Страница 60 из 63
Так об этом повествуется в их летописях, например в знаменитой поэме "Беовульф". Спутники же Руфина, уговорившие его направиться по стопам дракона, уверяли его, что они уже побеждали змиев и драконов исключительно только своим молитвенным дерзновением. В какой-то мере здесь мы можем сравнить – и вполне правильно – христианскую настроенность Востока и Запада.
Взирая же на подвиги благочестивых предков, по слову Апостола, станем подражать вере их. ПРЕПОДОБНЫЙ ИОАНН ДАМАСКИН О ДРАКОНАХ Совсем недавно был впервые переведен на русский язык и издан московским издательством "Мартис" интереснейший очерк преподобного Иоанна Дамаскина "О драконах и привидениях" (Творения преподобного Иоанна Дамаекина. М., 1997).
Переводчик этого текста и автор комментария священник Максим Козлов обращает внимание читателей "не столько на естественно-научные воззрения святого Отца, несущие, конечно, печать своей эпохи и интересные прежде всего историкам науки, сколько на саму методологию его мышления на последовательную трезвость в оценке феноменов окружающего мира, разительно контрастирующую с безбрежным мистицизмом, поисками таинственного, свойственным ложной религиозности" (выделено нами. – с. Т).
Святой Иоанн ведет в своем послании речь о драконах. И прежде чем привести его слова, обратим и мы внимание на комментарий переводчика. Сразу же бросаются в глаза две вещи. Во-первых, судя но выделенным словам, сам о. Максим считает естественно-научные воззрения преподобного на данный вопрос, как минимум устаревшими. Иными словами, он полагает, что сведения о встречах людей с динозаврами, которые описывает преподобный Иоанн, явно недостоверны.
Во-вторых, отец Максим совершенно справедливо снимает со святого всякое подозрение в склонности к мистицизму и поискам таинственного. Действительно, преподобный Иоанн Дамаскин – автор величайшего ума, силы духа и, конечно, такому светильнику совершенно чужды всякое легковерие или баснотворчество. Более того, само предлагаемое послание имеет прямой целью разоблачение всяких басен и суеверий.
Перед нами совершенно надежный свидетель, вдобавок в совершенстве владевший всеми научными познаниями своего времени. Вспомним хотя бы, что в его классическом труде "Точное изложение православной веры" едва ли не половина текста посвящена чисто научным данным. Наука того времени носила описательный характер. Она еще не проникала в суть вещей, но явления природы фиксировала довольно точно.
Итак; если перед нами образованный ученый своего времени, вдобавок, совершенно неподвластный никаким мистификациям, то у нас есть все основания прежде выслушать его свидетельство, а потом уже судить о степени его научной достоверности. "Так как некоторые измышляют, – начинает святой, – что драконы и принимают человеческий образ и становятся змеями, иногда маленькими, иногда огромными, отличающимися длиной и размерами тела, а иногда, как уже было сказано, превратившись в людей, вступают с ними в общение, являются, похищают женщин и сожительствуют с ними, то мы спросим [рассказывающих все это]: сколько разумных природ сотворил Бог?
И если они не знают, то скажем сами: две, – я имею в виду ангелов и людей... Итак, эти две разумные природы Он сотворил, но если дракон изменяет вид, общается с людьми,.. становясь то змеей, то человеком,.. то из этого со всей ясностью следует, что он является существом разумным и значительно превосходящим человека, а как раз этого и не было [никогда] и не будет.
Пусть скажут еще, кто собственно повествует о нем (драконе. – с. Т.)? Ибо мы доверяем учению Моисея, а точнее Святого Духа, вещавшего через [пророка]. [Учение] же это гласит: И привел Бог всех животных к Адаму, чтобы видеть, как он назовет их; и как назвал [человек], так и было их имя (ср. Быт. 2, 19). Стало быть, и дракон был одним из животных (выделено нами. – с. Т.).
Ведь я не говорю тебе, что нет драконов: драконы существуют, но они суть змеи, рождаемые от других драконов. Будучи только-только рожденными и молодыми, они малы, когда же подрастут и войдут в меру возраста, то делаются большими и толстыми, так что превосходят протяжением и размерами остальных змеев. Как говорят, они вырастают свыше тридцати локтей, толщиной же становятся, как большое бревно. Дион Римлянин (около 155 – 236 гг. – с. Т. )
, написавший историю Римской империи и республики, в которой он рассказал о достославной Карфагенской войне, сообщает следующее. Однажды, когда римский консул Регул воевал против Карфагена, внезапно приползший дракон расположился за валом римского войска; римляне по приказу Регула убили его и, содрав кожу, послали ее в римский сенат. Когда же шкура, как говорит Дион, была измерена по приказу сената, то, великое чудо, она оказалась ста двадцати футов в длину; подобающей длине была и толщина.
Есть и другой род драконов, у которых широкая голова, золотистые глаза и роговые выступы на затылке. Еще у одних борода [отходит] от горла – данный род драконов называют "агафодемонами" и говорят, что у них нет лиц. И этот дракон является разновидностью животных, подобных прочим зверям. Ведь он имеет бороду, как козел, равно и рог над затылком. Глаза у него большие и золотистые. Бывают они и большие, и маленькие.
Все роды змей ядовиты, кроме дракона, который один не выпускает яд". Итак, главная цель древнего автора состоит в том, чтобы убедить читателя, что драконы это реальные живые существа, а не какие-то оборотни, привидения и т.п. мифические персонажи. Это самые настоящие животные, правда, иногда большие и страшные, производящие своим видом ужасное впечатление на людей, притом еще, вероятно, редко показывающиеся людям на глаза.
Всеми этими обстоятельствами и обусловлено разное баснотворчество по поводу драконов и их превращений в людей. И тем не менее, кроме баснотворных, уже тогда имелись вполне правдоподобные описания внешнего вида драконов, как видим, даже до цвета глаз включительно. Короче сказать, преподобный Иоанн Дамаскин переводит разговор с языка басни на язык науки: нет, не оборотни, а животные.
Для этого он и описывает, насколько ему известно, их рождение и развитие, размеры и повадки, приводит и факт поимки дракона и измерения его шкуры. Очевидно, ни сам Иоанн, ни тем более Дион Римлянин не стали бы подкреплять небылицу ссылкой на Римского консула и сенат. Но может быть, здесь под драконами разумелись какие-то иные животные, известные науке? Думается, нет.
Зато описания двух видов динозавров даны довольно неплохие. Не только ученым, но даже широкой публике, известны изображения динозавров с костными выступами на голове, а также с роговым выступом под челюстью ("борода") и рогом на затылке. Следует помнить, что в те времена никакой палеонтологии не было, и, очевидно, Дамаскин использовал свидетельства тех, кто своими глазами видел этих чудовищ.
Как иначе можно объяснить, что он так точно угадал их характерные черты? "Рассказывают и такую басню, – продолжает преподобный, – будто дракон изгоняется громом: он-де поднимается (видимо, в воздух. – с. Т.) и умерщвляется. Услышав это, я рассмеялся. Как можно представлять дракона то человекообразным и разумным, то змеем; то противящимся Богу, то преследуемым Им?
Подлинно, невежество – вещь ненадежная". Далее Дамаскин описывает действие грома и молнии и указывает, что молнией бывают умерщвляемы и люди, и разные животные. В их число могли когда-то попасть и какие-то драконы, отчего и возникла такая легенда. В приведенном отрывке тон автора наглядно показывает, что он рад не только разоблачить, но даже высмеять любую мистификацию, любое баснотворчество.
В наши дни он не воспринял бы всерьез рассказы о пришельцах из космоса, а побеседовав с очевидцами таких явлений, легко понял бы, что это суть бесовские наваждения. Но здесь он не пытается ни отрицать сам факт существования драконов, ни приписывать им каких-либо признаков бесовского обмана. Значит, и мы можем, исключая любую предвзятость, принять это свидетельство в пользу того, что древние люди на земле сосуществовали с динозаврами, которые, следовательно, появились вовсе не миллионы лет назад, а в библейские исторические сроки.