Страница 11 из 20
Со временем инаугурация обретает все необходимые черты ритуального действия гражданской религии. Прежде всего мультиконфессиональность американского общества требует высшей, общерелигиозной легитимации президентского офиса, то есть благословения его всеми основными конфессиями. Как уже отмечалось, представители основных американских конфессий, традиционно присутствующие на президентской инаугурации, предпочитают обращаться к обезличенному Всемогущему Творцу, не называя "своего" Бога. Нелишним будет заметить, что хотя во всех инаугурационных речах (исключение составляет лишь второе инаугурационное обращение Вашингтона, состоящее всего из двух параграфов) присутствует Творец (Creator, а также Infinite Power "Бесконечная Сила", Great Author "Великий Создатель", Parent of the Human Race "Отец рода человеческого"), слово Бог непосредственно в инаугурационном обращении впервые употребил Монро во время своей второй инаугурации.
Подобная нейтральная ссылка на анонимного Бога табуирует саму возможность проявления во время инаугурации и прочих публичных ритуалов частных религиозных воззрений не только самим президентом, но и его окружением. Так, Хилари Клинтон, супруга 42-го президента США У. Клинтона, подверглась жесткой критике политических обозревателей и журналистов за то, что во время публичных празднований, которыми сопровождалась первая инаугурация ее мужа, она была замечена с нательным крестом на шее. "Подобает ли первой леди так открыто демонстрировать религиозный символ?" - именно так прозвучал вопрос-возмущение со стороны одного из телекомментаторов [104].
По словам американского историка К. Олбаниз, гражданская религия США в своем первоначальном варианте была оформлена ко времени первой президентской инаугурации. Гражданский "символ веры" провозглашал американцев избранной нацией, на которую была возложена миссия принести другим народам свет демократии и республиканской формы правления. Культ новой гражданской веры говорил о священном времени и пространстве, в которые были заключены национальные святыни и патриотические праздники. В него также входило чествование национальных героев, среди которых Вашингтон занимал первое место [105].
Что же до поступков первого американского президента, то они совершенно вписываются в контекст им же созидаемой национальной традиции гражданского благочестия с определенной политико-религиозной риторикой, сакрализованными национальными символами и ритуалами. По замечанию американских профессоров Р. Пьерара и Р. Линдера, Вашингтон во время своего пребывания на посту президента постоянно пытался соединить благочестие и патриотизм, Бога и страну, Божественное благорасположение и благоденствие нации. Через большинство публичных выступлений Вашингтона красной нитью проходит тема необходимости поисков Божественного расположения. В обращении к конгрессу в 1794 году он заявляет: "Давайте же объединим [...] наши мольбы к Верховному Правителю наций, дабы он распространил Свое покровительство и на Соединенные Штаты: обратил происки нечестивцев к утверждению конституции [...] исполнил ожидания этого правительства, жаждущего быть гарантом прав человека".
Не менее активно Вашингтон подчеркивал и то, что Бог действительно благоволит американскому народу. В обращении к конгрессу в 1796 году он еще раз говорит о своих "пылких мольбах" к Верховному Правителю Вселенной и Судии Народов о продолжении благоденствия для страны и о долговечности правительства, существующего для защиты свободы граждан.
И, наконец, считают Пьерар и Линдер, Вашингтон постоянно подчеркивает важность религии в общественной жизни, крепко связывает религию с общественной моралью, республиканскими институтами и национальным счастьем. Наиболее очевидно это проявилось в его "Прощальном послании", напечатанном 17 сентября 1796 года в нескольких печатных изданиях. В "Послании", в частности, говорилось: "Из всех привычек, которые обеспечивают политическое процветание, самыми необходимыми являются религия и мораль. Всуе будет взывать к необходимости патриотизма тот, кто трудится над разрушением этих столпов человеческого счастья, этих надежнейших опор человеческого и гражданского долга. Подлинный политик, равно как и благочестивый человек, должны уважать и лелеять их. Не хватит целого тома, чтобы описать все их связи с личным и общественным счастьем. Давайте просто спросим, где окажутся безопасность собственности, репутации, жизни, если чувство религиозного долга исчезнет из клятв, которые являются инструментами расследования в Судах справедливости? И давайте поостережемся даже предполагать, что мораль может быть установлена без религии [...] Как разум, так и опыт не позволяют ожидать, что при исключении из национальной жизни религиозных принципов в ней может превалировать мораль" [106].
Таким образом, Вашингтон был как первым теоретиком, так и первым, вполне искренним, президентом-практиком гражданской религии, поскольку ни в данном тексте, ни в других выступлениях президента не идет речь о христианстве либо какой-то другой религии, а используется просвещенческая идея "религии вообще". Парадокс такого подхода заключался в том, что, с одной стороны, говоря о религиозном основании морали, все американские президенты имели в виду именно христианские основы нравственности, а с другой - продолжали свято верить в некую "естественную религиозность", присущую любому человеку, и в общую основу всех религий, не принимая во внимание (а скорее всего, не зная) сущностные расхождения большинства религиозных традиций мира.
Нигде в речах Вашингтона нет ни одного намека на то, что речь идет о христианстве - все совершенно в духе гражданской религии [107]. Одним из главных подтверждений того, что это действительно так, могут служить личные религиозные воззрения Вашингтона. Если задаться вопросом, насколько этот "Христов воин и слуга", "основатель христианской республики", "христианский герой и государственник" (характеристики Вашингтона, часто встречающиеся в биографических книгах и статьях) был религиозен в личной жизни, с каким рвением посещал богослужения и т.д., то мы очень скоро убедимся, что он был вполне "умеренным" христианином в том, что касается посещения церкви. Первый американский президент отнюдь не был антирелигиозен; его высказывания о Боге в публичных выступлениях не являлись лишь риторическим приемом и не расходились с его личными взглядами: "В политике, как и в религии, мои догматы немногочисленны и просты", - писал он (вполне в духе Руссо) Джеймсу Андерсону в 1795 году [108]. Надо полагать, что именно простота (читай: удаленность от христианской догматики) этих взглядов привела Вашингтона в масонскую ложу еще в предреволюционные годы [109].
Возвращаясь к Вашингтону, отметим, что в американской "героической" трактовке истории (вполне в духе "героической" концепции Томаса Карлейля) - особенно когда дело касается религиозных воззрений - образ Вашингтона далек от исторической достоверности. Наверное, самым распространенным примером является история о коленопреклоненной молитве президента в Вэлли Фордж холодной зимой 1777-1778 гг., впервые рассказанная одним из главных рекламных и коммерчески удачливых биографов-"мифотворцев" Вашингтона Мейсоном Локком Уимсом в первом издании бестселлера "Жизнь и памятные действия Джорджа Вашингтона" (1800 год). Согласно тексту первой биографии Вашингтона, история эта произошла, когда армия переживала тяжелейшее время в моральном и физическом плане. Квакер Айзек Поттс, в доме которого находилась ставка генерала Вашингтона, однажды, прогуливаясь по лесу, вдруг увидел стоящего на коленях в снегу Вашингтона, глубоко погруженного в молитву. Не смея шелохнуться, Поттс стоял и смотрел, как будущий президент молился о победе в войне. После того как Вашингтон окончил молитву, Поттс побежал домой и рассказал жене об увиденном [110].
После первой публикации в книге Уимса эта история была многократно пересказана в других биографических изданиях, не считая переиздания биографии Уимса, объем которой каждый раз превыщал объем предыдущего издания. Кроме того, случай в Вэлли Фордж был неоднократно художественно зафиксирован: запечатлен в стихах, отлит в бронзе (изображение коленопреклоненного Вашингтона на пьедестале памятника Вашингтону на Уолл-стрит в Нью-Йорке, где он принимал президентскую присягу в 1789 году), воспроизведен на выпущенной в 1928 году почтовой марке, а также изображен на витраже, находящемся над алтарем в частной часовне, построенной для членов Конгресса в Капитолии в 1955 году. Более того, данный национальный миф вызвал к жизни целую национальную "иконографическую" традицию. В обзоре, сделанном в 1976 году и посвященном запечатленным в витражах событиям американской революции, Э. Харрис и Д. Бауман обнаружили по меньшей мере десять версий "молитвы на снегу", самая любопытная из которых изображала явление генералу Вашингтону в Вэлли Фордж Девы Марии (витраж церкви в Массачусетсе) [111].