заговором императрицы» — пьесой в пяти действиях, написанной А.Н. Толстым в соавторстве с П.Е. Щеголевым (это-то обстоятельство общеизвестно и никем не оспаривается). То есть, указывается на полное совпадение этих
произведений и в литературном, и в идейном планах. Пьеса, как пишет литературовед В. Баранов, «демонстрирует
перерождение механизма царской государственности. Она
выражает идею неизбежности крушения любой абсолютистской власти, оторванной от "почвы", интересов страны и
народа. "Распутинщина" — последняя фаза такого перерождения, выражающая с фарсовой заостренностью гниение
и маразм и т.д.».200
Следовательно, эта тема давно интересовала товарищей А. Толстого и П. Щеголева. Более того, они глубоко
вошли в нее и совершили, так сказать, пробу пера, написав историческое произведение на документальном материале. Достаточно сказать, что пролог пьесы является