Страница 14 из 39
Знали бы, в каком мы сами состоянии, не дерзнули бы осуждать кого бы то ни было. Вся нечистота, которую видим в людях, она есть и в нас. А если бы были святы, то у нас не было бы даже намека на осуждение. Святые отцы толкуют, что страсть осуждения лишает нас возможности видеть ближних своих такими, каковы они на самом деле. Пораженные этой страстью, мы не можем никому духовно помогать. Поэтому, если замечаем за собой осуждение (словесное или мысленное), должны немедленно пресекать его и всегда укорять только самих себя. 72. [Дух осуждения] есть дух пытливый, дух гордости, дух тщеславия. Избави, Боже, от сего душепагубного духа! (81) Если мы не заняты самоукорением, молитвой, борьбой со своими страстями, тогда мы неизбежно смотрим на внешний мир нечистым оком. "Самооправдание закрывает духовные очи, и тогда человек видит не то, что есть на самом деле", - писал преподобный Никон Оптинский. Если же будем жить правильной духовной жизнью, то постепенно придем к тому, что нам не будет дела до недостатков других. Наша душа станет очищаться, мы начнем прозревать в людях образ Божий. А если обретем в какой-то мере любовь к ближним, то сможем помогать им избавляться от недостатков. Если бы мы со смирением никого не осуждали, а видели бы свои страсти и сами себя укоряли за них, то Бог не попускал бы нам впадать в искушения. 73. Молитесь: Господи!
От тайных моих очисти мя, и от чуждых пощади рабу твою. Тут об очищении грехов своих молитесь, и от чуждых, чтоб избавил от осуждения ближних и от оклеветания. (193) Существует пагубное заблуждение, что грех осуждения ближнего не так уж значителен и поэтому не строго наказуем. А между тем, нарушая заповедь Божью "Не судите", мы пытаемся занять престол Божий, уподобляясь самому дьяволу, который именно за этот грех был низвергнут с Небес. Одно дело наши житейские грехи, скажем, Ваня с Петей подрались, а если они попытаются свергнуть президента, это будет государственным преступлением, за которое полагается суровое наказание. Вот так и мы, когда беремся судить ближних, то уже не просто мелко грешим, а совершаем тяжкое преступление против Бога и подвергаем себя заслуженному гневу Божьему. 74. Мы живем не во время гонений; но нельзя сказать, чтобы и ныне не было гонений: есть гонения от врага, - то одно представит, то другое, чтобы привести в уныние, в печаль, отчаяние, чтобы как-нибудь отторгнуть от Бога, - представляет, чего совсем не было, увеличивает, из макового зерна делает гору. (391) Мы привыкли себе доверять. И напрасно. Хотите верьте, хотите нет, но мы почти всегда ошибаемся. Сплошные пустые фантазии. Кто-то странно обернулся - мне кажется, это он мной недоволен. А на самом деле, может быть, у него шея чешется. Кто-то мне улыбнулся - значит, я ему понравился.
А у него просто настроение хорошее. Бесы не дремлют, это они нам нашептывают: про тебя плохо думают, тебя собираются обидеть, против тебя замышляют зло. Но не всегда это именно бесовские внушения, наши души настолько испорчены, что и сами настроены на такое бесовское восприятие окружающего. Каждый пусть поразмыслит, хорошо ли мы самих себя знаем, какого свойства наши сердечные движения, можем ли мы в них сами разобраться: добрая ли пришла мысль или злая, действую я по заповеди Божьей или нет? Тем более мы не можем знать, что делается в сердце другого человека. Поэтому, когда мы видим что-то хорошее в окружающих, должны благодарить Бога за то, что есть добро в мире, когда же мерещится что-нибудь плохое, должны устраняться от осуждения и вообще от всякого суда, но все предавать в руки Божьи. 75. Кто и хорошо живет, да думает о себе, что он лучше других, - питает в себе вредные мысли. (446) Это обычное искушение: смотрим вокруг себя гордым оком, и поэтому нам кажется, что мало спасающихся. Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что бесы тщеславия стремятся показать нам наши добрые дела. А как только мы их увидим, так сразу теряем пользу, которую могли бы от них иметь. Не способны мы видеть свою добродетель без самодовольства и самовозношения. В то же время, осуждая окружающих, мы полностью губим все наши и без того ничтожные приобретения.
Даже если человек совершил много замечательных и великих дел, но осуждает других, то в духовном плане все его дела оказываются бесплодными. 76. Ежели мысль придет осуждать сестру, тотчас скажи: Спаси, Господи, и помилуй сестру мою и ее святыми молитвами дай мне смирение. (447) Обычно такие наставления воспринимаются в моральном смысле: мол, мы не должны быть плохими, а должны быть хорошими. На самом деле мы не можем так вдруг, по своему желанию измениться. Разбить чашку легко, а склеить иногда просто и невозможно. Так и с душой человеческой - впасть в грех легко, а очиститься от него трудно. Приведенные слова старца следует понимать в прямом смысле. Если кто-то вызывает наше недовольство, нужно молиться и за себя, и за этого человека. И постепенно дух осуждения будет отступать. Кстати, напомню о двух главнейших препятствиях к причащению Святых Тайн. Во-первых, состояние тяжкого греха, к примеру, если человек пребывает во вражде с кем-то. Хотя мы в своем умопомрачении почему-то не склонны считать это тяжким грехом. Во-вторых, когда человек считает себя достойным Причастия, когда думает: вот я хорошо подготовился, очистился, теперь могу в чистый сосуд своей души принять Святые Тайны. Это состояние прельщенности. Если с такими мечтаниями дерзнуть приступить к Чаше, то можно причаститься себе в осуждение, вызвать на себя гнев Божий. 77.
Иногда мы не думаем о том, кем пренебрегаем; а тот, может быть, угодил Господу больше всех. (448) Иной суд Божий, иной человеческий. Не нужно думать, что если о нас люди хорошего мнения, то и перед Богом мы тоже хороши. У Бога свой суд. Он судит глубину сердца человеческого, а не внешние поступки. Конечно, если человек впадает в тяжкие грехи, это признак того, что у него и сердце не в порядке. Но ведь он покаяться может в любое время и измениться радикально. Вот почему не нужно осуждать людей, полагая, что они неисправимые грешники. Допустим, что кто-то плохо поступил. Это факт. Но помыслы о том, что этот человек плохой, принимать нельзя. Надо отличать то, что есть в действительности, от того, что мы думаем об этом. Какой-то человек может поступать, как враг Христов. Но думать про него, что он враг Христов, - осуждение греховное. Только один Бог знает, каков человек на самом деле. Всякий суд должен быть предоставлен Богу, единственному судье, который никогда не ошибается. Не следует и на свой счет обманываться и фантазировать, что вот я живу плохо, а сердце-то у меня хорошее. Правда ли хорошее? 78. Бог всегда с нами! Смиренным благодать дает. (11) Бог-то всегда с нами со всеми, а благодать дает только смиренным. А гордым Бог противится. То, что Он всемилостив, как раз и подтверждается тем, что Он наказывает нас за гордость, побуждая к исправлению.
Когда мы впадаем в грех, то ищем причину вокруг себя: кто-то нас соблазнил, обстоятельства так сложились - в общем, что-то случилось и я впал в грех. Это неправильно. Потому что причина греха внутри нас. Святой Иоанн Лествичник пишет: "Где случилось падение, там предварила гордость". Гордость - источник всякого греха. Когда мы превозносимся своими мнимыми добродетелями или даже действительными, то этим делаем себя неугодными Богу, и Он, чтобы привести нас в чувство (если никакие другие средства не помогают), иногда попускает впасть в тяжкий грех, чтобы мы перестали о себе высоко думать. Причина отчаяния - тоже гордость. Церковь учит, что нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного. Поэтому если мы впали даже в тяжкий грех, то должны искренне в нем раскаяться, оставить его и твердо верить, что Бог нас прощает. Так что в этом смысле для отчаяния нет оснований. Бесы, когда втягивают человека в грех, рисуют ему Бога человеколюбивым, всепрощающим и внушают, что можно согрешить, а потом покаяться. Когда же человек согрешит, начинают пугать его Страшным судом, тем, что грех настолько велик, что уже и простить его невозможно. И то и другое ложь. Когда чувствуем соблазн, тогда как раз и должны вспоминать о Страшном суде и о том, что неизвестно, успеем ли мы еще покаяться. А уж если попущением Божьим согрешили, тогда нужно каяться и твердо надеяться на милосердие Божье. 79.