Страница 37 из 109
Для того и Сам Бог, беседуя с ним, говорил: «Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака» (Быт. 28:13). Размысли, говорит, что и патриарх пришел в эту землю странником, никому неведомым, но достиг такой славы, что ныне о нем все говорят. Подумай и об отце твоем, как он, родившись у отца в крайней старости, столько возвеличился, что стал предметом зависти для жителей страны этой. И ты ожидай того же и, отложив всякий страх, всякое беспокойство, продолжай свое путешествие. Рассуждая таким образом, праведник не смотрел на свое тогдашнее положение (потому что он ничего не имел у себя, — да и как мог иметь, будучи одинок и вынужден предпринять далекий путь?), но очами веры уже предусматривая свое будущее благосостояние, он показывает свойственную ему благопризнательность (к Богу). Еще ничего не получив, он уже дает обет Богу, признавая обетование Господне вернее и самого обладания благами: ведь не столько мы должны полагаться на то, что видим и что держим в своих руках, сколько на обетования Божьи, хотя бы они и не в скором времени приходили в исполнение. Итак, праведник, получив величайшее ободрение от того, что было сказано ему Богом, отправился в путь. Да и как было ему не ободриться, когда он слышал такие слова: «Вот Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю, ибо Я не оставлю тебя», пока не соизволю исполнить то, что возвещено (Быт.
26:15). Но, как я вчера говорил, размысли здесь и о благопромыслительной премудрости Божьей, и о великом терпении и благопризнательности праведника. После этих обетований он восстал и устремился в Харран и опять совершает путь свой, как скиталец и странник; но во всем видит к себе благоволение свыше, потому что человеколюбец Бог все предуготовлял для него на пути, исполняя на деле Свое обетование. Тот, Кто сказал: «Вот Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь», — Тот руководил и привел праведника к колодцу, где туземцы поили свои стада. Расспросив у них о Лаване, брате своей матери, и узнав о нем все, что нужно было, а потом, увидев и самую дочь его и стада, равно как и то, что жители того места не в состоянии были сдвинуть камень с колодца и напоить овец, он, подбежав и, при помощи свыше, сделал то, в чем бессильны были те; предупреждает Лавана в благодеяниях, напоив овец, которых пасла Рахиль. Приветствовав девицу, сказав ей о себе, кто он и откуда пришел, он остался на месте. Но так как Бог все предуготовлял для праведника, то Он и девицу возбудил бежать с великою поспешностью и возвестить об Иакове своему отцу, который был брат его матери, рассказать об услуге, оказанной им ей и стадам ее, и о том, что он не чужеземец, не неизвестный человек, но сын сестры.
Посмотри, возлюбленный, с какою тщательностью и как ясно божественное Писание передает нам все это, изображая нам нравы древних и то усердие, какое оказывали они странноприимству. Чтобы показать усердие девицы, Писание не говорит просто: она пошла и рассказала отцу о случившемся, но побежав, говорит Писание, выражая тем великую ее радость. Так же потом и о Лаване, отце ее, сказано, что как только услышал он это от дочери, тотчас побежал и сам на встречу Иакову и, с любовью приветствовав его, ввел в дом свой.
2. Лаван, тщательно все узнав от Иакова, сказал ему: «Ты кость моя и плоть моя» (Быт. 29:14); ты, говорит, как сын сестры моей, не что иное, как плоть наша, ты брат наш. «И жил у него [Иаков], — сказано, — целый месяц». Как у себя дома жил праведник, в безопасности и без всякой заботы. Между тем Бог, все устрояя к пользе праведника и во всем подавая ему Свою помощь, возбудил расположение к нему в Лаване, который, видя кротость Иакова, сказал ему: «Неужели ты даром будешь служить мне, потому что ты родственник? скажи мне, что заплатить тебе» (ст. 15)? Заметь, что он сам ничего не домогался; Лаван, единственно сам от себя предлагает это праведнику. Видишь, как все благоуспешно бывает у того, кому помогает десница вышняя. «Неужели ты даром будешь служить мне, — говорит, — скажи мне, что заплатить тебе»? Хотя этот блаженный был доволен и тем только, что получал ежедневное пропитание, и за это был ему много благодарен, но так как он обнаруживал особенную кротость, то Лаван вызывается дать ему вознаграждение, какое он сам назначит. Что же праведник?
Заметь и в этом случае, как велико было его благоразумие, и как, не имея вовсе желания собирать богатство, он не договаривается с Лаваном, как наемник какой–нибудь, и ничего другого не требует, но, помня мать и заповедь отца и показывая свою необычайную скромность, говорит Лавану: «Буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою» (ст. 18.); я полюбил ее с первого раза, увидев при колодце. Примечай и благомыслие этого мужа: сам себе назначает он и время работы, и в продолжение этого времени достаточное испытание своей скромности. Чему же ты дивишься, возлюбленный, слыша, что Иаков обещал работать семь лет за любимую девицу? Чтобы показать, как сильная любовь уменьшала для него и труд и продолжительность времени, божественное Писание говорит: «И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее» (ст. 20). Семь лет показались ему только немногими днями, по чрезвычайной любви его к девице: если кто уязвлен страстью любви, то не смотрит ни на какие трудности, а как бы много ни было опасностей, какого бы рода ни были несчастия, все легко переносит, имея в виду только одно — исполнить свое желание.
Послушаем это мы, беспечные, нерадивые, оказывающие великую неблагодарность перед Господом! Если этот праведник по любви к девице решился работать семь лет, переносить все трудности пастушеской жизни, и не чувствовал ни трудов, ни продолжительности времени, а все оказывалось для него легким и удобным; если он, питаясь надеждою получить желаемое, считал такое долгое время как бы немногими днями, то какое оправдание будем иметь мы, не оказывая и подобной любви к нашему Господу, Благодетелю, Промыслителю, который все для нас? Где представляется житейская выгода, там мы охотно решаемся терпеть все, будет ли то тяжкий труд, или другое какое–либо затруднение, будет ли угрожать нам стыд или наказание, временное и даже вечное. А для своего спасения, для того, чтобы приобрести себе благоволение свыше, мы слабы, нерадивы, расслаблены. Какое будет нам снисхождение, какое для нас оправдание в такой совершенной беспечности, когда не хотим показать к Богу и такой любви, какую праведник имел к девице, и притом, когда видим столь великие благодеяния, нам оказанные и еще каждодневно ниспосылаемые? Мы так неблагодарны. Но не таков был Павел: он так пламенел духом, так горел любовью к Богу, что, выражаясь достойными своей души словами, сказал: «Кто отлучит нас от любви Божией» (Рим. 8:35)?
Смотри, какая выразительность в этом изречении, какая сила господствующего чувства души, какая пламенная любовь! «Кто отлучит нас», — то есть, может ли быть что–нибудь такое, что лишило бы нас любви к Богу, видимое ли что–нибудь, или невидимое?
3. Желая и в подробности исчислить нам все случаи и показать всю неодолимую силу любви своей к Господу, он присовокупляет еще следующие слова: «Скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч»? О, душа, пламенеющая восторгом, который есть мать смиренномудрия! Какие напасти, говорит, могут удалить нас от любви к Богу? Скорби ли каждодневные? Никак. Тяжелые обстоятельства? Нет! Гонения? Нисколько. Что же? Голод? Нет. Опасности? Но что я говорю о голоде, о наготе, об опасностях? Не меч ли? Но и смерть, говорит он, если бы мне угрожала, не сможет этого сделать: все будет безуспешно, все бессильно. Никто другой не удостоился столько возлюбить Господа, как эта блаженная душа. Он говорит все так, как бы уже отрешился от тела, воспарил, так сказать, к небу и уже не думает, что еще ходит по земле. Стремление к Богу и пламенная любовь к Нему переселили его ум от чувственного к духовному, от настоящего к будущему, от видимого к незримому. Такова–то вера и любовь к Богу! А чтобы видеть на самом деле его благомыслие, посмотри, как он, столько возлюбив Господа и пламенея в стремлении к Нему, в изгнании, в гонениях, бичеваниях, перенося тысячи всяких ужасов, говорил о себе: «Более [был] в трудах, безмерно в ранах, … многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока [ударов] без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, …