Страница 44 из 79
А когда на тебя, мой милый друг, нападают невидимые враги — злые помыслы, нечистота, блудные мысли, рабская боязнь и прочее, и прочее,— ты стыдишься перекреститься и потому всегда будешь побежден. "А как же,— скажешь ты,— ведь будут смеяться надо мной, когда увидят, что я перекрестилась". Пусть посмеются, если кому захочется. Пусть поглумятся не ведающие или враги Креста Христова. А другие люди укрепятся в вере, особенно малодушные, слабые. Увидя знамение Креста, они воодушевятся и прославят Бога. Вот так должен поступать истинный христианин, любящий Господа и дорожащий своей верой. "А если мне грозит опасность, мука, смерть,— скажешь ты,— тогда тоже креститься?" Слушай, что скажу тебе на это. Господь учит, чтобы мы остерегались людей и не шли на явную опасность. Благодарение Господу, что еще такой опасности нет, а когда будет, тогда Господь укрепит нас Своей силой. Если кто настолько слаб, что и вправду боится перекреститься, тогда уж надо прибегать к другому оружию — имени Господа Иисуса Христа. Надо про себя от всего сердца вздохнуть и сказать: "Господи, помоги мне. Господи Иисусе Христе, Сын Божий, укрепи меня". Как хорошо, надежно, радостно жить и спасаться под святыней Креста Христова, умело пользоваться его силой и метко поражать им невидимых врагов! Какие мы слабые и немощные, но как силен Бог, давший нам непобедимое оружие — Крест Христов.
Даже святые отцы приходили в удивление от того, как мудро Господь оградил христианина: где бы он ни был, где бы ни находился, все у него могут отнять, всего он может разом лишиться, но вот знамение креста всегда будет при нем. В жизни каждого христианина есть крест: крест детства, крест материнства, крест пастырства. А сколько у нас частных крестов: болезни, скорби, неудачи, искушения, грехопадения, немощи, ссоры — и все это кресты, кресты, кресты... Трудно жилось трем малюткам у чужого дяди. Их любимая мама умерла от тяжелого недуга и непосильного труда. Еще невзлюбила их хозяйка дяди. "Едите наш хлеб, дармоеды",— говорила она сироткам, да так грубо и зло, что как ножом по сердцу. Не один раз эти малютки забирались в старый сарай и там плакали, плакали о том, что им тяжело жить без мамы. А когда однажды хозяйка озлилась на них и даже одного ударила поленом, детки-сиротки скрылись. Они ушли на могилку матери и стали там жаловаться, что им без мамы очень, очень и очень трудно. "Маменька милая,— в один голос плакали они,— ты нас бросила одних, а нас тетя не любит, ругает и даже бьет... Мы от тебя не уйдем, нам некуда идти, нас никто не любит, никто не жалеет". Плакали детки, плакали и по-детски все ждали, что вот-вот мама придет к ним и им будет совсем хорошо, тепло и спокойно. Зимнее солнце давно уже село за горизонт. Детки и не заметили, как стемнело.
Подул сильный ветер, запела свою песнь вьюга, и деткам сильно-сильно захотелось спать. Сначала им было холодно, а потом они, прижавшись друг к другу, сладко заснули... Дядя с его хозяйкой поздно хватились ребятишек. Поискали, потужили, погоревали и успокоились. А когда теплое весеннее солнышко приласкало землю, когда тихие его лучи согрели могилку умершей матери, тогда нашли и сироток. Они, как ранние весенние цветочки, лежали, прижавшись друг к другу на могилке мамы, и будто детские слезы еще не высохли на их влажных глазах. Успокоились они навечно, с мамой родной им хорошо стало...
***
Это крест детский, сиротский. Тяжелый это крест, мучительный. Не дай Бог никому такого сиротского креста в детстве. Но есть еще крест материнский — материнского страдания, когда мать, любя свое дитя, страдает за него материнским сердцем. Как много теперь таких крестов, таких мучениц и даже великомучениц — матерей, которые, терпя непослушание детей своих, перенося их грубости, а подчас и побои, плачут за них кровавыми слезами сердца. Очень уж молодежь теперь стала непослушна, груба, непризнательна, невоздержанна. Неблагодарные дети жестоко топчут святыню материнской любви и грубо попирают материнские слезы. И когда смотришь на все это, то диву даешься, как это возможно при современном высоком уровне образования и культуры? Читатель пусть сам решит этот вопрос. Может быть, это непосредственно касается и его, если он в юных летах. А мне думается, что все это беззаконие происходит оттого, что наша юность далеко, очень и очень далеко отошла от Бога. Как цветочек растет и благоухает, когда он купается в нежных лучах теплого солнца, так юная душа цветет добротою сердца, нежностью отношений и правильно развивается, если она с Богом. Мать всегда мученица. Если она терпеливо переносит скорби, если не помнит зла, не перестает со слезами молиться за своих детей,— всегда спасется.
Хотите, мой дорогой брат, или сестра, или чадо, видеть нагляднее всю красоту материнского креста и силу материнской молитвы?
***
Это было поздней осенью. В бурном океане шел корабль. Стихия грозно бушевала. Волны яростно, как лютые звери, рвались на палубу корабля. Капитан находился в своей каюте. Он дремал. "Держи на юго-запад",— услышал он сквозь сон ясный женский голос. Проснувшись, он подумал, что над ним кто-то подшутил. Пройдя в общий кубрик, где живут матросы, он резко спросил: "Кто посмел войти ко мне в каюту и разбудить меня?" Все отказывались и недоумевали. Успокоенный капитан снова вернулся к себе и прилег. И только он закрыл глаза, как снова слышит тот же голос, но более настойчивый и требовательный: "Держи на юго-запад! Полный ход! Ради человеческих жизней". Капитан вскочил. "Тут что-то не так",— сказал он и быстро вышел на палубу. Океан бушевал. Добравшись до рулевой будки, он приказал дежурному держать на юго-запад. Корабль резко повернул в сторону и стремительно пошел по новому курсу. На палубе стояли матросы и зорко всматривались вдаль. Спустя полчаса пути по курсу заметили черную точку. Подойдя ближе, все ясно увидели в воде двоих людей: юношу и малого ребенка лет шести. Это были потерпевшие кораблекрушение — привязанные к обломку мачты, полузамерзшие и потерявшие сознание. Когда их подняли на корабль и привели в чувство, то, оправившись, юноша рассказал: "Наш корабль разбило волнами. Я бросился в море и ухватился за обломок мачты. Рядом погибал ребенок.
Я подхватил его, и мы плавали так по океану несколько суток. И когда крайне обессилели, то привязали себя веревками". И вдруг юноша зарыдал. "Родная мама,— говорил он,— ты молилась за меня в эту страшную бурю". Капитан, стоявший рядом, прослезился: это ее голос, приказывающий ему держать на юго-запад, слышал он в полудреме. Это она, родная мать, чувствуя гибель на море своего сына, явилась на корабле и побудила капитана изменить курс. Вот это крест материнский. Мать, страдая душой за спасение своего сына или дочери, идет на любую жертву. А сколько история знает подобных поразительных случаев! Сколько и теперь христианка-мать своими слезами и молитвой спасает своих детей, плавающих по бурному морю жизни! Да, тяжел крест материнский! Но есть крест более тяжелый, чем сиротский и материнский,— крест пастырский...
***
В миру его звали Петр Иванович Зинин. Он пришел во святую обитель Преподобного Сергия уже немолодым иеромонахом. После бурных, тревожных лет скитаний, всевозможных переживаний, скорбей он водворился, наконец, в тихой пристани. По своему нраву он был человек кроткий, безответный, молчаливый. Внешний облик его внушал к себе уважение и даже благоговение. В Лавре его все полюбили. Начальство отвело ему отдельную келию, хотя очень маленькую, бедненькую — можно было только поставить коечку, тумбочку и стул, а пройти уже было негде. Ну, прямо келейка-каморка, безо всяких удобств жизни. Поселился там отец Прокопий (так звали иеромонаха) и был очень даже доволен. Где родился, где трудился, где служил до этого времени отец Прокопий, мы не знаем. Господь один знает. Но, по всей видимости, он в своей жизни перенес много-много скорбей. Выполняя свое послушание у святых мощей Преподобного Сергия и совершая там ежедневно молебны, он всегда плакал... А ровно через полгода он ослеп. Это крест слепоты. Нелегкий был крест отца Прокопия. Хотя его скоро наградили — сделали игуменом, но зрение ему никто вернуть не мог... Кто из нас не видел, как несчастный слепец, протягивая руки вперед, идет по улице? Кто из нас не читал трогательные евангельские сказания о слепцах, которые, протягивая руки к Господу Христу, кричали: "Сыне Давидов, помилуй нас!". Господь жалел слепцов.