Страница 70 из 140
Правом на брачный союз, как совмещающим в себе сумму важных гражданских прав по отношению к семье и по отношению к государству, воспитанием из своих детей честных и полезных для него граждан, должны пользоваться только люди свободные от пороков: люди, взаимность которых не подлежит для Церкви сомнению.
Только при таких условиях представилась бы возможность внести в семейную жизнь:
Плод духа: любовь, радость, мир, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. Послание к Галат. 5, 25, 29.
Не следует же допускать к таинству брака людей порочных и ищущих в брачном сожитии одного лишь грубого, и даже без взаимности, полового влечения, ибо дела плоти известны: прелюбодеяние, блуд, вражда, ссоры, зависть, гнев, распря, ненависть, убийство, пьянство, бесчинство и т.п.
Поступающие так, Царства Божия не наследуют. 5, 19, 21.
Не давайте святыни псам. Ев. Матфея. 7, 6.
Иисус Христос, указав нам в своем высоком учении основы для достижения нами идеального нравственного развития и признавая брак нерасторжимым, допускает развод только вследствие прелюбодеяния.
Кто разведется с женою не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует, и женившийся на разведенной прелюбодействует. Ев. Марк. 19, 9.
Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. 10, 9.
Но может ли найти себе место и малейшее сомнение в том, что именно с точки зрения христианского учения было бы безусловным кощунством признавать сочетанным Богом даже и такие браки, где благодаря обману испрашивается благословение Церкви на совершение таинства.
Казалось бы, напротив, что все такие браки должны быть признаваемы недействительными и подлежащими расторжению, "да не порицается Слово Божие", и тем более, когда этого сами требуют сочетавшиеся такими браками.
Можно ли не согласиться с тем, что Иисус Христос, допуская как повод к разводу прелюбодеяние, не только не ограничил тем возможность к разводу, но, напротив, лишь указал на широкий повод к тому расширением самого понятия о прелюбодеянии:
Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй, а Я вам говорю кто смотрит на женщину с вожделением уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Ев. Матф. 5, 27, 28.
Если же мы примем в соображение, что во времена Иисуса Христа прелюбодеев нередко публично побивали камнями, то мешать разводиться с таковыми в наше время, и притом еще на основании учения Христа, является, бесспорно, лишь следствием неверного толкования истинного смысла, лежащего в основе этого учения.
Неужели же возможно признать не противным христианскому учению, что даже и в тех случаях, когда виновные в прелюбодеянии сами сознаются в своей вине, то и тогда, не доверяя им, как чему то невозможному, наши законы требуют подтверждения таких фактов свидетельскими показаниями под присягою.
Спрашивается: мыслимо ли такое условие для людей, хотя мало мальски порядочных, ввиду того что тут требуется наличность такого бесстыдного и грубого цинизма, которым по самому существу своему и не подобало бы исходить от наших пастырей Церкви, тем более что всем нам очень хорошо известно, и в особенности нашему духовенству, ведающему бракоразводные дела, что требующаяся формальность является не более как заведомой фикцией и порождающей собою лишь другое преступление ложное свидетельство под присягою?
С другой же стороны, спрашивается: чье и какое благо имеется в виду охранить неразрешением развода людям, у которых взаимная любовь сменилась взаимною ненавистью или же отвращением одной стороны к порокам другой?
Обращаясь к поучениям Св. Евангелистов, мы находим в первом послании ап. Павла к Коринфянам, 7,15: что, если неверующий хочет развестись, пусть разведется; муж: или жена в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь.
Приняв в соображение, что и язычник может быть прекрасным человеком, а христианин может быть человеком порочным, можно ли допустить, что если с первым дозволяется развестись, то с последним нельзя, только потому, что он христианин. С этим, очевидно, согласиться нельзя, ибо дурной христианин гораздо больше грешен пред Богом, ибо ему заповеди Божий были известны, а неверующий их не знает.
Не сплошь ли и рядом повторяются случаи, когда жена остается верующею в Бога, а муж, ставши атеистом, не признает святости веры; спрашивается: разве к такому мужу, желающему развода с женою, не всецело должны относиться сейчас приведенные слова из I Послания ап. Павла к Коринфянам, VII, 15? Если неверующий хочет развестись пусть разведется, муж или жена в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь.
Казалось бы, что раз муж или жена заявляют о желании развестись, то одним уже этим они достаточно наглядно обличают отсутствие в них той степени подчиненности требованиям своей религии, которые присущи людям верующим.
Но дело в том, что желать развода могут супруги или неспособные прибегать к обману и лицемерию по отношению к лицу, в котором разочаровались они, или же желающие положить конец тому заведомому обману, на который решились они при вступлении в брак, или по легкомыслию, или ради желания на то родителей своих. Как то, так и другое положение тем более является возможным, что в брак, в особенности у нас, так нередко вступают молодые люди, в особенности девушки, которые едва лишь переступили порог своего отрочества, когда пробуждающееся у них и взаимно их охмеляющее животное половое влечение побуждает и того и другого к возможно скорейшему обладанию друг другом, и когда та и другая сторона, отрезвившись от иллюзии, убедится, что, кроме отношений самца и самки, между ними ничего общего не существует, спрашивается: во имя чего супруги эти, ступив на ложный путь по легкомыслию и бессознательно, должны сознательно продолжать этот путь, невзирая на всю его очевидную для них опасность, подвергаться которой они не желают?
Разрешая развод вследствие лишь прелюбодеяния, законы наши воспрещают виновному супругу, а на самом деле (что бывает наичаще) не виновному, но только принявшему на себя вину, вступать в новый брак. Спрашивается: не обрекается ли тем, заведомо, на разврат этот супруг? и не поощряется ли этим проституция?
Не лучше ли было бы, если бы даже и виновный супруг вступал в новый брак, чем вынуждать его коснеть в разврате? Точно в прелюбодеяние не может впасть человек, способный с другою женою быть примерным супругом!
Да и почему, спрашивается: седьмая заповедь в такой мере наказуется строже других, что только против нее провинившемуся не полагается ни покаяния, ни помилования?*
______________________
* Очень важно. В этом смысле ("почему не применено покаяние и прощение при разводе") высказывался в устных со мной беседах и петербургский священник от. Городцев. В. Р в.
______________________
Наконец, можно ли принуждать жить с человеком, ставшим дурным и от которого сам Господь отвращается? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас, отойдите от меня творящие беззаконие. Ев. Матфея. VII, 23.
Если согрешит против тебя брат, обличи его наедине; если же он не послушает тебя или свидетелей, скажи Церкви, и если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь. Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. Ев. Матфея. XVIII, 15, 18.
Дерево, не приносящее плода, срубают и бросают в огонь. Ев. Матфея. VII, 19.
А негодного раба выбросьте в тьму внешнюю. V, 8. Ап. Павел к Ефессеям.
Фарисеи и тут, без сомнения, станут грудью за мертвую букву закона, охраняя ее неприкосновенность и целость, хотя и для них самих воочию ясно, что благодаря ложному ее толкованию оно порождает глубочайшее зло, не принося никому ни малейшей пользы.
Нужно ли говорить о том, что законы таковыми быть не могут и не должны.
Мы знаем, что закон добр, если кто его законно употребляет. I Послание ап. Петра к Тимофею. VIII, 9.
V. Развод, без сомнения, оказался бы одним из могучих средств к подъему нравственного развития женщин, главным образом в том отношении, что он одинаково образумит и тех матерей, и тех дочерей, из которых первые учат, а вторые учатся искусству при помощи обмана, лицемерия и бесстыдного кокетства, чтобы не сказать иначе, поскорее, а главное повыгоднее как для семьи, так и для себя выйти замуж за каждого встречного подходящего жениха, нимало не заботясь о том, в какой мере уровень его нравственного развития может служить надежным ручательством, что он способен быть честным и добрым семьянином и не способен будет ради разврата воспользоваться возможностью развода.