Страница 55 из 109
«Узнал, — сказано, отец одежду, — и сказал: [это] одежда сына моего; хищный зверь съел его; верно, растерзан Иосиф» (ст. 33). И подлинно, он жестоко пострадал от них, как от зверей. «И разодрал Иаков одежды свои, и возложил вретище на чресла свои, и оплакивал сына своего многие дни» (ст. 34). А каких слез заслуживали эти не потому только, что продали брата чужестранцам, но и отца, уже в глубокой старости, повергли в такую горесть! «Собрались все сыновья его и все дочери его, чтобы утешить его; но он не хотел утешиться и сказал: с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю» (ст. 35).
5. Думаю, что, и это для них было новым ударом. Видя, какую сильную любовь выражает отец к тому, которого уже нет, который считался растерзанным зверями, братья еще более снедались завистью. Но они за свою жестокость к брату и к отцу не заслуживают никакого снисхождения. Что же касается мадиамских купцов, то и они в свою очередь делаются орудием промышления Божия, и перепродают Иосифа Пентефрию, архимагиру фараона. Видишь ли, как Иосиф мало–помалу идет вперед, во всем обнаруживает свою добродетель и терпение, чтобы подобно борцу, мужественно подвизавшемуся, увенчаться венцом царским, и чтобы исполнение сновидений самым делом показало тем, которые его продали, что им нисколько не принесло пользы все их коварство. Такова сила добродетели, что и чрез самые гонения она достигает большей славы. Подлинно, нет ничего сильнее, нет ничего могущественнее добродетели, — не потому, чтобы она сама по себе имела такую силу, а потому, что приобретший ее пользуется и вышнею помощью. А с такою помощью и с таким содействием, он сильнее всех; он непобедим; он неуловим не только для наветов людских, но и козней бесовских. Зная это, будем избегать не злостраданий, а злодеяний. Злые дела и составляют действительное злострадание.
Кто умышляет сделать зло ближнему, тот ему нисколько не вредит; а если и вредит сколько–нибудь, то в настоящей только жизни, а себе готовит казни нескончаемые, муки невыносимые. И нам нельзя избежать их иначе, как если будем располагать себя к готовности переносить зло, и, по учению Господа, будем молиться за тех, кто делает нам зло. Это приготовит нам великую награду и сделает достойными царства небесного, которое да наследуем все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 62
«И увидел там Иуда дочь одного Хананеянина, которому имя: Шуа; и взял ее и вошел к ней. Она зачала и родила сына; и он нарек ему имя: Ир» (Быт. 38:2–3).
Брак Иуды с хананеянкою Савою; брак Ира, а затем Авнана с Фамарью; рождение у последней от Иуды близнецов: Зара — прообраз Церкви, Фарес — закона. — Рабство Иосифа в Египте и его благополучие в рабстве. — Искушение Иосифа чрез жену египтянина, великая победа целомудрия и заключение в темницу. — Увещание — подражать добродетелям дивного Иосифа.
1. В прошедший раз повествование об Иосифе довольно поучило нас, как гибельна зависть и как эта пагубная страсть портит прежде всего душу, в которой она зарождается. Вы видели также, как порабощенные этою страстью братья Иосифа забыли и самое родство, и брату своему, ничем их не обидевшему, оказали жестокость диких зверей, и, обнаружив тем собственную злобу, не столько повредили брату, сколько себя покрыли бесчестием. Хотя они продали его чужестранцам, а эти перепродали архимагиру фараона, но как Иосиф имел во всем помощь свыше, то для него все оказывалось сносным и легким. Я хотел и сегодня продолжать тоже повествование и почерпнуть из него снова наставление для вас. Но в него входит еще иное некоторое сказание, которого нельзя оставить без внимания; объяснив по возможности это, мы возвратимся опять к истории Иосифа. Какое же входит сюда сказание? Это — об Иуде. Он, взяв себе в жены дочь хананеянина — Саву, и имел от нее трех сынов. «И взял Иуда, — сказано в Писании, — жену Иру, первенцу своему; имя ей Фамарь» (ст. 6). Но Ир оказался «неугоден пред очами Господа» — и Бог поразил его. И заповедал Авнану, взявшему жену брата, восстановить семя брату. Так именно повелевал закон, чтобы по смерти брата, не оставившего детей, другой брат взял его жену и восстановил семя брата (Втор. 25:5). Но и Авнан оказался злым; Бог поразил смертью и его.
Иуда, увидев внезапную смерть двух сынов своих, пришел в страх и, чтобы утешить Фамарь, обещал дать ей третьего своего сына; но, опасаясь, чтобы и этот, подобно братьям, не подвергся наказанию, не исполнял обещания. Между тем Фамарь, утешаясь обещанием, оставалась «в доме отца своего», ожидая исполнения обещанного свекром. Хотя она и замечала, что Иуда не хочет исполнить обещания, однако благодушно терпела, не желая вступить в супружество с другим, а переносила вдовство, ожидая благоприятного времени, потому что надеялась родить детей от самого свекра своего. И когда она узнала, что свекровь ее умерла, а Иуда пошел в Фамну стричь овец, то Фамарь решилась обманом разделить ложе с свекром и от него родить детей, — не ради похоти плотской, — нет, а для того, чтобы не остаться без имени [т. е. без потомства]. Впрочем, в этом деле было и промышление (Божие), почему намерение ее и исполнилось на самом деле. «Сняла она, — сказано, — с себя одежду вдовства своего, покрыла себя покрывалом и, закрывшись, села у ворот» (ст. 14). Потом, как бы в извинение ее, божественное Писание говорит: «Ибо видела, что Шелла вырос, и она не дана ему в жену», — поэтому она и решилась на такой обман. Иуда подумал, что это блудница (потому что она закрыла лицо, чтобы не могла быть узнана), «Он поворотил к ней… Она сказала: что ты дашь мне, если войдешь ко мне» (ст. 16)?
Он обещал прислать ей «козленка из стада». «Она сказала: дашь ли ты мне залог, пока пришлешь» (ст. 17). «И дал он» перстень и гривну и жезл, «и вошел к ней; и она зачала от него» (ст. 18).
Но никто, слыша это, да не осуждает Фамарь: как я уже сказал, она служила в этом случае орудием Промысла, — почему и она не подверглась какому–либо порицанию, и Иуда не предан осуждению. Отсюда простираясь далее, увидишь, что от детей, родившихся у него, ведет род И. Христос. Кроме того, два сына, рожденные Иудою, преобразовали два народа, и были предызображением жизни иудейской и духовной. Но теперь посмотрим, как, после удаления Иуды, в скором времени дело объяснилось, и Иуда сам обвиняет себя, а Фамарь оправдывает. Она, как скоро достигла того, чего желала, опять, переменивши одежды, возвратилась оттуда и пришла в свой дом. А Иуда, об этом ничего не зная, исполнил свое обещание — послал к Фамари козла, чтобы взять назад данный ей залог; но посланный, не нашедши нигде этой женщины, возвратился и объявил Иуде, что не мог нигде найти ее. Тогда Иуда сказал: как бы не осудили нас за то, что мы оказались неблагодарными (ст. 23), — он еще не знал, что случилось. Но когда прошло три месяца, и бремя чрева обнаруживало зачатие, а между тем никто не знал о тайном совокуплении, — тогда Иуде возвестили, что Фамарь «впала в блуд, и вот, она беременна от блуда»; а он, узнав об этом, «сказал: выведите ее, и пусть она будет сожжена» (ст. 24). Велико негодование! Ужасная казнь, потому что грех казался великим. Что же Фамарь?
Отослав Иуде вещи, которые получила от него в залог, она сказала: «чьи эти вещи», от того получила я плод чрева.
2. Заметь, как молчаливая (доселе) приводит самых достоверных свидетелей, могущих подать голос, и достаточно показать ее невиновность. Так как обвиняемой в таком деле надлежало представить трех свидетелей, то она и посылает три вещи, отдавшие ей в залог, могущие ясно свидетельствовать в ее пользу: перстень, гривну и жезл, и, оставаясь дома и не говоря ни слова, она одержала победу. Иуда, узнав эти вещи, сказал: «Она правее меня, потому что я не дал ее Шеле, сыну моему» (ст. 26). Что значит: «Правее меня»? Значит: она невиновна, а я сам себя подвергаю осуждению и открываю свое преступление, хотя никто не обличает меня; или — лучше сказать — у меня есть сильный обличитель: залог, который я дал ей. Потом, опять извиняя Фамарь, говорит: «Потому что я не дал ее Шеле, сыну моему». Может быть, так сделалось и по особой причине, о которой я вам скажу. Именно: Иуда думал, что Фамарь была причиною поражения Ира и Авнана смертью, и, опасаясь того же относительно Силома, он не дал ей этого сына, хотя и обещал. Чтобы он уверился на самом опыте, что не она была причиною смерти детей его, а сами они понесли наказание за свое злонравие (так как сказано: «Умертвил его Господь»; и опять — о другом сыне: «умертвил и его»), для этого он, по неведению, впадает в кровосмешение с своею невесткою, и тогда самим делом убеждается, что не по ее вине, а за свой злой нрав наказаны его сыновья.