Страница 40 из 109
И что может быть нелепее этого обычая, когда муж и жена выслушивают от слуг и ничтожных людей неуместные шутки и разные насмешки, и никто не может запретить этого, когда всякому желающему позволяется без страха говорит все до самого вечера, забрасывать шутками жениха и невесту? Если бы в другое время вздумал кто издеваться, поносить, то его — в суд, с него пеня, ему беда; а тогда, когда особенно должно соблюдать благоговение, особенную благопристойность, скромность, тогда все наполняется бесстыдством, так что можно подумать, что всем этим управляет диавол. Но не огорчайтесь, прошу вас: не без причины я вошел в это рассуждение, а потому, что забочусь о вас, о вашем спасении, о вашем благонравии, и желаю, чтобы вы, показав перемену к лучшему, первые положили начало добрым обычаям. Было бы только положено начало, указан путь: и тогда с доброю, похвальною ревностью один другому будет в этом соревновать, и потом все будут хвалить вас. Не только жители этого города станут подражать этому прекрасному преобразованию, но и живущих вдали вы увлечете своим примером и сделаете их своими усердными подражателями, — и таким образом сугубый венец получите от Бога за то, что по страху Божию и по заповеди Божьей попрали такой бесовский обычай. Я твердо уверен, что вы с охотою примете этот совет наш и приведете его в дело.
Вижу, с каким удовольствием вы слушаете слова мои, и из ваших рукоплесканий и похвал заключаю, что вы и на самом деле исправитесь. Довольствуясь поэтому сказанным, обращаюсь к продолжению прежнего слова. «Вечером же взял дочь свою Лию, — сказано, — и ввел ее к нему; и вошел к ней [Иаков]» (ст. 23).
Не оставим и этого без внимания. И отсюда многое можно узнать: во–первых, простосердечие Иакова, — как он, будучи чужд всякого лукавства, был обманут; во–вторых, как тогда все делалось с великим благоприличием: не было нигде ни плясок, ни светильников, ни другого какого–либо освещения сверх нужды, почему и совершился обман Лавана. Впрочем, можно заметить здесь и любовь Лавана к Иакову, потому что он придумал это для, того, чтобы долее удержать при себе праведника. Лаван знал, что Иаков пламенел любовью к другой, и что, если бы получил ту, которую желал, то не оставался бы еще служить и жить с ним ради Лии. Поэтому Лаван, замечая добрые свойства этого мужа и понимая, что иначе нельзя склонить и убедить его к тому, употребил такой обман и дал ему Лию, вместе с Зельфою, рабою. А потом, когда праведник требовал у него объяснения, почему он так обманул его, Лаван высказал благовидное оправдание. Когда Иаков сказал: «Что это сделал ты со мною? не за Рахиль ли я служил у тебя? зачем ты обманул меня?», — тогда что ему отвечал Лаван? — «В нашем месте так не делают, чтобы младшую выдать прежде старшей; окончи неделю этой, потом дадим тебе и ту за службу, которую ты будешь служить у меня еще семь лет других» (ст. 25–27). Видишь, что это именно было целью, для которой он все так устроил.
Зная любовь Иакова к девице, он говорит: не подумай, что ты обижен; я поступил так потому, что у нас есть закон сперва старшую дочь выдавать в замужество; но ты можешь взять за себя и ту, которую любишь, если и за все будешь столько же лет работать. Выслушав это, праведник с готовностью согласился на все; и после других семи лет «[Лаван] дал, — сказано, — Рахиль, дочь свою, ему в жену» (ст. 28).
3. Здесь видишь опять, что дела брачные совершались в древности со всяким благоприличием. Но когда слышишь, что Иаков взял за себя старшую, а потом и младшую, не смущайся, и не суди о тогдашних, делай, по нынешним обстоятельствам. Тогда, как времена были еще первобытные, начальные, дозволялось сочетаться с двумя, тремя женами, и еще более, для распространения человеческого рода; ныне же, по благодати Божьей, и род человеческий уже распространился в великом множестве, и преспеяние в добродетели возросло. Христос, пришедши на землю и насадив между людьми добродетель, сделав из людей, так сказать, ангелов, искоренил все подобные обычаи древности. Видишь, как не следует основываться на обычае, а везде изыскивать полезное. Вот этот обычай (многоженства) был нехорош; он искоренен, и теперь уже никому не позволительно ссылаться на него. Поэтому ни в чем не смотри на обычай, а изыскивай всегда полезное, не душевредное. Если что оказывается хорошим, хотя бы не было в обычае, пусть будет у нас; а если что пагубно, хотя бы и в обычае было, будем избегать и отвращаться того. «И дал, — сказано, — Лаван служанку свою Валлу в служанки дочери своей Рахили» (ст. 29). Видишь, какое благоразумие! Были ли тут толпы слуг?
Были ли записи, договоры, смешные условия такие: «если то–то будет, если то–то случится?» Еще прежде супружества, не зная, доживут ли (вступающие в брак) до вечера, немедленно договариваются в записях о том, что будет спустя долгое время, как то: «если, говорят, умрет бездетен, если оставит после себя детей», и тому подобное. Но там (в древности) ничего такого не было: отец дал каждой дочери по одной служанке, и с тем выдал в замужество своих дочерей. «[Иаков] … любил, — сказано далее, — Рахиль больше, нежели Лию; и служил у него еще семь лет других» (ст. 30). Так как с самого начала Иаков сильно возлюбил Рахиль, за красоту ее, а между тем с трудом успел достигнуть желаемого, то и любил ее, как сказано, более, нежели Лию. Итак, красота Рахили возбудила в нем любовь к ней. Но заметь и здесь неизреченное человеколюбие Господа, как мало–помалу Он приводит в исполнение обетования Свои. Он сказал: «Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя» (Быт. 28:15); и теперь все так и устрояет. Чтобы убедиться в этом, послушай, как ясно говорит об этом само божественное Писание: «Господь узрел, что Лия была нелюбима, и отверз утробу ее, а Рахиль была неплодна. Лия зачала и родила сына» (Быт. 29:31–32). Замечай благопромыслительную премудрость Божию.
Так как одна привлекала к себе благорасположение мужа красотою, а другая, лишенная красоты, казалась нелюбимою, то Бог этой последней подает чадородие, а в той заключает утробу: то и другое устрояя по свойственному Ему человеколюбию, чтобы одна имела некоторое утешение от рождаемых ею детей, привлекая к себе любовь мужа, а другая, по причине красоты и благобразия, не восставала против сестры. «И отверз, — сказано, — утробу ее». Научись из этого, возлюбленный, что Творец всего есть и правитель всего, и естество возбуждает Он к чадорождению, и что сожитие остается бесплодным, как скоро нет помощи свыше. Для того и сказано: «Отверз утробу ее», чтобы мы знали, что Сам Господь благоволил даровать Лии силу чадородия для утешения ее в скорби. Он Сам образует и животворит плод во чреве матери, как и Давид сказал: «Соткал меня во чреве матери моей» (Пс. 138:13). И заметь, как божественное Писание показывает нам, что Творец природы производит собственною силою и то и другое, и возбуждает у одной способность чадородия, а у Рахили удерживает. Он есть Владыка естества, и потому беспрепятственно совершает все. «Лия зачала, — сказано, — и родила сына, и нарекла ему имя: Рувим, потому что сказала она: Господь призрел на мое бедствие; ибо теперь будет любить меня муж мой» (ст. 32). Посмотри, как признательна эта жена!
Господь, говорит она, видя смирение мое, даровал мне чадо, чтобы ради него я могла быть любима (мужем). Заметь же, с какою щедростью человеколюбивый Бог вознаграждает ее, желая и потомство праведника умножить, вместе и Лию сделать более любезною для Иакова: «И зачала, — сказано, — опять и родила сына, и сказала: Господь услышал, что я нелюбима, и дал мне и сего. И нарекла ему имя: Симеон» (ст. 33). Смотри, как за каждое чадо благодарит она Господа, и как признательна за благодеяния: услышал Господь, говорит она, что я ненавидима, и дал мне еще чадо! И потому «нарекла ему имя: Симеон».
4. Видишь, что она даже и имена нарекает рождающимся не просто, и как случилось: она назвала сына Симеоном потому, что услышал ее Господь. Имя это на еврейском языке значит: услышан. «И зачала еще и родила сына, и сказала: теперь–то прилепится ко мне муж мой, ибо я родила ему трех сынов. От сего наречено ему имя: Левий» (ст. 34). Из слов этих можно, мне кажется, догадываться, что и рождением двух сынов Лия еще не могла привлечь к себе расположения мужа, что он все еще был вполне привязан к Рахили. Потому Лия и говорит: «Теперь–то прилепится ко мне муж мой», — то есть, рождение третьего сына, может быть, пробудит в муже расположение ко мне, так как вот я родила ему уже трех сынов. «И еще зачала и родила сына, и сказала: теперь–то я восхвалю Господа. Посему нарекла ему имя Иуда» (ст. 35). Что значит: «Восхвалю Господа»? Восхвалю, то есть, возблагодарю и прославлю Господа за то, что Он дал мне еще четвертого сына, что даровал мне столь великое богатство: насколько неблагообразие телесное могло вредить мне в расположении мужа, настолько рождение детей, дарованных мне человеколюбием Божиим, вознаграждает меня, рассеивает мою чрезмерную скорбь, утешая меня, ненавидимую за недостаток красоты, и нелюбовь (мужа) обращая к сестре моей. Но, родив Иуду, говорится далее, Лия «перестала рождать.