Страница 11 из 43
Об этом теперь приходилось пожалеть. Но Валентин надеялся, что дело Лидии даст достаточную причину обратиться к старому знакомому Лучицких. Он отправился в Тампль и приказал доложить о себе. Но принимать у себя посторонних посетителей рыцари могли только с разрешения своего комтура [2]. Валентин не значился в списке допущенных, а потому Яни вышел к нему на улицу. Он поздоровался с бывшим товарищем не без некоторого удивления. - Сколько лет не виделись! Как это Вас осенила счастливая мысль вспомнить обо мне? Валентин объяснил, что пришел попросить у него совета, а может быть, и протекции. - Вы, вероятно, припомните Лидию Лучицкую, у которой мы в студенческие времена проводили столько веселых и задушевных часов? Яни весь вспыхнул. - Да, как же... Очаровательная особа... Светлая личность... Но в чем же дело? Валентин рассказал, что она осталась сиротой, на его попечении и некоторое время считалась даже его невестою. Теперь она без вести пропала, исчезла, вероятнее всего арестована по какому-нибудь обвинению как христианка. Он бы хотел просить разрешения на свидание с ней, может быть, ей нужна какая-нибудь помощь. Не может ли Яни Клефт, как тамплиер, посоветовать ему, куда нужно с этим обратиться, а может быть, и помочь добыть разрешение? Яни Клефт слушал с видимым волнением. - Ax, - сказал он, - бедная Лидия! Боюсь, что она в очень плохом положении...
Вы, кажется, сказали, что она Ваша невеста? - О нет, она давно мне отказала. Но она осталась на моем попечении. Яни осмотрелся по сторонам. - Прогуляемся немного, сказал он, поболтаем по-старому, по студенческому. Они направились в обширный городской парк, упиравшейся в Тамплиерское озеро. Всю дорогу Яни болтал о самых безразличных предметах. Выйдя на берег озера, он еще раз осмотрелся. Нигде не видно было ни души, - Валентин, - заговорил он, - Вы честный человек и любите Лидию, и не выдадите меня. Слушайте. Ее можно считать погибшей, и я - невольная причина ее гибели. Единственное средство спасти ее - это силой вырвать ее из тюрьмы. Предприятие почти безнадежное. В нем пришлось бы рисковать жизнью с самыми малыми шансами на успех. Но никакого другого способа нет. Валентин вздрогнул от радости. - Я готов погибнуть. У меня найдутся и самоотверженные помощники. Говорите, что нужно делать? Можно ли иметь какую-нибудь Вашу помощь? - Да, я готов помочь, сколько могу. Ее судьба камнем давит мою совесть. Я даже мысленно строил планы... совершенно бесполезные до сих пор. Но - приходите Вы: это изменяет положение... Он быстро набросал примерный план действий. Башня духов, где держат Лидию, возвышается на внутренней стене Тампля.
По другую сторону стены тянется обширный Орденский парк, в котором есть пустые, всегда безлюдные аллеи, и он доходит до внешней стены замка, за которой плещет Тамплиерское озеро. По обеим стенам ходят часовые, по малейшему сигналу которых прибегут караулы из кордегардии [3]. Следовательно, часовых на обеих стенах нужно бесшумно убить. Яни может заранее спустить веревочные лестницы на обеих стенах, а для Лидии нужно припасти крепкую простыню и веревки, так как ее придется опускать, подымать и нести на руках. На озере нужно заранее заготовить лодку. Много людей для предприятия не требуется, чем меньше их, тем меньше будут заметны. Достаточно человек десяти, но сильных и вооруженных. - Если бы я, - прибавил Яни, - был в эту ночь начальником караула, дело несколько упростилось бы, но на такую случайность нельзя рассчитывать. Большую опасность представляют астральные духи Башни, подчиненные Магу, которые, вероятно, дадут ему знать о происходящем. Но тут уж я ничем не могу помочь, и из этого следует только, что дело нужно делать с моментальной быстротой. Они расстались, условившись в дальнейших свиданиях по сигналам, выставляемых ими друг другу. Валентин не обмолвился ни словом ни о рыцарях иезуитах, ни о Марке, который, вероятно, мог парализовать духов Башни.
Но самому ему было видно, что благоприятный исход похищения Лидии более богат благоприятными шансами, чем мог думать Яни, не знавший ни о присутствии изменников в среде тамплиеров, ни о том, что в день попытки похищения в городе должно было вспыхнуть восстание. Cм.: Откровение 12, I-6 ^ Комтур - лицо в духовно-рыцарских орденах, управляющее определенной областью, комендант крепости ^ Кордегардия - помещение для караула, охраняющего крепостные ворота ^
IX
Великий Устроитель возлагал большие надежды на приближавшийся день Национального праздника. Panem et circeneses [1] - это вечный крик толпы, и за неимением хлеба он рассчитывал великолепными развлечениями умягчить сердца, раздраженные голодом и лишениями. Но его беспокоила мысль о бродячих пророках: что если они явятся на праздник и испортят его какими-нибудь скандалами? Уже более трех лет они волновали все страны своими обличениями и чародейством, измучивши все правительства Союза. Попытки арестовать их, одинаково ревностные со стороны Антиоха и правителей союзных держав, постоянно оказывались безуспешными и нередко роковыми для исполнителей распоряжений власти. В некоторых случаях чародеи насылали на враждебные им населения чумную язву. Антиох не мог думать о них без бешенства и твердо решил убить их в случае их появления, но их изумительные чародейские способности смущали его. Он призвал Аполлония, и упрашивал его развернуть все силы магического искусства, чтобы не вышло как-нибудь неудачи. "Я не могу потерпеть, чтобы такие ничтожные твари отнимали у меня доверие народа, - говорил он. - Мне нужна безусловная вера в меня, безусловная готовность мне во всем подчиняться, я должен сконцентрировать около себя все душевные силы человечества.
А вот эти пустомели портят все мои расчеты!" Аполлоний обещал приложить все старания помочь Великому Человеку, но не мог вполне рассеять его тревоги. Аполлоний часто входил в общение с Люцифером и легко вызывал его к себе простым напряжением своей воли. Люцифер являлся иногда в чувственном образе, иногда незримо. Но Антиох охотно обращался к нему только в тех случаях, когда думал бороться с сами Богом. Признавая Люцифера наивысшим духом, он считал себя не рабом его, а союзником, хотя и более слабым. Обладания человечеством он не хотел уступить никому, мечтая иметь свою долю участия даже в обладании вселенной. Каким образом это может осуществиться - он еще не знал, но думал, что это уяснится после того, как во вселенной будет низвергнуто владычество Бога. Он мечтал, что обладание психическими силами человечества, коллективно бессмертного, сделает бессмертным и его самого, и он будет вечно разделять с Люцифером власть над миром в качестве владыки человечества. В нем воскреснет Адам Кадмон [2], в которого он верил со всей силой своих каббалистических убеждений. Поэтому он не хотел обращаться к Люциферу в таком ничтожном деле, как борьба с бродячими колдунами. Но в эту ночь он был вырван из своей полудремоты ощутительным веянием Люцифера.
Могучий противник Бога сидел на своем алтаре в обычном виде крепкого мужчины, в фосфорически светящейся мантии и светящейся короне, с выражением неукротимой энергии на надменном, но несколько грустном лице. - Мой друг Антиох очень горд, - пошутил он, - но вот я сам пришел к тебе. - Разве ты сам не горд, Великий Дух, - ответил Антиох, - разве мы не должны быть гордыми, если хотим владеть миром? - Конечно. Но мы союзники и просить моей помощи не значит быть слабым. Я пришел тебе сказать, что этих "побродяг", как ты их называешь, ты не должен считать ничтожными. Это действительно Энох и Илья, духом сильнейшие из людей и достигшие бессмертия, о котором ты пока только мечтаешь. Они вооружены Божественной силой, и чтобы справиться с ними - тебе весьма нужна моя помощь. И я тебе ее дам. Люди должны видеть, или верить, поправился он с усмешкой, - что ты их победил не средствами земного магизма, а присущей тебе самому силой, как делал - прибавил он с какой-то болью в голосе - тот, древний, Иисус... Я тебе помогу в этом. И он исчез, оставив Антиоха с неприятным чувством зависимости от Люцифера. Но он все-таки успокоился и начал с легким сердцем приготовления к празднику. Теперь он даже желал, чтобы пророки явились на торжество. Но, кроме расправы с ними, нужно было озаботиться ликвидацией восстания, о приближении которого извещали донесения полиции.