Страница 14 из 140
Вам все кажется...
Вовсе нет, оттого я и держу под замком секрет своего незаконного существования, как беглый с каторги бережет и прячет фальшивый паспорт. Ему не надо бы бежать, а мне не надо бы родиться. Иногда мне кажется, что все на меня указывают пальцем, обо мне шушукаются: "Ему бы не надо родиться, а он действует, ломит обстоятельства, сламливает нас когда мы все как следует". Я хуже всех, и я всех ненавижу.
Вообще можно заметить, что незаконнорожденные бывают чрезвычайно угрюмы, желчны и нелюдимы; в то же время в тайне души это часто нежнейшие и благороднейшие люди. Но оставим стыд и перейдем к важнейшему.
Суть в том, что вовсе не один термин прикрепляется к такому ребенку при самом рождении. Но что он не усваивается вовсе своим родителям, ни матери, ни отцу. Мне говорил о своем мальчике, уже четырнадцати лет, один отец:
Я его могу завтра же выпроводить за ворота. И сколько бы он обратно ни стучался, куда бы ни обращался, в полицию, консисторию, даже на Высочайшее имя, никто меня не принудит его признать, т. е. закон предусматривает и предупреждает, чтобы такой мальчик никуда не стучался, ни даже к своему отцу и матери. Он не носит моей фамилии, ни фамилии матери, хорошей женщины, с которой я прожил восемь лет (по его рассказу, она умерла в чахотке).
Таким образом, вовсе не идет вопрос об устранении клеветнического и необъяснимого термина. Вопрос о "незаконнорожденности" есть вопрос о праве закона и религии отнимать у детей их родителей, налично существующих, а у родителей их детей, живых, невинных, реальных. Вопрос о праве закона, гражданского или церковного, порывать связь ex naturae genitricis (мать природа (лат.)) текущую, или, пожалуй, так как я хочу немножко грозить ex Naturae Sanctae Genitricis (из Святой Матери Природы (лат.))
У вас нет детей?
Есть: вот, Ваня.
Да нет, это Ваня Семенов, по имени Семена, духовного отца, вот того лавочника из зеленой лавки, которого вы второпях позвали в крестные отцы. Ему он и сын, духовный сын, но связи в таинстве крещения, по усыновлению. А вам он никак.
Да я его родил!
Да нам наплевать. Это физиологический акт (первое письмо моего корреспондента). Мало ли кого вы родили, всех и считать вашими детьми. По нашим законам позволительно вам родить от каждой девки в номерах: так вы воображаете, что так все эти дети за вами и буду пущены.
Да если б пустили или особенно если б связали в имени, правах и имуществе никто бы и не шалил в номерах. Теперь и законных то избегают рождать, так если бы незаконные все уцеплялись за отца, очевидно, их не рождали бы вовсе. Кто установил термин "незаконнорожденные дети" потянул и факт случайного и незаконного рождения, случайной и минутной, в номерах, на кухне, на улице, связи с девушкой или женщиной.
Нам наплевать, мы об этом не думали. Очень мудрено.
Да как же вы, мудрые люди, и законы пишете, а подумать вам трудно?
Законы пишем, и вы повинуйтесь им.
Так как же?
Что "как же"?
Сын то у меня.
Нет у вас сына. Он Семенов, по зеленщику, у которого вы забирали картофель и капусту тогда по осени. Ведь сами то вы Колотилин!
Колотилин.
Колотилин и Семенов что же общего? Чужие вы. Не родные вы.
Ну, а если бы не сын, а дочь, и вот ей семнадцать лет, а мне сорок семь: можно бы мне на ней жениться?
На дочери!
Да ведь вы говорите, что "не дочь", или вот о сыне что он "не сын". Вы как то врете: "сын" и "не сын", "дочь" и "не дочь". Очевидно, вы знаете, что он мой сын.
Конечно, знаем.
Ну?
Но не признаем.
В этом и сущность дела: что закон и вообще администрация рождений, конечно, знает о факте родительства и родственной связи, но их отрицает. И жало понятия "незаконнорождаемости" падает в кровь человеческую, в семя и кровь и разрывает их, как лев раздирает в пустыне лошадь. Т.е. тут отвергается святость крови, сила и святость; откуда косвенно проистекло и на наших глазах течет вообще всякое: "убий". Да, если нет и не содержится в крови и семени святого, священного тогда "убий". Моисей, совершенно устранивший понятие "незаконнорожденности" и предупредивший, мудрою разработкою брака, самую возможность прелюбодеяния, по чувству связанности этих двух фактов и написал около заповеди: "не прелюбодействуй" другую, выше: "Не убий". Мы же, составившие и введшие в кругооборот быта понятие "прелюбодействуй", в глубочайшей с этим связи не пугаемся более и "убий". Ни литераторов, ни чиновников детоубийство не тревожит. Некоторых только священников оно тревожит, как моего корреспондента, и они пытаются найти новую формулу брака: как честного, продолжительного, верного друг другу, вообще индивидуально чистого сожития, но с устранением требования других, не всегда, при самом горячем желании, осуществимых подробностей обстановки заключения супружества. Как крестит иногда повивальная бабка так, увы!
вечно будет и некоторая сумма очень чистых и верных друг другу семей нелегальных, и, поверьте, в угоду никакому закону они не разорвутся. Об этом мальчике вы говорите:
Он духовно рожден от зеленщика, посему его сын.
Но уж позвольте, я в самом деле родил его, он сидел у меня двенадцать лет на коленях, и, что бы вы ни говорили, с какой бы полицией ни входили в мой дом, я скажу:
Он мой сын.
У вас lex (закон (лат.)), у меня кровь. До сей минуты lex побеждал кровь. Но ведь и христиане были некогда в катакомбах, а потом вышли и овладели империей. Боюсь, чтобы кровь или родство и родительство не выглянули из катакомб и, убрав "зеленщиков", которых вы подставляете в "духовные родители" на место кровных, принимая к себе младенца, не подняли тяжбы и "при" с духом и против духа. Мистицизм крови и семени немножко другой, чем "духовной дружбы", и "духовной любви", и "духовного рождения", и всех этих "всякую шаташеся" идеек, коими вы, как увядшими цветами, увили и увиваете мир. Кровь это живой цветок. И страшно будет, когда он спросит у мертвого цвета: "Откуда ты? и на моем месте?"
Центр вопроса, очевидно, сводится к метафизике рождения, "от Бога" оно или "так..." И к священству родственности, крови.
Тютчев в 60 е годы, в эпоху всеобщего нигилизма, ища опор против триумфов Бюхнера, Молешотта, Фохта, Бокля, Спенсера, Дарвина, Геккеля недоуменно и тоскливо спросил:
Не то, что мните вы, природа
Не слепок, не бездушный лик:
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык.
Вы зрите лист и цвет на древе;
Иль их садовник приклеил?
Иль зреет плод в родимом чреве
Игрою внешних, чуждых сил?........
Столь длинное, до удивительности длинное многоточие (восемь в оригинале точек) поставлено самим Тютчевым. Он продолжает:
Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире как впотьмах.
Для них и солнца, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звездах нема была.
И языками неземными
Волнуя реки и леса,
В ночи не совещалась с ними
В беседе дружеской гроза.
Не их вина: пойми, коль может
Органа жизнь глухонемой!
Увы, души в нем не тревожит
И голос матери самой.
Кстати, о "матери самой", голоса которой, т.е. механического звука, не слышит глухонемой. Но "глухонемой" закон, переименовывающий детей по зеленщику, а не по отцу с матерью, слышит ли голос материнский в интимном и мистическом смысле? Закон ли против материнства? Оказывается да. Но наименования: "святость материнского чувства", "уважение к отцовскому чувству", неужели риторичны? Увы, читатель, да! Сущность понятия "незаконнорожденности" и замена зеленщиком отца с матерью, конечно, есть частица вообще не существующего (в самом законе) почтения к материнскому и отцовскому чувству, и знаете ли, знаете ли, мне брезжит, что шалости с девицами в номерах есть только последствия этого же неуважения, заложенного в нашей цивилизации и, может быть, в нашей "духовной" эре: неужели, нападая на девушку, беря ее на минуту, я уважаю в ней возможную, потенциальную мать?! Конечно нет!! И сам в себе я не уважаю потенциального, возможного отца, вступая в минутную и непрочную связь. Закон не уважает некоторых матерей; ну, пусть одну только, какую нибудь не уважил, хоть, напр., Лотову дочь, рожденных детей которой в правильном имени и точном отчете занес в метрику "книги бытия" Моисей: тогда уж простите, я, частный человек, конечно, несколько расширяю мысль закона и не уважаю вообще реальных и возможных матерей.