untitled t жития НОВОМУЧЕНИКОВ и ИСПОВЕДНИКОВ РОССИЙСКИХ ХХ ВЕКА МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ www.fond.ru т По благословению Святейшего Патриарх* Московского и всея |)

Сочувствовать еретику, стать и стоять на стороне врага Христовой Церкви — разве считается теперь это по­зорным и пагубным преступлением, раздиранием нешвейного хитона Христова?.. Еретики, пользуясь беспросветным невежеством общества в вопросах веры и благочестия, прикрываясь громкими, но совер­шенно пустыми словами, проповедуют самые невозможные, са­мые бессмысленные и отвратительные учения, а сыны Церкви, нисколько не задумываясь, еретическую ложь поставляют выше православной истины.

Отлученного от Церкви за богохульные ереси открыто именуют великим учителем, устраивают в честь него празднества, ездят к нему на поклон. Мало того, осмелива­ются еще поносить стражей Христова стада за то, что они волков отгоняют от вверенных им Богом овец. Враги Церкви осыпают достояние Божие неисчетными хулами, от которых в ужас прихо­дит душа, любящая Бога и святую Церковь...

Недостаток преданности единому Богу вместе с желанием со­единить поклонение Богу и идолам создали в наше время, пре­имущественно у западных еретиков, взгляд на богословие как на www.fond.ru ДеКабрь одно только внешнее знание. Что такое богословие?

Оно для многих есть только знание богословских истин, но не знание Бо­га. Знание же Бога есть наука опытная. Только чистые сердцем Бога узрят, и потому истинное богословие должно быть благоче­стием, и только тогда принесет оно плод по роду своему». Еще учась в академии, Владимир Алексеевич стал обнаружи­вать себя как крупнейший русский богослов, сосредоточив свое внимание на историко-догматической апологии девятого члена Символа веры, то есть на раскрытии православного учения о Церкви.

В академии им — студентом, а затем преподавате­лем — были написаны и опубликованы работы: «Христианство или Церковь», «Гностицизм и Церковь в отношении к Новому Завету», «О церковности духовной школы и богословской на­уки», «О необходимости историко-догматической апологии де­вятого члена Символа веры», «Триединство Божества и единство человечества», «Покаяние в Церкви и покаяние в католичестве» и другие.

В 1910 году Владимир Алексеевич Троицкий окончил Духов­ную академию со степенью кандидата богословия и был оставлен в академии профессорским стипендиатом, а через год — назначен исправляющим должность доцента по кафедре Священного Пи­сания Нового Завета. С этого времени началась его преподава­тельская деятельность, которая продолжалась до самого закры­тия Духовной академии и принесла много плодов как на попри­ще непосредственно преподавания, так и в области богословских исследований, ибо в его лице Духовная академия обрела глубоко православного ученого-богослова.

Как и во время учения, он тщательно готовился к лекциям, но теперь взял себе за правило: написав текст в тетради, всегда оставлять ее дома и читать лек­цию, не пользуясь никакими записями. Сначала было, конечно, боязно, но затем он так освоился, что эта привычка придавала ему даже особенную уверенность, он стал чувствовать себя на ка­федре — сначала Духовной академии, а потом и церков­ной — вполне на своем месте.

www.fond.ru ДеКабрь В свободные от преподавания часы Владимир Алексеевич пи­сал магистерскую диссертацию на тему «Очерки из истории дог­мата о Церкви».

Этой теме он придавал огромное значение, видя, что девятый член Символа веры стал камнем преткновения и со­блазна для современных людей. Для него было существенно важ­но живое слово истины, душа его искала этого слова и насыща­лась им; для него не существовало формального знания, богосло­вие было для него прямо связано с жизнью, было тем, без чего не­возможно обходиться ни одного часа.

В этом смысле он был пра­вославным русским человеком, впоследствии православным рус­ским архиереем, для которого слова Христова Евангелия были прямым, обращенным к душе повелением. В нем совершенно не было лукавства. Для него безусловную значимость имели слова «ищите прежде Царствия Божия...» (Мф. 6, 33) и «какой выкуп даст человек за душу свою» (Мф. 16, 26).

Имея живой ум, будучи глубоко образованным человеком, он сразу обратил внимание на то, что центральным по значимости вопросом для современных людей стал вопрос не о божестве Иисуса Христа, не о крестных страданиях Богочеловека, а о Церкви, без которой нет спасения, без которой и сама вера становится прелестной, бесовской. При­знать за католичеством или протестантизмом, что и они Церковь, значило встать на путь или самоуничтожения, или недостойного имени христианина лукавства.

А кто же тогда в западных испове­даниях спасается? — спрашивают люди маловерующие, а чаще неверующие. Но, увы, часто люди вовсе и не хотят спастись и быть со Христом. Они в своей жизни ставят какие угодно цели, желают чего угодно, но только не жизни во Христе, не жизни с Богом. В таких городах, как Содом и Гоморра, почти не было лю­дей, желавших жить благочестиво, взыскующих святой жизни; и Иерусалим искал власти и богатства и, будучи последовательным в своих исканиях, распял Богочеловека и Творца.

С предельной резкостью религиозного исповедания этот выдающийся богослов писал: «Я никак не могу думать, что православие и католичест­во —почти одно и то же, что это — две поместных Церкви. Я испо- www.fond.ru ДеКабрь ведую, что Церковь едина, и католики для меня — не Церковь, а следовательно, и не христиане, ибо христианства нет без Церк­ви».

Может быть, именно потому, что для него был столь важен вопрос о значении Церкви, он впоследствии обратил свое при­стальное внимание на сочинения Алексея Степановича Хомяко­ва и впервые среди церковных богословов дал им объективную научно-богословскую характеристику, определив их место среди богословских сочинений и установив их связь с богословием древних учителей Церкви, таких, как святой Игнатий Богоносец, святой Ириней Лионский, Тертуллиан, святой Киприан Карфа­генский, блаженный Августин. «А. С.

Хомяков, — писал он, — со­брал и усвоил то, что говорили на Востоке и на Западе в течение нескольких веков по разным поводам, применил все это к запад­ным исповеданиям, дополнил различными весьма глубокими философскими и историческими соображениями, изложил, на­конец, в совершенно новой форме и тоном вдохновенным. Хомя­ков сказал "по-новому", и в этом его громадная заслуга для бого­словской науки.

Сокровищница святоотеческой письменности — богатство неисчерпаемое, и кто выносит оттуда на свет Божий хоть какую-нибудь часть, того можно только благодарить. В частности, на сочинения А. С. Хомякова должны обратить свое внимание современные полемисты, которым приходится вести борьбу с ересями и заблуждениями. Нося на себе яркий от­печаток святоотеческой полемики, полемика А. С.

Хомякова представляет собой светлую и блестящую точку на мрачном фоне полемики с западными исповеданиями. Древнецерковная полемика и полемика А. С. Хомяко­ва — принципиальна, она рубит дерево заблуждения под корень. Тесно связанная с идеей Церкви, она не останавливается исклю­чительно на отдельных заблуждениях, а указывает их общий ко­рень в противлении догмату о Церкви, а отсюда решительное нравственное осуждение всякого отделения от Церкви. Полеми­ческие сочинения А. С.

Хомякова представляют именно опыт www.fond.ru применения принципов древнецерковной полемики к западным исповеданиям». Весной 1912 года Владимир Алексеевич закончил работу над магистерской диссертацией и отдал ее для прочтения рецензен­там.

Уже не в первый раз летом во время каникул он отправлялся в путешествия, чаще всего за границу. Имея любознательный ха­рактер, он везде хотел все повидать и узнать, чем живут люди в каждой стране, как они ощущают истину Христову и живут ли ею вообще. Летом 1908 года он объехал восточноевропейские страны и Балканы. Теперь, в 1912 году, он посетил Германию, Швейца­рию и Францию.

Ему было важно увидеть плоды европейской культуры — католичества и протестантства, для него жизнь впол­не продолжала его ученые занятия богословием, а благочестие полагало основы для объективного видения окружающей жизни. Все его наблюдения и впечатления очень пригодились и оказа­лись весьма ценны, когда началась война с Германией, война между миром славянским и германским, война между миром христианским и миром, имевшим приблизительное и смутное представление о Христе, а часто и враждебным Ему.

Путешествие заняло месяц, но при живости характера путешественника, при том, что ему хотелось все самому посмотреть и затем осознать, са­мо время путешествия явилось как бы уплотненным, для него не осталось теперь ничего загадочного и интересного в Западной Европе. В техническом и культурном своем развитии западноев­ропейские страны зашли в тупик, а их духовное развитие оказы­валось настолько плоско, что не имело даже намека на содержа­тельную глубину.