Умные вещи

Шли ко мне и иконы. Сокурсник, приятель мой Миша Данилов просто ни с того, ни с сего сделал мне подарок, старинную, как он сказал, родовую, икону Казанской Божией Матери и молитвенничек маленький такой аккуратненький, тоже дореволюционный. За что? За какие заслуги? спрашиваю. Так ничего толком мне и не ответил. Как знал, что молиться за него буду покойничка.

Кто-то из ребят привел меня к художнику из Ленфильма. Среди художественного безобразия вижу на стене икона висит. Пришествие волхвов. Икона явно из храма. Из под Архангельска ребята притащили. Сказал хозяин. Нравится? В ней что-то есть. Давай меняться. Ты мне отдаешь твои очки, я тебе икону. Да вроде как-то неудобно. Понимал я, что ни стоят мои очки этой святыни. Ерунда. Мне как раз нужны такие с голубизной.

Я уже служу в театре Звонит мне по телефону друг мой Борис:

- Тебе нужны иконы?

- Что за вопрос?

- Сережка желает расстаться со своей коллекцией.

- И сколько просит?

- Бесплатно.

- Не шути!

- Правда-правда. Он говорит, что уже не в силах держать их в собственном доме... Вчера к нему ночью во сне пришел Илья Пророк - тот самый, что у двери висел, помнишь?

- Эта та громадная доска, во весь рост?

- Да. Так этот самый пророк вчера бил Серегу какой-то цепью по голове. Серега в это время толкался по барахолке в Одессе.

- Наяву?

- Зачем. Во сне. А Серега действительно хотел на днях ехать в Одессу на барахолку. Он же все мечтает озолотиться... Что-то там хотел купить, а здесь продать... Так вот он говорит, что с тех пор, как он принес к себе в комнату эти иконы, у него все его дела идут прахом... Просит слезно скорее их вывезти.

- Я с величайшим удовольствием это сделаю, только когда?

- Хоть сегодня... Но учти, иконы две, еще и пророк Давид, обе необыкновенно тяжелые... А он требует забрать сразу обе.

- Ладно, что-нибудь придумаем...

- Тогда я звоню ему, что ты приедешь, а то его может и дома не быть.

- Хорошо...

Подходим к дому, где живет Сергей. Почти напротив его дома велись земляные работы... Время было к десяти вечера, рабочих никого, но следы их работы остались - горящая земля. На площади в несколько квадратных метров из земли возникали мелкие язычки синего и красного пламени. Язычков было много, горели они беззвучно И улица была безлюдная... Ощущение от этой картины было таинственное, страшноватое...

- Геенна огненная... Оценил эту картину Борис.

Пришли к Сергею, у него гости: парень с девушкой. Накурено! Под потолком комнаты игрушка - паук громадный в черной паутине. На стене в пустой раме нож повешен. У двери на стене, где была икона Ильи Пророка, висит портрет какой-то девицы замученной сексом...

- А где же иконы?

- Так я их уже давно у себя не держу, а в другой комнате.

Пришли в другую комнату, он стал вытаскивать их из-за шкафа

- А как ты их донесешь?

- Донесу... - Успокаивал я его. - Только бы их хорошенько связать.

- Тут килограммов пятьдесят будет...

- Не донесешь. - Волновался Борис. - Я бы тебе помог, но мне срочно нужно домой, мне звонить будут в одиннадцать из Москвы...

- Ничего... донесу...

Когда иконы были связаны, к Сергею пришел его друг Володя, здоровенный парень, самбист, поклонник моего таланта. Узнав, что я собираюсь везти этот груз к себе в деревню, он тут же взвалил иконы к себе на спину и пошел проводить меня до вокзала.

В метро нас остановили контролеры - стали требовать пятак за багаж, с ними стоял милиционер и очень внимательно вглядывался в Володину ношу... Он спросил даже: А чего это вы несете? Но спросил, скорее, у себя, потому что никто ему ничего не ответил.

Доехали до вокзала. Володя внес иконы во второй вагон, хотя можно было внести их и в третий, поближе к нашему деревенскому туннелю, но я не захотел рисковать, так как до отхода поезда оставалось две минуты.

*

Теперь эти иконы украшают нашу церковь, где я служу. Если иконы не сжигать, то они большие долгожители. Как-то лет десять тому назад меня обворовали, разумеется, унесли из Зеленогорского дома иконы Недавно в Сестрорецке захожу к знакомому и ничего понять не могу на меня со стены смотрит что-то родное, сердцу близкое Батеньки! Да это же моя давно украденная икона! Откуда она у тебя? Какой-то мужичок, - отвечает, - предложил за не-большую сумму И слава Богу. Они даже немножко подрестав-рировали ее, для товарного вида.

От системы Станиславского к богословию

Итак, я начал свою религиозную жизнь, как раз тогда, когда начал свою профессиональную антирелигиозную жизнь, разумею, жизнь актера, который у индусов в их кастовой иерархии стоит на ступень ниже проститутки. Когда мне об этом сообщили, я даже обиделся на индусов, но со временем я испытал на опыте, что есть торговля душой. Я не хулю актерство, как таковое. Природа актер-ства чиста и свята. Будьте, как дети - Сказано Христом. А дети прежде всего актеры. Заложенное в них стремление примерить на себе жизнь старших, желание воплощать собою все многообразие характеров и судеб человека есть ничто иное, как чистое дыхание души нашей жаждущей восстановить себя всечеловека. Актеры, они дети - банальная фраза, но в ней есть доля истины. Вся проблема в их отце, в сценаристе-режиссере. А кто у нашего актера-профессионала отец? Господь или диавол? Кто из актеров задавался этим вопросом? Или в мире инженеров человеческих душ такого вопроса не существует?

Когда я кончал школу, многие одноклассники мне завидовали я был единственный, кто не ломал голову куда ему пойти учиться дальше. Все знали, что я иду в Театральный институт. Даже учительница истории, Нина Дмитриевна, поставила мне в аттестате пятерку, хотя я и на трешку не тянул, поскольку в Театральном надо было сдавать экзамен по истории. Известно, что даже у самого захудалого артиста находятся поклонники. Нет-нет да кто-то и ободрит несчастного.

Три раза меня не принимали, отбраковывали за профнепригодностью. За это время я успел поучиться и в Железнодорожном институте и окончить техникум Общественного питания. Взяли меня на четвертый раз. Ура! Я студент Театрального института! Теперь постигай актерское мастерство, учись, пробивайся в великие артисты.

Не знаю, кто был более счастлив, я, без блата, без влиятельных знакомых, собственными силами, пробивший таинственные преграды в это престижное учебное заведение (конкурсы были громадные), либо мои родители. Папа, мама и я наша дружная семья жили в Зеленогорске отдельно от моих старших братьев Алексия и Ромушки, у которых были свои семьи, квартиры в Ленинграде. Для родителей мое поступление в Театральный было более чем счастье, что и подтвердилось впоследствии,. По самому крупному счету это был их осуществленный смысл жизни, притом в самом высоком его выражении. Театр Артист Народный, всего Советского Союза Кино самое великое из искусств (Ленин). Молодое еще телевидение Для простого, рабочего человека это был Олимп, мир богов, из которого нисподали в будни советского труженика свет, радость, отдохновение, народная правда, так называемая, духовная жизнь. Для народа Театр был выше Кремля, достойнее мира партийных властителей. Человек вступавший на дорогу в Кремль в глазах народа становился просто Иудой, его боялись, брезговали, хотя и виду не подавали. Театр же был душой народа, его совестью и трибуной, на которую кто-то из отчаянных мог даже вскочить и крикнуть: Мы еще живы! Во всяком случае, родители гордились своим сыном, который встал на прямую к счастью, благополучию, уважению со стороны людей, - как говорил отец. Ты только учись, а мы все для тебя сделаем.

Я учился, хотя, учиться было нечему; и не оттого, что педагоги по актерскому мастерству скорее мешали моему развитию, нежели помогали; и не сказать, что мне скучно было учиться Нет, работал я с интересом, интенсивно, и самостоятельно. Томик Системы Станиславского был мною только что не разжеван и не проглочен. Уже на первом курсе я поставил с моими сокурсниками Чеховского Медведя, и мы ездили с ним по площадкам, зарабатывали копейку, так необходимую советскому студенту. Но я помню себя на самых основных уроках, шумных уроках актерского мастерства, на нашей маленькой сценплощадке между задними кулисами и стенкой класса, где помещалась лишь банкетка по ее ширине, сидящим на ней и с сомкнутыми на области сердца пальцами рук, творящим Иисусову молитву. И это происходило уже на первом курсе, в первый год моего становления актером профессионалом.