Страница 151 из 170
раз превышает норму оплаты за перевод как таковой, ибо
здесь, конечно, дело не в переводе.
Каждое из издательств, которые приобретут у нас право издания (в форме приобретения перевода, который будет
Глава 17. Лжедневник 673
сделан с рукописи), выпустит свою книгу одновременно с изданием Прибоя", что предупредит, таким образом, всякие возможные попытки со стороны других издательств.
Кроме того, прошу Вас ознакомить меня с намечающимися гонорарными возможностями, а также и с тем, как
Вы предполагаете оформить наши отношения.
С товарищеским приветом 3. Давыдов».193
Однако Абрам Григорьевич вместе с «Петрополисом»
более трезво смотрели на вещи и настаивали на своем варианте как единственно возможном и устраивающим обе
стороны. «Петрополис» вновь требовал прислать рукопись.
И как ни не хотелось Зиновию Самуиловичу передавать
«рукопись» в руки «дяде», подозревая «Петрополис» в своекорыстных интересах, все же один экземпляр отредактированного текста благополучно достиг германских пределов.
Наконец-то после долгих колебаний и переговоров условия, выдвинутые «Петрополисом», были приняты.
Сенсация на страницах альманаха «Минувшие дни».
А тем временем издательство «Прибой» спешно готовило
издание «дневника» в Ленинграде, которое вскорости и
произошло, хотя и в несколько ином, но, безусловно, родственном издательстве. Лжедневник был напечатан в № 1
иллюстрированного исторического альманаха «Минувшие
дни» под редакцией М.А. Сергеева и П.И. Чагина издательством «Красная газета» (издание Ленинградского Совета рабочих и крестьянских депутатов). Такое значительное и
яркое литературно-государственное событие в жизни молодой советской республики не могло быть не отмеченным
на страницах советской печати, и та же «Красная газета»
в номере от 21 декабря 1927 года так прокомментировала
его, при этом совершенно неожиданно попав своей восторженной статьей не в бровь, а прямо-таки в глаз:
«Несколько лет тому назад за границей появились воспоминания А.А. Вырубовой, написанные в эмиграции. Более
лживой книги трудно себе представить! Вырубова пыталась
674 Ю.Ю. Рассулин.-
доказать, что Распутин никакой роли при Дворе не играл, что все слухи о "распутинстве" —ложь и клевета...».
Вот, оказывается, что их более всего пугало, - то, что вскроется ложь о Григории Распутине, на которой зиждилась вся система доказательств виновности русского
Самодержавия, лично Николая II и его Семьи. И в доказательстве этой «виновности» они пытались найти оправдание совершенному над Царской Семьей и всем русским
народом чудовищному злодеянию под названием «победа
пролетарской революции в результате свержения царского
самодержавия».
Но продолжим цитату:
«Теперь перед нами интимный дневник А.А. Вырубовой, найденный в СССР, откуда Вырубова, при своем бегстве
из России в декабре 1920 г., не успела его вывезти... В противоположность воспоминаниям А.А. Вырубовой, написанных
за границей с единственной целью оправдать себя и свою роль
при Дворе, дневник ее, печатаемый в Ml нового исторического альманаха "Минувшие дни ", выпускаемого издательством
"Красной газеты ", представляет совершенно исключительный
интерес. Без всякого преувеличения можно сказать, что
по своему значению он занимает в ряду мемуаров, опубликованных у нас и за границей о последнем царствовании, первое
место. Он дает такую яркую, бытовую картину царизма
накануне его свержения, что мимо его не пройдет ни один
исследователь. И в то же время он полон такого необычного
интереса, что мимо него не пройдет и ни один грамотный
читатель [может быть, именно это обстоятельство подстегнуло деятелей советской культуры форсировать программу
всеобщей грамотности населения? — сост.]. Эта книга в полном смысле слова историческая».
Пытаясь заинтриговать читателя и пробудить в нем
нездоровый интерес к литературно-историческому шедевру, авторы статьи и не пытаются удержаться от грязных намеков
и оскорблений как в адрес самой Анны Александровны, Глава 17. Лжедневник 675
так и в адрес Государя и Государыни. Повторять эту грязь
мы не будем. Заканчивается статья в соответствии с ленинским духом пламенной революционной агитации следующими словами:
«И как ни много написано у нас на эту тему, но то, что сообщает об этом Вырубова, до такой степени сенсационно, что читается с захватывающим интересом, как и весь, впрочем, дневник».т
Одним словом, лозунг в массы: все — на прочтение
дневника!
Неожиданное разоблачение. Выход первого номера
альманаха «Минувшие дни», как мы видели, должен был
предварить издание «дневника» в Германии в соответствии
с планом «Петрополиса». Однако, судя по всему, грандиозным планам всемирового обмана не суждено было сбыться.
Препятствия возникли совершенно неожиданно со стороны
литературных критиков и серьезных ученых-историков в самой Советской России. Пришла беда, откуда не ждали.
Поскольку операция по подделке дневника носила секретный характер, истинный смысл всего происходящего, как
выполнения ответственного задания партии по борьбе на идеологическом фронте с остатками недобитого царизма, был
доступен ограниченному кругу лиц. Поэтому излишне ревностные деятели советской литературы и исторической науки, руководствуясь самыми честными и принципиальными
соображениями, но проявив при этом недальновидность, узость исторического мышления и неразумную заботу о нравственной чистоте советского читателя, неожиданно для издателей «дневника» усмотрели в нем то, что, по их мнению, было несовместимо с моральным обликом советского человека. К тому же дотошные исследователи выявили грубые искажения реальной исторической канвы описываемых
в «дневнике» событий. Все это вместе послужило достаточным основанием для однозначного вывода о подложности
«дневника». Разразился скандал. И где? Не на Западе, 676 Ю.Ю. Рассулин.-
а в самой Советской России! И кто поднял его? Не Анна
Вырубова, а не в меру ретивые ленинградские борзописцы
и представители новой советской исторической науки! Но
предоставим слово самим критикам.
Прежде всего, чтобы наглядно представить всю обоснованность выдвинутых возражений, приведем запросопровержение, посланный в редакцию «Красной газеты»
одним из сотрудников Архива( В. Арсентевым, который, скорее всего, являлся членом комиссии по проверке подлинности опубликованного «дневника». Только предварительно поясним, что «Соловушка», как это трактуется в исторических комментариях «дневника», была придворная
кличка генерала А.А. Орлова, который являлся для негодяев объектом грязных сплетен, порочащих Государыню.
Этот выбор был неслучаен, поскольку Александр Афиногенович Орлов (Орлов-Балтийский), генерал-майор свиты
Его Величества и командир уланского Ее Величества полка, обладая благородным нравом и замечательными качествами
характера, человек высоко образованный, был, безусловно, одним из лучших представителей офицерского корпуса и, самое главное, — личным другом Государя, глубоко преданным ему и всей Царской Семье. Анна Александровна
Танеева пишет об этом человеке как о своем «искреннем
друге». Его отношения с членами Царской Семьи служили
образцом чистоты, благородства и верности, какие только
можно ожидать от верноподданного, удостоенного высокой монаршей милости быть личным другом Императора
и Императрицы. Всякие грязные намеки в адрес этих отношений являются оскорблением как святых Царственных
Мучеников, так и его самого, а потому заслуживают самого сурового отношения. Безродные властители поверженной России не могли простить генералу А.А. Орлову, что
он отличился при подавлении революционного движения
в Прибалтийском крае в 1905 году.
И вот исследователь-архивист В. Арсентев приводит
следующую выдержку из «дневника» касательно этого доблестного офицера: «Смерть Соловушки... Мама была на его
Глава 17. Лжедневник 677
похоронах. Это был первый случай. Из-за этого было много
толков...». Пытаясь добросовестно исполнить свой научный
долг, Арсентев указывает редакции «Красной газеты» на явное противоречие описанных событий реально имевшим
место фактам, хорошо известным исторической науке и подтверждаемым архивными документами. Он пишет: «Непонятны эти слова в устах Вырубовой, которая вместе с Двором находилась в Ливадии во время смерти Орлова. Двор
переехал из Крыма в Детское [Царское] Село через 45 дней
после похорон Орлова. Прошу редакцию "Красной газеты" убедиться — в записях камер-фурьерского журнала