Страница 2 из 17
Эти моления диакон заканчивал словами: „Спаси и востави ны, Боже, Христом Твоим“. Все вставали, И диакон произносил собственно вечерние моления: „Воставше, милостей Господа и щедрот Его просим. Ангела иже на мир, добрых и полезных, христианских концев, вечера и нощи мирныя и безгрешныя, и всего времене живота нашего неосужденна просим. Сами себе и друг друга живому Богу Христом Его предадим“ [14].
По исполнении диаконом этих молений, епископ читал молитву, в которой просил Бога принять вечернее благодарение и ниспослать „вечер мирен“ и „нощь безгрешну“ — �
Сам и ныне, Владыко, человеколюбче и всеблаже, милостивно приими вечернее наше сие благодарение. Иже приведый нас долготою дне и введый в начала нощи, сохрани нас Христом Твоим, вечер подаждь мирен и нощь безгрешну, и сподоби нас жизни вечныя Христом Твоим, имже Тебе слава, и честь и почитание во Святем Дусе во веки. Аминь“ [15].
После этой молитвы диакон призывал молящихся преклонить головы к руковозложению, и епископ читал молитву: �
Аминь“ [16].
Диакон говорил: „Изыдите в мире“, и богослужение заканчивалось.
Итак, VIII книга Постановлений Апостольских содержит довольно обстоятельно изложенный конец вечерни, состоящий из диаконских молений и двух молитв епископа, из которых последняя выслушивалась с главопреклонением.
Относительно приведенных выше диаконских молений следует заметить, что первая половина их, выслушиваемая молящимися с коленопреклонением, представляет своего рода вариант тех раннехристианских молений, о которых уже Тертуллиан писал: „Мы молимся и за императоров, их министров, и власти, за существование рода человеческого, за спокойствие государства и за замедление конца мiра“ [17], и которые приводятся в Завещании Господа нашего Иисуса Христа как Proclamatio diaconi — „О мире, иже с небесе..., О вере..., О согласии и единомыслии..., О терпении..., Об апостолах..., О святых пророках..., О святых исповедниках..., О епископе..., О пресвитерах..., О диаконах..., О пресвитеридах (presbyteris feminis)..., О иподиаконах, чтецах и диакониссах..., О всегда верных..., Об оглашенных..., Об империи..., О властях..., О всем мiре..., О плавающих и путешествующих..., О переносящих гонение.... О усопших, иже отъидоша от Церкве..., О падших..., О нас же всех...“ [18], выслушиваемые также коленопреклонно.
Да и наличие в рассматриваемых молениях Постановлений Апостольских прошений „О иже в рудах и заточениих, и в темницех и узах сущих имене ради Господня..., О иже в горькой работе труждающихся…, О вразех и ненавидящих нас..., О гонящих нас имене ради Господня...“ — говорит о более раннем происхождении этих молений, чем время появления самих Постановлений. Возможно, что они употреблялись за вечерним богослужением еще в III веке, и составитель Постановлений Апостольских дополнил их прошениями: „Милостей Господа..., Ангела иже на мир, добрых и полезных христианских концов, вечера и нощи мирныя и безгрешныя...“, которые указал, в отличие от тех древних молений, выслушивать стоя. Для истории православного чина вечерни те и другие моления важны, как представляющие своего рода прототип современных ектений — великой и сугубой (первая часть молений или коленопреклонная) и просительной (вторая часть). Последняя, быть может, появилась ко времени составления Постановлений Апостольских, и составитель счел поэтому нужным зафиксировать ее и отвести ей соответствующее место в богослужебных чинопоследованиях.
Что касается молитв епископа, то установить более раннее происхождение их, сравнительно с временем происхождения Постановлений Апостольских, не представляется возможным за отсутствием подобных молитв в сохранившихся памятниках II—III вв. Быть может, они сформировались ко времени появления самих Постановлений Апостольских и запись их составляла одну из задач автора Постановлений.
Для истории Православной вечерни эти молитвы важны, поскольку они как со стороны плана их построения, так и в части их содержания, имеют много общего с молитвами современной вечерни. В частности, первая епископская молитва „Безначальне Боже и Бесконечне...“ близка в этом отношении к современной 7-й светильничной молитве: „Боже Великий и Вышний, Един имеяй бессмертие...“ В обеих молитвах сначала прославляется Бог, как Творец светил небесных, определяющих своим течением появление дня и ночи.
МОЛИТВА VIII КНИГИ ПОСТ. АП.
МОЛИТВА VIII КНИГИ ПОСТ. АП.
„Иже сотворивый день к делам света и нощь к упокоению немощи нашея, Твой бо есть день и Твоя есть нощь, Ты свершил еси зарю и солнце“.
„Разделивый между светом и между тмою, и солнце положивый во область дне, луну же и звезды во область нощи“.
Далее в обеих молитвах следует вечернее благодарение.
„Сам и ныне, Владыко, Человеколюбче и Всеблаже, милостивно приими вечернее наше сие благодарение“.
„Сам, Человеколюбче, исправи молитву нашу яко кадило пред Тобою и приими ю в воню благоухания...“
После благодарения в обеих молитвах испрашивается мирный вечер и безгрешная ночь и вечное спасение:
„Сохрани нас Христом Твоим, вечер подаждь мирен и нощь безгрешну и сподоби нас жизни вечныя Христом Твоим“.
„Подаждь же нам настоящий вечер и приходящую нощь мирну: облецы ны во орудие света“.
Равным образом слова современной главопреклонной молитвы: „Господи, Боже наш, приклонивый небеса и сошедый на спасение рода человеческого, призри на рабы Твоя и на достояние Твое: Тебе бо страшному и человеколюбцу судии Твои раби подклониша главы, своя же покориша выи...“ представляют перифраз слов главопреклонной молитвы Постановлений Апостольских: „Сам и ныне преклонися, Господи Вседержителю, и яви лице Свое на люди Твоя, преклоншия выю сердца своего...“
Это обстоятельство дает основание полагать, что зафиксированные составителем Постановлений Апостольских вечерние молитвы, быть может, уже в том же IV веке стали широко известны в Церкви, так что могли служить основой для существующих в ней теперь молитв.
Что касается кульминационного пункта вечернего богослужения, каковым являлось внесение в молитвенное собрание горящего светильника, сопровождавшееся пением псалмов и особых светильничных гимнов, то, хотя составитель Постановлений Апостольских прямо не упоминает об этом обряде, однако брошенная им, как бы вскользь, фраза „после того как скажут светильный псалом“ (τον επικύχνικον ψαλμόν) [19] указывает на существование в данном случае этого древнего обряда.
Неизвестно, какие при этом исполнялись гимны, но возможно, что среди них был гимн „Хвалите отроцы Господа, хвалите имя Господне. Хвалим Тя, поем Тя, благословим Тя великия ради славы Твоея, Господи Царю, Отче Христа, Агнца непорочного, вземшего грех мира. Тебе подобает хвала, Тебе подобает пение, Тебе слава подобает Богу и Отцу чрез Сына во всесвятем Дусе во веки веков. Аминь“, вместе с песнью Симеона Богоприимца записанный составителем Постановлений Апостольских в конце VII книги [20] и обозначенный как вечерний гимн (΄εσπερινός υμνος) [21]. Самое начало этого гимна — „Хвалите отроцы Господа, хвалите имя Господне“ — переносит нашу мысль к литургической практике Завещания, где при внесении в молитвенное собрание горящего светильника „духовные псалмы и песни, относящиеся к светильнику“ пели не взрослые, а дети. Не имел ли места этот обычай и в Церкви, к которой принадлежал составитель Постановлений Апостольских?
Второе описание вечернего богослужения IV века принадлежит перу западной паломницы по Святым местам Востока Этерии (Aetheria). Время появления этого документа относится к 393—394 гг. [22] Этерия в плане паломнического повествования описывает вечернее богослужение, которое она наблюдала в Иерусалимском храме Воскресения Христова. По ее словам, „в десятый час“ в храме, куда собирался народ, зажигались все лампады и свечи, отчего получался „большой свет“. Светильник же извне не приносили, так как в самом храме, внутри пещеры св. гроба, денно и нощно горела лампада, и от этой лампады подавался огонь в храм. „А огонь,— замечает она,— не приносится извне, но подается из внутренности пещеры, где денно и нощно горит неугасаемая лампада, т. е. внутри пещеры“. По изнесении из пещеры огня клир и народ пели „вечерние псалмы и более продолжительные (сравнительно с часовыми службами. — Н. У.) антифоны. По исполнении их в храм приходил епископ, которому нарочито сообщали об этом времени. Он садился на свою кафедру. Вместе с ним садились на свои места и совершавшие богослужение пресвитеры. Продолжалось пение гимнов и антифонов. По исполнении их епископ вставал и становился перед пещерой гроба Господня. Один из диаконов поминал поименно присутствующих в храме („поминает всех по одиночке... произносит имя каждого“), хор же мальчиков в это время пел многократно „Кирие елейсон“.