Страница 15 из 43
Это - начало в полном смысле новой жизни, момент величайший в истории. На основании всего этого он, Антиох, властью человечества, ему присущей, объявляет: 1) власть Бога и Иисуса, именуемого Христом, уничтожается; 2) христианство как преступный обман и посягательство на свободу и благо человечества - уничтожается и объявляется высшим государственным преступлением; 3) он, Антиох Масон, признается Человекобогом, истинным богом человечества; 4) Люцифер признается высшим богом вселенной, Союзником и Покровителем человечества. Это объявление, одновременно с речью Антиоха, читалось герольдами по всей столице. В заключение Антиох заявлял, что настоящий день посвящается тожественному чествованию новой открываемой им Эры жизни. Речь Человекобога была весьма продолжительна и произнесена с чрезвычайным подъемом. В ней Антиох формулировал в законченном виде те доктрины, мысли и пожелания, которые более отрывочно и неопределенно составляли в сущности уже общее достояние времени. Громадная толпа слушала выразителя этих идей и чаяний с напряженным вниманием и по окончании покрыла его речь каким-то ревом восторга. Антиох гордо стоял, взвешивая силу произведенного им впечатления, как вдруг послышался громкий голос: "Безумный человек, безумные люди, в какую пропасть погибели вы себя низвергаете!"..
Никем не замеченные два пророка прошли через толпы и стояли теперь перед эстрадой, полные негодования. По всей массе народа разбегающимися волнами пронеслось: "Бродячие колдуны явились", мертвая тишина сменила бурю восторгов, и среди общего молчания отчетливо раздалась речь Ильи: "Ты, объявляющий себя Человекобогом, воображающий захватить власть над вселенной, - ты не знаешь, что ты просто больной, от гордости, и лишившийся разума, и утративший всякое понятие о действительной природе человека. Создание Бога, человек, наделен от него великими силами, но они живы только при соединении с Богом. Это не силы самого человека, а силы Бога. Отрекаясь от него, человек их теряет. Ты объявляешь Сатану-Люцифера высшим Богом и покровителем людей. Но он такое же создание Бога, перед которым - ничто все силы его. И не покровитель он человечества, а губитель. Он не откроет тебе своей истинной мысли, но теперь слушал тебя с усмешкой. Ты воображаешь, что он разделит с тобой власть над вселенной, признает тебя своим союзником и даст людям свободу в устроении их жизни. Но Люцифер не захотел признать власти даже самого Бога; он даже собственных ангелов держит в рабском подчинении. Тебе ли он даст власть и независимость? Он старается отвратить вас от Бога только затем, чтобы поработить себе. И вы слепо идете на этот обман, подвергая себя той же вечной гибели, которая предназначена ему"...
Антнох слушал, устремив пристальный взгляд на пророков. "Все сейчас увидят на деле, какова моя сила, и какова ваша", - сказал он грозно. Его глаза сверкали, как будто метали молнии, вся фигура напряглась, как бы готовя сокрушительный удар. И вот он поднял обе руки и махнул ими в сторону пророков... Толпа вздрогнула, и вдруг раздался неистовый крик ее: "Он их умертвил! Погибли колдуны!.. Слава Человекобогу!" Оба пророка, действительно, пали на своих местах, бездыханные, как подкошенная трава. Они лежали неподвижно. Антиох с гордым презрением смотрел на них, а по волнующемуся морю голов все громче, все дальше раскатывался крик: "Он их уничтожил! Они погибли! Слава всемогущему Антиоху, истинному Человекобогу!", - толпа стала густо надвигаться к трупам. Ни полиция, ни цепи войска не в состоянии были ее сдерживать. "Ни с места, - раздался повелительный голос Антиоха... - Вы все увидите умерщвленных мною богохульных мертвецов". По его приказанию отряд тамплиеров взвалил мертвых пророков на носилки и сложил их тела на ближайшую эстраду, очищенную от оркестра музыкантов. "Они останутся здесь, - обратился Антиох к народу, - до тех пор, пока все желающие не осмотрят их и убедятся, что обманщики мертвы. Но эти трупы не должны задерживать нашего праздника". И праздник начался во всю ширь.
Главными пунктами его программы, возвещенной герольдами, являлись: 1) Восшествие Антиоха на престол низвергнутого Бога; 2) Торжественное прославление Люцифера; 3) Народный пир и увеселения. По распоряжению Антиоха, все нужное для этой программы было заранее заготовлено, по возможности незаметно для публики. "Но предварительно, - произнес Антиох, - мы должны почтить нашего верного помощника Аполлония Загроса". Он взял роскошную митру, сверкающую драгоценными камнями и увенчанную бриллиантовым пентаклем, и подозвал Аполлония. Тот преклонил колени, и Антиох возложил на него митру. "Властью Человекобога, - сказал он, - возвожу тебя в звание Верховного Первосвященника истинной религии Человекобожия. Будь верен мне и помни, что я истинный Христос, приемлющий власть, узурпированную Иисусом. Моей же властью утверждаю тебя Верховным Первосвященником моего друга и союзника Люцифера". Аполлоний поднялся на ноги, и в воздухе тотчас зазвучали гимны, воспевающие Человекобога и Люцифера. Народ осматривался, но нигде не замечал незримых певцов. "Духи природы, - объяснил Аполлоний, - первые начинают Хвалу Человекобогу. Они же первые приветствуют своими дарами освобожденное человечество". И тотчас из воздуха посыпались на толпу целые каскады живых цветов, которые расхватывались ликующим народом.
После этого к эстраде подъехала раззолоченная коляска, запряженная белыми лошадями, и Антиох, окруженный взводом лейб-гвардии, медленно двинулся посреди теснящейся толпы к храму, возбуждавшему с утра такое всеобщее любопытство. В дверях его встретил ранее прибывший Аполлоний, приветствуя его речью, наподобие молитвы, а хоры певцов и музыка воспевали величие Человекобога, пока он следовал в алтарь, к престолу, на котором и воссел. Аполлоний с целым штатом священников отслужил нечто вроде мистерии, изображавшей порождение человечеством Человекобога. Он окурил престол драгоценными фимиамами, и поклонение новому Богу было закончено концертом. После этого виновник торжества отбыл к статуе Люцифера. Здесь Антиох произнес в честь Люцифера речь, благодаря его за покровительство людям и прославляя за мужественную борьбу против Бога. Аполлоний отслужил перед статуей молитвенный церемониал с курением благовоний. В заключении же был зажжен костер из крестов и хоругвей. "Да уничтожатся в честь твою, - произнес Великий Первосвященник, - эти символы сокрушенного рабства людей". Остальная часть дня была посвящена всенародным пиршествам, а ночь, после блестящего фейерверка, весь город, при пособии всюду выставленных бочек вина, провел в оргиях пьяного разгула.
В этих разнузданных толпах виднелись там и сям дамы высшего света, среди которых особенно выдавалась бесстыдством знаменитая красавица Фрина, дочь Гроссмейстера Лармения. Лармений, личность ловкая, но грязная, вырастил и дочь по себе. Ее любовные похождения считались десятками и иногда приносили отцу немало выгоды. Ставши любовницей Аполлония, она доставила Лармению его могущественную протекцию. Эта связь, впрочем, не стесняла ни ее, ни Мага в других похождениях. Так прошел самый торжественный день в жизни Антиоха. Радость переполняла сердца его подданных и последующие три дня. Вассальные правители и миллионы частных лиц осыпали его поздравительными подарками в честь его победы над пророками. Это событие особенно восхищало всех. При вести о гибели пророков словно гора спадала с плеч обличаемых. Они только тут поверили в торжество человечества над законами Бога, сковывавшими их страсти. Лишь на четвертый день общее триумфальное настроение было разрушено непостижимым воскресением умерщвленных обличителей. Т.е. пятиконечные звезды ^
XIII
Ночная тишина сменила дневной грохот битвы при Тамплиерском озере. Отряды войск удалились. Не было даже часовых. Нечего уже было сторожить. Раненых, своих и чужих, уже отобрали и увезли. Убитые воины правительственной армии были также увезены в город для почетного погребения. Убитых христиан сложили на месте битвы длинной грудой около общей глубокой канавы, в которую их должны были закопать ранним утром до наступления Национального праздника. Мертвая тишина изредка нарушалась только тяжелым хлопаньем крыльев совы, отыскивающей свое прежнее жилище, да ее печальным криком в густой чаще расщепленных и сваленных деревьев. Бледный луч луны, проскальзывая меж ветвей, освещал там и сям изломанный кустарник, вытоптанную траву да бурые пятна крови, смешанной с грязью... Но в этом царстве смерти оказалось и живое существо. Осторожно осматриваясь, из дупла огромного дуба вылез человек. Он спустился на землю и стал пробираться к озеру. И вот его путь преградила бесконечно длинная гряда трупов. Он остановился, ища прохода. "Боже мой, сколько погибших, какой страшный разгром", - прошептал он. Этот человек был Яни Клефт, запачканный, оборванный, в пятнах крови своей и чужой. Отчаянно бился он в сражении, пока не увлекла его толпа, панически бегущая от натиска тамплиеров. Напрасны были его усилия остановить эту стихию.