Страница 20 из 39
Но важно не содержание послушания, а отношение к нему. Можно быть архиереем, можно быть президентом, но если при этом жить рассеянно, в угоду своим страстям, то перед Богом ты совершенное ничто. А можно чистить навоз в коровнике, но иметь при этом память о Боге, и этот труд окажется жертвой, угодной Богу. Очень полезно мысленно переноситься, со всеми внешними и внутренними обстоятельствами нашей жизни, на Страшный суд. Тут сразу все стает на свои места. С одной стороны, мы видим, что почти все наши обычные радости, за которые мы готовы от души благодарить Бога (если вообще о Нем помним), не полезны для нас. Ведь от чего мы обыкновенно счастливы? От телесных утех, мирских успехов, материальных приобретений - от того, что к вечной жизни отношения не имеет. С другой стороны, становится понятно, что все неприятности и несправедливости, оскорбления, унижения, болезни и неудачи, все то, на что мы постоянно роптали, было послано нам во спасение. Если бы мы с благодушием переносили эти тяготы, если бы терпели их, благодаря Бога, то через это приготовились бы к вечной жизни. Вот почему память о Боге, память смертная - великий дар Божий. Но Господь дары свои не навязывает насильно тем, кто отвергает их, тем, кто их не жаждет. Потрудимся умом, потрудимся духом, побуждая себя к памяти смертной, постараемся возжелать своего спасения. А алчущим правды Господь не отказывает. 99.
Когда вам скажут: подите туда, а вы всегда отвечали бы только: благословите, тогда у вас было бы много спасающихся. А вместо того мысль противная: будто я одна, будто нет других, я больна, другие ничего не делают, все одна я, - это не свойство спасающихся. (426) Это типичный мысленный ветер, который возникает в голове, когда нас просят что-то сделать. Если человек предается этим помыслам, если не отвергает их, трудно ему спастись. 100. Одного позвали на послушание, когда он писал; нужно было провести одну черточку, чтобы дописать слово, - он и это оставил. (426) Это пример из Отечника, очень поучительный. У одного старца в пустыне было много учеников, но одного он любил больше остальных, и все на него за это роптали. Пожаловались другому старцу. Он стал спрашивать у первого: "Почему ты так любишь этого монаха?" Тот ответил: "Пойдем, я тебе покажу". Стали они заходить в кельи учеников и просили что-нибудь сделать. Каждый отвечал: я вот сейчас закончу, что начал, и приду. Зашли и к "любимцу". Тот даже слова не дописал, сразу побежал исполнять послушание. Вот тогда-то все поняли, почему так расположен к этому монаху старец. 101. Кто смирен, кто терпелив, кто послушен, тем надобно последовать. (431) Отвержение своей воли ради воли Божьей - важнейший момент духовной жизни. Если мы никогда не станем на этот путь, не знаю, как и спасемся.
Ничего хорошего ждать от своеволия не приходится. Даже наши добрые дела чаще всего сопряжены со своеволием. Мы делаем их в угоду какой-нибудь страсти. Страсти же часто имеют благопристойный вид. Страсти - это не обязательно пьянство, блуд, воровство, что-то явно плохое. Человек сильно привязан к своим детям, родственникам, любит науку, искусство, свою работу. Это, казалось бы, невинные привязанности, но они пригвождают нас к земному, временному, и, не осудив их в себе, не постаравшись от них избавиться, мы Царства Божия не достигнем. Став же на путь отвержения своей воли, человек может спасти свою душу сравнительно небольшими трудами. Бог ничего особенного от нас не требует. Святитель Феофан Затворник говорит, что если человек живет правильной внутренней жизнью, то постепенно Бог Сам вводит его в нужные подвиги. Без лишних усилий, без лишних размышлений со стороны человека Господь Сам спасает того, кто всецело Ему доверился. 102. Что знаешь, от бесов знаешь; когда же что старец скажет, - вот от Бога, теперь свято. (476) Благом является само отвержение своей воли. Произволение дано человеку для того, чтобы искать волю Божью, а не свою, - вот что важно уразуметь. Мы должны в общении со своими духовными наставниками искать не своих материальных выгод, не каких-то внешних приобретений и душевных утешений, а духовного преуспеяния. У нас как получается?
Спросишь совета, исполнишь его, и если в результате этого жизнь благоустраивается, значит, молодец, правильно, что посоветовался с наставником. А если совет привел к нежелательным результатам, значит, зря спрашивал. Святые отцы учат другому. В книге преподобных Варсонофия и Иоанна описан такой случай. Приходит к старцу Варсонофию человек и говорит: "У меня сын заболел, помоги". Тот отвечает: "Иди. Все будет в порядке". Человек уходит, уверенный, что сын выздоровеет, а сын умирает. Он возвращается в смущении к старцу, а тот объясняет, что имел в виду духовное, а не плотское. Душа усопшего была "в порядке", то есть вполне готовой к благополучному переходу в вечность. Свое доверие к наставникам мы должны строить не на том, сбываются ли их предсказания или нет, а на том, насколько мы внутренне преуспеваем от общения с ними. Подражать подвигам святых нам невозможно, а учиться у них недоверию своим помыслам можно и нужно. Мы немощны и не должны доверять себе. У нас же все наоборот: понимая, что немощны, идти путем святых отцов не дерзаем, а вот доверяем самим себе гораздо больше, чем доверяли себе они. 103. Вас игумения огорчила, а вам бы только сказать со смирением: согрешила, прости Бога ради. (598) Это чудо и дар Божий - возможность спасаться через руководителей. Доверие к духовному отцу - тоже дар.
Осознавая свою немощь и открываясь наставнику, мы предаем себя в руки Божьи, и Бог не даст нам пойти по ложному пути. Наставник - это человек, через которого Бог хочет спасти нас, поэтому дьявол не терпит наставничества. Он обязательно станет указывать на недостатки руководителя, любым путем постарается очернить его и вовлечь нас в хулу. Задача сатаны - разорвать связь с наставником, оставить человека одного, без руководства (что очень опасно) либо выхолостить эту связь, сделать формальной, не приносящей никакой пользы. "Уклоняйте ухо свое от тех, кто поносит наставника, убегайте от клевещущих на него" - читаем у архимандрита Агапита Нило-Столобенского. А преподобный Иоанн Лествичник говорит, что если приходит помысел, хулящий наставника, то "как от блуда отскочи от него". Зная демонские козни, особенно остережемся осуждать наших руководителей, когда они нас обличают или наказывают. Напротив, нас должно настораживать, если духовник только ласкает и привечает. Это скорее всего говорит о нашей неготовности что-либо терпеть и переносить. Тогда наставник, чтобы окончательно не добить немощного, вынужден говорить лишь хорошее и приятное. Когда же духовник ругает и обличает нас, это знак некоего доверия, предполагается, что мы уже можем кое-что претерпеть. 104. Матери игумении слушайся во всем, говоренное ею яко от уст самого Бога приемли.
(600) Когда возникают духовные вопросы, начинаешь задумываться, к кому из священников обратиться, кого слушаться, насколько духовен человек, которого я спрашиваю, насколько способен возвестить волю Божью. Но мы не в состоянии по внешним признакам определить духовную меру человека. Не можем мы и в собственных чувствах разобраться как следует. Возникает, например, доверие к некоему лицу, но такое расположение не обязательно даровано нам Богом. Оно может быть плотским, если основано на чисто человеческой симпатии. А может быть от сатаны. Если враг навеял доверие к лукавым людям, тогда начинают верить лжеучителям, попадают в секты. Заботиться следует в первую очередь не о том, кто перед нами, а каково наше собственное намерение. Если человек, обращаясь за советом к духовнику, хочет отсечь свою волю и со смирением исполнить волю Божью, то Господь никогда не посрамит и не обманет. Когда человек не доверяет своему разуму, понимает, что грешен, не способен сам постичь волю Божью, но исполнять ее хочет, то в этом проявляется его смирение, которое Богу угодно, которое привлекает Божью благодать. Это и есть настоящее послушание, когда человек сначала отвергает свою волю и готов принять любое Божье благословение, а потом уже спрашивает, что ему делать.